Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ДУМЫ Лузеры
на главную 3 декабря 2008 года

Долбаки

Анатомия неудачи


Художник Дмитрий Коротченко

Мы с ней говорим только по телефону, но я ее вижу. Клеклая, убитая пергидролем прядь, рука на колене, во все лицо — страшное слово «опять». Нет, хуже — «снова». «Опять» — это повторение, а «снова» — когда вроде бы кончилось, вот уже совсем кончилось — и обратно началось. Сново-здорово.

— Ну потом мы еще посидели, и, в общем, я с ним поехала. Не знаю почему. Я думала, у нас что-то будет. А он позвонил друзьям, при мне, и говорит... — долгий, с соплями, всхлип.

Немолодая нетрезвая женщина звонит старому знакомому, чтобы он пожалел. Не утешил, ее нельзя утешить. Не выслушал — слушать там уже давно нечего. Пожалел. Она тянет из меня эту жалость, я и ее вижу — тонкая, липкая ниточка клейкого вещества. С каждым разом ниточка все тоньше.

Мне жаль тех, кто ее окружает. Но я ее все-таки слушаю. Это все-таки лучше, чем телефон доверия.

— А потом мне стала мама названивать, мы с ней поругались, ну как обычно, и мне некуда было деться, понимаешь, некуда...

Она не шлюха, нет. Она вообще, кажется, не очень интересуется своим телом, в том числе и в этом смысле. Она просто регулярно влипает в каких-то мужиков, всегда плохих, причем и влипает как-то так плохо, криво, скверно, обязательно с какими-нибудь малоаппетитными деталями и эпизодами.

Это стоило ей семьи, работы по специальности, просто хорошей работы, теперь ей предложили в супермаркет, консультантом по продажам, ну, типа продавцом, в общем-то, деньги смешные, думает.

— Я дура, да? Я дура? Я слабо... слабо... характерная? — слово выговаривается с трудом.

Я хочу ей сказать, что она живет неправильно и делает глупости. Но она сама это знает, без меня. Ей не нужны мои советы, ей вообще не нужно ничего полезного. Ей нужно, чтобы ее жалели, хоть чуточку.

∗∗∗

«Неудачник» — слово русское, щадящее. Подразумевается, что человеку все время не везет, по каким-то внешним, в общем-то, причинам. Человек-то, может, и хороший, вот только не фартит ему.

«Лузер» — слово более широкое по смыслу, но и более жесткое. По смыслу, это не столько невезунчик, сколько человек, систематически проигрывающий, и при этом вызывающий презрение. Не столько самим фактом проигрыша, сколько чем-то другим.

Проиграть можно по разным причинам. Самая величественная — взяться за непосильное и изнемочь в борьбе, свершив возможное и невозможное. Это вызывает уважение даже у врагов. Можно ли считать неудачником, скажем, Наполеона после Ватерлоо? Нет, не получается. Великий человек и в поражении велик. Посягнувший на небывалое и павший — фигура трагическая, но почтенная. Даже если это крайне неприятный человек. Возьмем, скажем, не Наполеона, а Гитлера, — он кто угодно, но не лузер. И дело тут не в размахе. Человек, повелевающий армиями, не может считаться ничтожным по определению? Да легко. Возьмем, например, господина Керенского, диктатора российского. Он, пусть и недолго, управлял великой страной. В отличие от того же Гитлера, выжил — и прожил долгую, не слишком напряженную жизнь. Легко, можно сказать, отделался. И его все дружно считают неудачником. Причем без особенных даже усилий советской пропаганды — та в основном занималась очернением фигуры Николая Второго, в чем и преуспела.

Дальше — «мог выиграть, но не вышло». Сочетание неблагоприятных обстоятельств, плохие звезды, банальное невезение. Во всем есть элемент случайности, кому-то выпадает и решка. Это тоже понятно и особенных вопросов не вызывает.

Бывает, что человек в проигрыше виноват. Например, не рассчитал сил или не умеет играть в данную игру. Тут отношение жестче — не умеешь, не берись, и все такое. В таких ситуациях поражение воспринимается как полезный и заслуженный урок. Вдругорядь будешь умнее, парень. Если поражение такое, что после него остается труп, — то же самое: что поделать, он был сам виноват. Нечего, типа, было задираться в баре, где пьют каратисты.

Но даже в этом случае происходящее, при всей его комичности, вызывает нечто вроде сочувственного интереса — ишь ты, без шансов, а полез. Может, в человеке гордость была какая. Или мечта. Это заслуживает хотя бы капелюшечки сочувствия.

А вот теперь мы подходим к главному. К ситуациям, когда проигравшего не просто не жаль, а ну вот совсем, ни капельки.

Презренными причинами неудачи считаются глупость и лень, а в особенности их сочетание — лень по глупости и глупость как лень ума.

Первое обычно выражается в том, что человек не чешется, когда надо чесаться, или занимается ерундой, забывая о важном. Все это суммируется в обидных словах «провафлил» или «прощелкал». Есть и другие, более обидные.

Провафлить, как известно, можно все что угодно, начиная со счастливой случайности и кончая верняком, который сам прет в руки. Я, например, знавал человека, который имел шанс попасть в ельцинскую команду, еще на самой заре. Так уж получилось, что товарища представили дорогому Борису Николаевичу, и он ему понравился. Получив приглашение явиться завтра в десять, товарищ на радостях решил погулять, погудеть — и наутро банально проспал. Так он не стал ни олигархом, ни хотя бы министром — а это был как раз тот момент, когда туда брали.

Теперь о втором. Лень ума — это не совсем глупость, это именно что нежелание припрячь мозги и вообще утрудить себя рассуждением или сложным действием. Выражается это в небрежности, попытках сделать что-то кое-как, на фу-фу, на «и так сойдет». Последствия бывают самые разрушительные, особенно если они усугубляются другим пакостным свойством — во что бы то ни стало перекладывать свои ошибки на других.

Опять же, из личного: помню одну барышню, у которой была китайская ваза — настоящая, древняя, досталась от прабабушки. Вазу она берегла, сдувала пылинки, и даже не завела кота — хотя очень хотела, — потому что боялась, что животное уронит драгоценность. Ваза стояла у нее в изголовье кровати. Однажды она зачем-то прижала ее основанием листочек с телефоном. Проснувшись, решила позвонить. Вставать и приподнимать вазу было лень, и она просто потянула за листочек. Ваза, что называется, поехала — и грохнулась. Как обычно в таких случаях бывает — вдребезину. Барышня — после тяжелой, продолжительной истерики — решила, что виноват мужчина, которому она собиралась позвонить (и за которого вообще-то собиралась замуж). После чего начала вести себя по отношению к нему так, что они довольно скоро расстались — в чем барышня, опять же, усмотрела крах жизни и по такому поводу пустилась во все тяжкие. Опустим окончание истории — оно неправдоподобно мелодраматично... Для сравнения — когда возлюбленный другой моей знакомой во время торопливых объятий умудрился задеть супницу севрского фарфора, с теми же последствиями, та хладнокровно заявила: «Посуда бьется к счастью, такая посуда — к особому счастью, да и вообще ты теперь после этого обязан на мне жениться». Поженились, кстати. Не знаю уж, как у них там сейчас, но свадьба была веселая.

Но и все вышеперечисленное — еще не предел. Окончательное падение — это когда человек отдает себе отчет в том, что делает глупость, и продолжает ее делать. Он знает, что все кончится плохо, но старается об этом не думать, потому что локальный выигрыш застит глаза.

Вот, пожалуйста, — чтобы понять, как это бывает. Мужчина чувствует нехорошую боль в животе. Скорее всего, это аппендицит. Дело происходит не в горах, где до ближайшего фельдшера — километры горных троп, а в столице нашей родины. Мужчина — не темный крестьянин и не безбашенный юнец, он солиден, в летах, знает жизнь. Итак, пузо болит и не проходит, и человек, в общем, подозревает, что засорился червеобразный отросток. Но — дружки как раз позвали бухнуть. И тут он вдруг решает, что живот-то вроде бы еще и терпит, а холодная водочка — вот она, пускает слезу, и селедочка жирненькая, и огурчики малосольные, и хлебушек, и сальце... ну как же так, как же пройти мимо такого неповторимого счастья. И он, вместо того чтобы вызвать «скорую» или своим ходом отправиться в больницу, идет к дружбанам бухать. Водка притупляет боль, вроде уже и хорошо, можно и еще стакашечку накатить, и хрум-хрум солененьким... А когда все-таки становится по-настоящему плохо — помогать становится уже как-то поздновато.

И ежели кто думает, что я преувеличиваю и такого не бывает — он очень ошибается. Описанная история — вполне реальная. Товарищ, правда, выжил, хотя и с большими приключениями: с потрохами у него-таки остались проблемы, кажется, до сих пор.

Разумеется, все и до этого считали его долбаком. Долбаком и неудачником. Потому что он так вел себя всегда и во всем. Понимая, что делает. Но все думая, что как-нибудь да пронесет. Или даже не думая — не думал же он, что аппендицит сам рассосется. И все-таки пошел к водочке и сельдям. Нет, не алкоголик. Просто долбак.

Это, конечно, мелкая бытовуха. Есть ведь и более величественные образы — например, библейские. Исав, продавший право первородства за чечевичную похлебку. Похлебка, наверное, была горячая, с парком. Причем, опять же, Исав понимал, что делал, — хотя, наверное, и рассчитывал как-нибудь потом выкрутиться.

Настоящий, закоренелый неудачник становится таковым, как правило, именно по этой причине. Он все понимает, но старается «не думать о плохом», «не концентрироваться на последствиях». Сейчас хорошо — и ладушки.

Подчеркну. Речь не идет о банальной беспечности и непредусмотрительности, когда человек честно и искренне забывает о чем-то. Беспечным людям часто везет, иногда необъяснимо — если они и в самом деле беспечны. Влюбленный может выскочить на улицу без шапки в лютый мороз, чтобы бежать к любимой, — и не заработает себе даже ангины, бывает. Впрочем, если и не повезет, беспечный, легкий человек отнесется к этому легко. Это та плата, которую он готов отдать миру за свою дивность, стрекозиность. Впрочем, у многих стрекоз на деле оказываются на диво крепкие тылы.

Для записного неудачника же такая стратегия — это сознательный выбор (пусть и включающий в себя отказ от осознания). Стратегия заведомо проигрышная, о чем ему отлично известно. Он просто не может удержаться — селедочка ну такая вся прям жирненькая, водочка ну такая холодненькая.

При этом неудачи он переживает очень тяжело. Они его крутят и колошматят, он непрерывно думает о них... для того, чтобы оправдать заранее дальнейшие неудачи, вполне предсказуемые. «Со мной всегда так», — говорит он, соблазняясь очередной селедочкой, копеечкой, золотцем для дураков.

Это свойство неудачника — вестись на мелкое блескучее дрянцо — знают и хорошо используют всякие жучилы и ловчилы. Ведь это неудачники пытаются выиграть у наперсточника, хотя тридцать три раза слышали и читали, что выиграть у наперсточника нельзя. Те же люди становились и становятся легкими жертвами любого мелкого мошенства и обмана, где предлагают что-то за ничего. Раньше именно их и называли «лохами». Сейчас это слово изменило значение — лохами называют всех, кто не может постоять за себя в столкновении с хорошо организованным злом. Поскольку же устоять против него в нынешних условиях может только другое хорошо организованное зло, то лохами считают всех, не причастных к организованной преступности, крупному бизнесу или госслужбе, этим трем столпам гееннским. Но раньше, при каком-никаком, но правопорядке, это было именно так. Лох — такой человек, который, как рыба, ведется на блесну. Что ж не половить человечков: рыболовы всегда найдутся.

Особенно же неудачник проигрывает, когда сам пытается принять участие в каком-нибудь обмане с выгодой для себя, — он-то всегда и выйдет крайним, на него повесят всех собак, он один окажется в дерьме, а все остальные в белом. Необязательно в результате кидалова и разводилова — тут уж заботится мать-судьбинушка.

Например, мне рассказывали про человека, который в девяностые годы работал в бригаде, изготовлявшей фальшивое мумие, — тогда была дикая мода на «натуральное лечение». Он провел лето, мешая в грязном корыте смолу со всяким дерьмом и упаковывая получившееся варево в коробочки. Каждая коробочка имела «сертификат», который изготавливался на игольчатом принтере и подписывался упаковщиком. Деньги за свою работу он получал регулярно и от греха подальше отсылал домой, старенькой маме. Когда он вернулся, счастливая мамочка сообщила сыну, что все потратила на чудесное лекарство от всех болезней и предъявила ему коробочку с этим самым мумием. Внутри он обнаружил бумажку с собственной подписью. «Круг замкнулся».

Или вот. Один товарищ, счастливо женатый — ну, относительно счастливо, но все-таки, — изменил супруге. Не по большой любви и даже не в приступе вседозволенности — просто потому, что была возможность. Не знаю уж, пользовался ли он каким предохранением, но, так или иначе, подцепил от бабенки венеру — не особенно едкую, почти незаметную, но уж точно не полезную. Заразил и жену, та не заметила совсем. Врачеваться, разумеется, не стал — чтобы не признаваться законной супруге в адюльтере. Через пять лет начались всякие нехорошие процессы в известном месте, и теперь у него проблемы не с женщинами, а с потенцией. Лечиться он не собирается — со своей бывшей половиной он разошелся, зато теперь живет в гражданском браке с какой-то бабцой, которую он побаивается, а признаваться в нехорошей болезни «стыдно». Конец истории еще не наступил, но виден как на ладони... Разумеется, человек старается «не думать о плохом». Я и сам узнал эту историю только потому, что оказался с ним за одним столом на выпивальном мероприятии, где, основательно набубенившись, он и вывалил на меня это постыдное признание. Я, кстати, совершенно не удивился — про товарища было давно известно, что он долбак и неудачник.

Именно это — заведомо неправильное поведение во вполне ясных обстоятельствах — люди обычно и не прощают другим людям. Человек, с упорством, достойным лучшего применения, продолжает делать вещи, заведомо ведущие в задницу и только в нее одну, почему-то считая, что это сойдет с рук или даже даст какой-то положительный результат.

Иногда кажется, что людям это даже нравится. Что они этого хотят — попасть в задницу.

Это отчасти верно. Успех — это достижение какой-то цели. Мы часто ставим перед собой цели, которых на самом деле не хотим достигать. Они нам навязаны — семьей, окружением, телевизором, чертом лысым. На самом деле мы всего этого не хотим. Мы хотим чего-то другого, причем сами не знаем, чего, а признаться боимся. И тогда на ровном месте начинается всяческая долбанутость — потому что в голове намертво сцепилось «надо» и «не хочу». «Не хочу» обычно действует в тылу сознания партизанскими методами, и пока сознание разворачивает полки навстречу проблеме, тараканы в голове подрывают коммуникации, сводят с рельс поезда с вниманием и сообразительностью, взрывают мосты железных силлогизмов, и вообще.

Поскольку же с саботажем такого рода бороться практически невозможно, а договариваться с собой люди не умеют, получается то, что получается.

Художник Дмитрий Коротченко

∗∗∗

— Привет, это я. Как дела?

— Так всё. Лилька звонила только что.

— У нее всё так же?

— Всё так же.

— Не понимаю. Умная баба... Она в группе самая крутая была. Помнишь, зачет Петровичу сдавали, она с первого раза сдала, единственная. Не понимаю я такого дауншифтинга.

— Проехали. У тебя как?

— Сейчас вот готовлю доклад по перспективам развития отрасли, там все получается очень круто... Знаешь, Миш, меня это на самом деле все задолбало со страшной силой. Слышь, я чего тебе звоню? У тебя нет телефончика Рубена? Ну, который, помнишь, мы с ним в той забегаловке сидели... У меня к нему предложение есть. Деловое.

— Телефончик есть. Но учти — он пьет.

— Синячит?

— Нет. Просто пьет. И ему ничего не интересно. Хотя, позвони, конечно. Записывай.

— Эсэмеской пришли. Спасибо, Миш. Я побегу, ладно?


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: