Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ГРАЖДАНСТВО Человек с рублем
на главную 19 ноября 2008 года

Здесь все не так однозначно

Как азербайджанская семья засудила русскую учительницу


Евгений Халдей. Урок в сельской школе. 1941

I.

9 октября мировой суд судебного участка № 215 Ломоносовского района г. Москвы признал учительницу музыки Светлану Валерьевну Гоголевскую виновной по статьям 116 часть 1 (унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме) и 130 часть 1 (совершение насильственных действий, причинивших физическую боль) УК РФ. В роли потерпевшего в суде выступал ученик девятого (на момент, когда все случилось — восьмого) класса московской школы номер 1264 Камран Тагиев. Судья Рябикина Екатерина Викторовна присудила учительнице Гоголевской 4 тысячи рублей штрафа плюс тысячу рублей компенсации за моральный ущерб потерпевшему.

И это все, что мы достоверно знаем об этой истории.

II.

Статья в «Комсомольской правде» по этому поводу называлась длинно: «Конфликт в московской школе: учительница попала под суд из-за „неправильной“ оценки. А ее сыну отомстили кулаками». Собственно, из «Комсомольской правды» все, и я в том числе, узнали о том, что есть такая Светлана Валерьевна и есть азербайджанская семья, с которой у Светланы Валерьевны вышел конфликт, завершившийся решением суда и штрафом. В «Комсомольской правде» со слов Светланы Валерьевны написали, что все началось в тот день, когда учительница поставила четверку младшей сестре кавказского мальчика, и за это ее брат — будущий потерпевший, — избил сына Светланы Валерьевны Сашу, с которым учился в одном классе. Сашу увезли на «скорой». Это было в конце мая; с нового учебного года учительница поменяла место работы, а ее сын — место учебы. И тогда же, когда казалось, что история окончена, Светлана Валерьевна получила повестку в суд, который, как мы уже знаем, закончился тем, что ее признали виновной.

Имена героев в газетной статье были изменены, но для того и существует гражданское общество — уже через сутки после публикации каждый, кому это было интересно, мог узнать из блогов настоящее имя, фамилию, адрес и телефон членов этой азербайджанской семьи. Кто-то публиковал эту информацию, словно стесняясь: «Надо сходить проверить, а то вдруг ошибка», кто-то прямо писал: «Вот телефон, звоните, травите». Когда кого-то травят — это всегда плохо, поэтому должен признаться, я шел к Тагиевым (как раз по тому адресу, который распространяется в интернете; часть работы активисты сделали за меня, спасибо им), очень надеясь, что мне удастся узнать от них что-нибудь, что противоречит легенде, которая (это вообще увлекательное занятие — наблюдать за рождением легенды в режиме реального времени) коллективными усилиями журналистки «Комсомольской правды» и блоггеров сформировалась в течение нескольких дней, прошедших после публикации. Ну да, я понимаю, что заведомая необъективность — это не то качество, которым стоит хвастаться, но, мне кажется, так будет честнее, чем делать вид, что ты беспристрастен. Я действительно шел к Тагиевым, чтобы их защитить.

Потому что защищать надо всех, кого травят.

III.

У Тагиевых — двухкомнатная (и, вероятно, стоит упомянуть и об этом, достаточно бедно обставленная) квартира на втором этаже хрущевской пятиэтажки по улице Новаторов. Отец — Шукюр Азизович, 45 лет, родился в Бакинской области, в Москве живет с 1981 года, когда приехал поступать в Плехановский институт, по окончании которого остался здесь жить. Работает гендиректором (наемным, владелец у компании другой) ООО «Экватор» — в компании шесть работников, производят кованые изделия. Жена Шукюра, мать Камрана — Наза Рустамовна, уроженка Баку, кандидат геолого-минералогических наук. Дети — Тирана, учится в шестом классе, Камран — в девятом. Оба родились в Москве.

IV.

В изложении Камрана и Шукюра история выглядела так. Сын Светланы Валерьевны Саша учился вместе с Камраном с первого класса. Во втором классе заболел; Камран говорит — «начались проблемы с ногами», отец поясняет — болезнь Петерса, разрушение тазобедренного сустава. Мальчику сделали две операции, потом он вернулся в школу, вначале ездил в инвалидной коляске, потом ходил на костылях (сейчас уже ходит без костылей). Камран рассказывает, что, когда Саша вернулся в школу, «ему все помогали, костыли за ним таскали, за руку держали, когда он поднимался по лестнице». «А потом Саша потихонечку начал со всеми ссориться, — говорит Камран. — Я не знаю, почему, но ни с кем у него хорошие отношения не получались. Мы все пытались с ним подружиться, а он со всеми ссорился, и с мальчиками, и с девочками. Потом детям надоело, и они перестали пытаться с ним дружить и стали все держаться от него на расстоянии и общаться с ним перестали».

Почему-то, когда Камран говорит об одноклассниках, он чаще говорит не «мы», а «дети». Не знаю, о чем может свидетельствовать такая деталь, но мне она почему-то кажется важной.

Я спросил Камрана, как именно ссорился Саша с детьми. «Я даже не знаю, — отвечает мальчик. — Мог исподтишка толкнуть, обзывал словами разными. И самих детей, и их родителей». «Я до сих пор не могу узнать, какими именно словами он меня обзывал, — добавляет Шукюр. — Говорит: делай со мной, что хочешь, я эти слова повторять не буду». Камран кивает.

V.

В классе у Камрана и своего сына Светлана Валерьевна никогда не преподавала — в школу она пришла только прошлой осенью, когда у восьмиклассников уже нет уроков музыки. Но с Тагиевыми Светлана Гоголевская была знакома и раньше — родительские собрания, какие-то школьные мероприятия. Камран говорит, что уже тогда она несколько раз «жестко разговаривала» с ним по поводу того, что он обижает ее сына, и даже дважды давала ему пощечины. «Неоднократно я обращался в администрацию школы, — рассказывает Шукюр Азизович, — они обещали провести с ней работу, но, наверное, у них ничего не получалось. Со мной она разговаривать не хотела». То есть, когда Светлана Валерьевна пришла работать в школу, с Тагиевыми она уже враждовала. А в пятом классе, который ей достался, училась Тирана Тагиева.

В «Комсомольской правде» писали, что в состояние войны конфликт перешел после того, как учительница поставила Тиране четверку за письменную контрольную работу — «на следующий день объяснила девчушке, что стоит чуть больше внимания уделять теории». Тагиевы говорят, что случая с контрольной они не запомнили, а началось все с первого же урока, после которого Тирана пришла домой и стала плакать, а когда родители спросили ее, что случилось, девочка ответила, что учительница сказала ей: «Какой бы талантливой музыканткой ты бы ни была, отличницей у меня ты не будешь, ни одной пятерки я тебе не поставлю». Про талантливую музыкантку — дело в том, что Тирана с первого класса учится в музыкальной школе имени Грига, играет на скрипке и фортепьяно и даже имеет почетные грамоты с каких-то районных мероприятий. Видимо, подозревая, что я не верю ее словам, Наза Рустамовна достает из серванта пачку грамот и дипломов, кладет передо мной — и я читаю, что, например, в прошлом году на конкурсе «Юные таланты московские» Тирана заняла первое место (правда, выступая в составе ансамбля). В пачке оказались и грамоты старшего брата, который, оказывается, в конкурсе «Юный танцор» Юго-Западного округа Москвы занял первое место, а во всероссийской физико-математической олимпиаде (что, очевидно, более существенно) — третье. И еще он круглый отличник, по итогам каждого учебного года получающий похвальные листы. Всего в классе шесть отличников.

VI.

После того случая, когда Тирана плакала, Тагиев-старший позвонил Светлане Валерьевне. «Она разговаривать не захотела, нагрубила, бросила трубку». На родительском собрании подошел к ней, спросил, чего она хочет от его детей. «Она ответила: пусть Камран на коленях извинится перед Сашей, тогда я подумаю, как себя с вами вести», — говорит отец.

После этого разговора Шукюр пошел к завучу, спросил, что ему делать. «Завуч сказала, что я могу написать заявление на имя директора, что Тирана учится музыке в музыкальной школе и поэтому не будет ходить на уроки музыки. Я написал, Тирана перестала ходить, но после этого с Камраном учительница стала себя еще агрессивнее вести».

VII.

В самом конце учебного года — 17 мая, на уроке граждановедения Камран и Саша подрались — по словам Камрана, впервые. «Саша сидел сзади меня, и я так откинулся на стуле, положил локоть ему на парту. Он ткнул меня в руку карандашом, я руку убрал, даже оборачиваться не стал. Когда кончился урок, и я выходил из класса, Саша встал между партами и сказал, что не даст мне пройти. Я толкнул его вот сюда, в плечо. Он упал на четвереньки».

Спрашиваю — как это, на четвереньки? Вперед, что ли? Камран показывает — подгибает ноги и падает на колени, «вот так».

Больше, по словам мальчика, ничего не произошло, но в раздевалке его догнала учительница музыки, дала пощечину и «стала оскорблять, в том числе по национальному признаку». «Она кричала: я продам свой дом, продам машину, найму киллера, и убью тебя и твоего папу», — пересказывает слова учительницы Камран. Дальше, по его словам, было вот что: Светлана Валерьевна пошла к дежурному учителю и попросила его вызвать скорую «от имени школы». Учитель отказался, тогда она вызвала врачей сама. «Вообще-то около школы стояла ее машина, но ей было важно, чтобы была скорая, — поясняет отец Камрана. — И знаете, что интересно? Скорую она вызвала не из ближайшей больницы, а почему-то из той, где Саша всегда лечится. Полтора часа они ехали, с другого конца города».

Врачи зафиксировали у Саши сотрясение мозга, травму головы и ушиб брюшной полости. Со справками об этих травмах Светлана Валерьевна пошла в милицию. Вопрос о Камране вынесли на рассмотрение милицейской комиссии по делам несовершеннолетних, которая сделала ему предупреждение. «Светлана Валерьевна хотела, чтобы его поставили на учет, а когда они не поставили (в „Комсомолке“ написано, что все-таки поставили. — О. К.), говорила, что я комиссию подкупил. А в комиссии сорок человек. Как я могу подкупить сорок человек?» — говорит Шукюр.

VIII.

После этого случая Шукюр Тагиев написал заявление в прокуратуру насчет пощечины и угроз. Свидетели — двое одноклассников Камрана и друг семьи, который забирал мальчика из школы (в «Комсомолке» написали, что это «водитель семьи», Шукюр говорит — именно знакомый, который на своей машине возит Камрана из школы домой). О тех свидетелях, которые мальчики, в газете писали, что они похожи на свиту юного злодея Драко Малфоя из книг о Гарри Поттере — всюду ходят за Камраном, потому что «дружат только за деньги». Спрашиваю Камрана, действительно ли это его ближайшие друзья. Он пожимает плечами — «у нас в классе все друзья».

IX.

Суд шел один месяц и шесть дней. В самом начале судья Рябикина предложила сторонам помириться и объявила пятнадцатиминутный перерыв. В «Комсомольской правде» написано, будто Тагиев сказал, что готов забрать заявление, «если Светлана Валерьевна извинится и выплатит 80 тысяч рублей в детский фонд, который он сам и курирует». «Какой детский фонд, я своих детей еле курирую, — комментирует этот эпизод Шукюр. — Про детский дом я действительно сказал — переведите любую сумму в любой детский дом, извинитесь, и вопрос закрыт. Судья сказала — давайте вообще без денег, все-таки учительница. Я согласился и на это, но Светлана Валерьевна отказалась».

Закончился суд, как мы уже знаем, пятью (четыре плюс одна) тысячами штрафа.

X.

Расследуя обстоятельства дела, активисты в блогах (то ли «пробив по базам» и обнаружив однофамильца, то ли в рамках сознательной лжи) выяснили, что Шукюр Тагиев — владелец компании «Эллада-сервис-фрукт» и, более того, «контролирует все овощные рынки столицы». Кузница с коллективом в шесть человек — это все-таки совсем не овощная монополия, да и внешне (одежда, обстановка в квартире и сама квартира) Тагиев не производит впечатления сколько-нибудь богатого человека. При этом статья в «Комсомолке» буквально наполовину состоит из описания богатств этой семьи — по версии автора статьи, например, Камран поспорил с друзьями на 10 тысяч рублей, что одним ударом свалит Сашу. А когда на другом (на каком — не написано) уроке у Камрана из учебника выпала пятитысячная купюра, которую он, по версии журналистки, использовал в качестве закладки, учительница попросила его поднять деньги, а он ответил, что пускай сама поднимет, потому что ей нужнее. Цитируется анонимный одноклассник Камрана: «Классный пацан (Камран. — О. К.). У него своя квартира рядом. Мы все там тусуемся. Там и выпивки, и сигарет — завались. Он на нас денег не жалеет». Еще написано, что Камран занимается восточными единоборствами «с собственным тренером». Собственный водитель, опять же, детский фонд, курируемый отцом, — классовая составляющая статьи в газете звучит гораздо более яростно, чем национальная (национальную с удовольствием дополнили и мифологизировали блоггеры).

Может быть, странно выглядит, что в этой своей заметке я уделяю столько внимания тексту в «Комсомольской правде». Но, мне кажется, та публикация действительно гораздо более интересна, чем сам конфликт Камрана и Саши. О том, что на самом деле происходит между школьниками, когда их не видят учителя и родители, не знает никто, а сами дети никогда не расскажут правды (собственно, поэтому к рассказу Камрана, конечно, стоит отнестись с известным скепсисом). Сюжет же с «Комсомолкой» — он и более очевиден, и более интересен. Обстоятельства, которые можно проверить (богатство семьи Тагиевых, факт постановки Камрана на учет и т. п.) свидетельствуют о том, что газета врет, нарочно превращая историю из конфликта двух мальчиков в конфликт богатых и бедных, русских и нерусских. Зачем, почему? Шукюр Тагиев говорит, что журналистка Дарья Токарева давно дружит со Светланой Гоголевской и хотела с помощью публикации ей помочь — 17 ноября районный суд должен рассмотреть апелляцию учительницы. Мне кажется, это достаточно наивная версия. «Комсомольская правда» среди всех российских газет — это «Первый канал» (и по охвату аудитории, и по политической составляющей).

На форуме сайта «Комсомолки» до сих пор обсуждают эту историю, а отклики потом публикует бумажная газета; угадайте, что там пишут, если даже колумнист «Комсомолки» Александр Милкус, комментируя случай с учительницей, ненавязчиво подверстывает москвичей Тагиевых к вот этому: «С каждым годом в Москву все больше приезжает гостей из стран СНГ. И в школах все чаще можно услышать легкий акцент». Сейчас, когда у нас в экономике происходит сами знаете что, «Комсомолке» именно как официозному изданию очень нужны сюжеты, которые волновали бы ее читателя сильнее, чем кризис. А когда надо, можно и соврать.

XI.

История Гоголевской между тем уже пополнила список «народных сюжетов» — от «дела Иванниковой» до «новгородского дела», заняв среди них вполне заметное место.

Так получилось, что мне в свое время приходилось писать практически обо всех «народных сюжетах» — и каждый раз, как заклинание, я повторял одно и то же: «Здесь все не так однозначно». Некоторые читатели даже до сих пор думают, что у журналиста Кашина такая склонность к саморекламе за счет того, что он пишет об этих историях «так же, как все, только наоборот»; глупо оправдываться, но нет у меня такой склонности, более того — в какой-то момент я даже сам недоумевал: почему активисты выбирают для каждой своей кампании именно такие истории, в которых «все не так однозначно».

Потом понял. Просто историй, в которых все однозначно, не бывает вообще, в принципе. И, наверное, активисты сами это прекрасно знают. Знают, но стараются об этом не думать, потому что любая кампания (или истерика, как угодно) — в блогах, на площадях, в газетах — возможна только когда «все однозначно», и если факты вступают с этой однозначностью в противоречие, то тем хуже для фактов.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: