Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ЛИЦА Человек с рублем
на главную 19 ноября 2008 года

Спрятанные

О пигмеях нашего бизнеса: интервью с мелким предпринимателем


Художник Юлия Валеева

Все говорят: мелкие предприниматели, мелкие предприниматели. Ото всех мы слышали про них, а сами ни разу не видели...

— Мы, как клопы, в темноте, мы призраки. В этом году я буду отмечать юбилей: десять лет в одном бизнесе. До этого работал в большой компании, мы производили промышленную упаковку. В кризисном 98 году выполняли заказ для некоего завода, я привез директору эскиз и раскрой. Поговорили. Тогда как раз я собирался уходить — надоело, образно говоря, вычерпывать воду из пробитой лодки. И директор предложил: «Давай ты будешь продавать мою продукцию». Ну я и стал продавать — скромненький, маленький, незаметный.

Все девять человек, которые со мной трудятся, — это безысходка. Полнейшая безысходка... Палыч. Когда я пригласил его работать в девяносто девятом году, это был никому не нужный пенсионер, который пытался стать фермером и в Рязанской области замутить разведение свиней. А я с его дочерью учился в университете. Он из Душанбе, физик-теоретик, вся семья оттуда бежала, когда там русскоязычным начали глотки резать. Палыч, между прочим, поработав со мной восемь лет, купил себе новую иномарочку, дочери комнатку в коммуналке сладил. Ленька, его напарник, пять лет назад откинулся с «Матросской Тишины» и вообще на фиг был никому не нужен, а сейчас больше меня продает. Изабеллу Викторовну, тещу Леньки, взяли бухгалтером. Борис, ее сын от первого брака, — у нас водитель. Потом со склада ко мне ушли кладовщики. У них зарплата маленькая, вычеты непонятные, деньги скидывают на карточку, которую можно обналичить только в трех банкоматах по Москве, еще и за обналичку своей же зарплаты с них проценты берут. Они все время спрашивали: «Ну когда ты нас к себе заберешь?»

Говорят, что всегда нужны какие-то начальные средства, бизнес-план, связи. У меня были только долги. Мы не брали никаких кредитов. Тем кормились, что поднимали с земли.

Сначала я начал окучивать строительные рынки. Распечатывал на стареньком принтере рекламные материалы, отдавал эти картинки со своими координатами. В течение года почти никакой прибыли не было, я считал удачной неделю, когда продавал двадцать единиц товара. Знаешь, есть такой эпизод в одном из шоу Бенни Хилла? Он играет пузатого богатого старикана, который, покачиваясь в кресле-качалке, говорит своему инфантильному потомку: «Сынок, я сделал свой капитал на том, что просто отминусовал посредников». Все просто: убрать посредников. Началась работа напрямую со строителями, с проектными организациями.

— Да, кстати, Сергей, а что вы продаете-то?

8212; Значит так, это называется «светильники промышленного, административного, складского назначения». Помнишь сказку про солдата, который заколдованные яблоки продавал? У него такая фраза была: «Я как эту Раиску увижу, так сразу блеват и кидат». Вот и я как произнес сейчас слово «светильники», так меня сразу «блеват и кидат». Я занимаюсь этим вынужденно, чтобы накормить родных и близких.

— У нашего малого бизнеса есть такое странное свойство — ему все время помогают. Эти мероприятия, направленные на спасение малого бизнеса от притеснений, сильно напоминают какие-то поиски Святого Грааля. Очень важные действия, явно имеющие сакральное значение для тех, кто этим занимается, бесконечно протяженные во времени... При том они вряд ли могут завершиться успехом, да никто того и не ждет, ибо тут главное — не победа, а участие. Все время какие-то форумы, выступления, Хакамада...

— Да никто меня не притесняет. Хочешь, чтобы тебя не прессовали, — будь невидимым, неслышимым, никому не интересным. Пойми, ты приходишь в рамках какой-то программы в инкубатор малого бизнеса, говоришь: «Я хочу открыть пекарню!» И тут тебе обламываются кредиты, льготная аренда, связи. Человек не задумывается над тем, что, взяв все это, он подписывает контракт с власть имущими. Когда по этому контракту приходит пора платить, он становится дойной коровой. Или его зачищают, освобождая территорию для выпаса более дойной коровы. Тогда он орет до крови в глотке про притеснение. А мне экономически выгодно и безопасно быть невидимкой. Я как то дерьмо в проруби, которое не тонет, но и не всплывает. Я не тону, потому что есть для этого необходимый ресурс, а не всплываю, потому что мне это не нужно. Я хорошо помню 90-е, за плечами армия и отнюдь не шоколадная, по утрам работа дворником во время учебы в университете, студенческие строяки за полярным кругом, бичи, зэки... Все это мне дало пищу для размышлений. Всегда выгоднее — не имидж крепить, а быть для власти невидимкой, пигмеем, капитаном Немо.

Под офис я себе снял двухкомнатную квартиру в Свиблово, на Енисейской улице. Жилой сектор, он в полтора раза дешевле, чем офисные помещения. И двое моих новых сотрудников прямо там живут, спят. Один — в одной комнате, другой — в соседней. Аренду я оплачиваю. Они утром встали, попили чай, оказались на рабочем месте.

— Два мужика?

— Нет. Женщина лет сорока и мальчик, институт недавно закончил. Родственники, тетка и племянник, ну, на самом деле — седьмая вода на киселе. Они — из деревни, куда я когда-то летом ездил отдыхать. Знаешь, там реально крепостничество. У них ушлый бывший агроном сначала скупил их колхоз, а потом и весь район. Система такая — перераздал кредиты направо и налево. В результате в каждом доме холодильники эти огромные, «Индезит», погребов уже ни у кого нет. Спутниковыми тарелками все облеплено, у всех интернет, по две машины в семье. А зарплаты никакие. Ольга, которая у меня сейчас занимается продажами, сказала, что последняя зарплата, которую она получила, работая на току в сезон, — 200 рублей. Это — деньгами. Остальные крохи ей выдали зерном. Это зажиточная Ростовская область, казачество, не какая-нибудь изнасилованная колхозами и обезлюженная индустриализацией Тульская губерния. Вопрос — что она там будет делать? В сентябре, когда я сказал: «Приезжай!», она через день приехала.

А ее односельчане будут батрачить до скончания жизни, чтобы отработать те холодильники. И дети их еще будут работать. Уйти невозможно, потому что тогда абсолютно все имущество отберут, и переезжать придется с мешочком личных вещей. Половина деревни, чтобы расплатиться, едет в Москву на заработки, здесь они работают в пекарнях, сторожами на стройках, живут по девять человек в вагончике-бытовке. Ко мне приехал Степан Николаевич, у которого я дом снимал, просит: «Возьми к себе моего сына! Он не пьет, не колется, красный диплом Зерноградского университета, с компьютером на ты». И теперь его сын у меня трудится, я ему на день рожденья сделал подарок — личный ноутбук: путь замастырит интернет-магазин.

Тут стоит отвлечься и заметить, что индивидуальный предприниматель, который скромен в потребностях и сдержан в тратах, платит налоги, считает каждую копейку и, если понадобится, строго спросит... — совсем не герой нашего времени. Очень редкое явление — гордость собственника. Есть гордость наемного работника. (То есть гордость собственника тоже есть, но она начинается уже с каких-то очень серьезных доходов.) Молодые преуспевающие люди, знакомясь на party, сообщают о себе: «Виктор, „Евразхолдинг“» — «Леонид, „Сосьете Женераль“». Имена тут же забываются, корпорация — нет, и спустя месяц участники будут вспоминать друг о друге: «Тот, в майке „Шевиньон“, из „Евразхолдинга“, который потом в гараже заснул». Попади в такое окружение Сергей, его персона вызвала бы легкое любопытство, возможно — сострадание, и уж точно — никакой зависти. Хотя, казалось бы, он — сам себе хозяин, а Викторы и Леониды — всего лишь наемные служащие, и каждого, если понадобится, завтра выгонят взашей. Однако же, что такое — единица? Голос единицы тоньше писка... Но если в фирму сгрудились малые...

Безопасно, приятно и как-то естественно — быть винтиком большого и счастливого коллектива. Радость корпоративных праздников. Пафосность и лицемерие, беспорядочность в тратах. Начальство, которое никоим образом не выбирают, а назначают наверху в ходе каких-то внутренних процессов, знать о которых нам не надо, да не очень-то и интересно. Вот недавно по телевизору показывали юношу лет двадцати пяти, который поучал профессиональных историков: «Мы должны принимать только те версии событий, которые рисуют нашу страну в наиболее выгодном свете». Это смешно для каждого, кто ни разу не слышал слов: «История нашей компании, согласно нашей корпоративной легенде...»

Такое впечатление, что мы боролись за одно, а напоролись совсем на другое. Эстетика нашего потребительского рая подозрительно напоминает фильм «Светлый путь». Толпы трудящихся, которые на выходные, стройными рядами, создавая чудовищные пробки, движутся в сторону «Меги», «Метро» или «Ашана», а потом оседают в «Кофе-хаусах» и «Япошках». Самые благополучные районы наших самых благополучных городов — пафосны, сияют витринами, но при этом не очень-то уютны и не очень-то удобны. У нас нет знакомого мясника, булочника, нет любимого кафе, где, как только появишься, спрашивают о здоровье супруги и кладут меню на любимый столик у окна, в то время как в Европе....

Впрочем, об этом можно размышлять бесконечно. Возвращаемся назад. Светильники, Сергей, Свиблово.

Художник Юлия Валеева

— Я в шесть встаю и к восьми отвожу ребенка в детский сад. Потом я ставлю машину у себя на Мичуринском проспекте и еду в офис в Свиблово. Общественным транспортом, естественно. Потому что я на метро буду ехать час, а на машине — два.

В нашем офисе каждый должен себя кормить, каждый, кроме бухгалтера и водителей, занимается продажами. Армейский принцип: «Лопата устает, а ты — нет». И сам я — продающий директор, как бывает играющий тренер. Я утром смотрю по компьютеру, какие заказы прошли, что оплачено, мы загружаем то, что готовы принять на стройплощадках. Водители отправляются в поля и эти светильники развозят. У нас машинки на базе девятки, каблучки эти трехкубовые, которые и в центр и везде пролезут. А если водитель не занят перевозками товаров, он садится и по всей Москве ищет строения, которые находятся на определенной стадии готовности. И в этот момент он тупо вбрасывает на объект каталог.

Я смотрю в будущее нормально. Потому что 28 тысяч каталогов разбросано по стране с нашими координатами. И если раньше я гонялся за любым клиентом и стоял перед ним в позе готовности, то теперь я уже выбираю, с кем работать, а кому отказать.

Не гоняюсь за крупными заказчиками. Крупные — это всегда прогиб по ценам, отсрочка платежа, товарные кредиты без обеспечения, да и конкуренты всегда готовы прислать налоговичков, пожарников, сэсников. Для меня естественнее руководить крошечным, разумным предприятием с человеческим лицом. И как можно быстрее освобождать свой расчетный счет в банке от денежных средств. Всю прибыль сразу загоняем на завод в качестве предоплаты, а потом я всегда могу оттуда взять товар. Это я кредитую завод, а не он меня. А завод обанкротиться не может — там слишком большой и массивный запущен маховик: два производства, множество представительств по России и за бугром, очень серьезные контракты.

Мне удалось за эти 10 лет ни разу не задержать людям зарплату. Ежеквартально я ее индексирую в соответствии с реальной инфляцией. Мне не страшен кризис.

— Еще один вопрос, совершенно из другой оперы... Ты ездишь в метро, много по городу мотаешься. Внешность у тебя очень фактурная. Тебе в кино не предлагали сниматься?

— Такое случалось, кажется, дважды. Один раз уже не помню для какого проекта, а второй — предлагали поработать в массовке для фильма про молодого Александра Невского. Играть тевтона там какого-то, пса-рыцаря.

Я ведь — немец. На какую-то часть. У меня пра-пра-пра-прадед был немцем шведского происхождения. Я даже знаю, что он умер в Москве от туберкулеза и похоронен на одном из немецких кладбищ. Его звали Генрихом. Не приемлю я генетически это российское раздолбайство.

Я хожу, как студент, в джинсах, езжу на машине, которая стоит полторы тысячи долларов. Зато моя жена не боится гулять по улицам. На одном этаже с нами некий бизнесмен живет, так у него четыре месяца подряд телохранители охраняли квартиру, днем и ночью стояли на нашей лестничной площадке, никуда не могли отлучиться и мочились в мусоропровод. А одна из крупных компаний, которая занималась тем же, примерно, что и мы, в этом году обанкротилась. Люди перестали отдавать себе отчет в том, где кончается прибыль, а где начинаются заемные средства. А мы — пигмеи, мы остались.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: