Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ОБРАЗЫ Лузеры
на главную 3 декабря 2008 года

Учитель

Потерявшийся в России


Я помню всех своих учителей: школьных, университетских, помню частных репетиторов. Разве забудешь первую учительницу сталинской женской школы? Я ее обожала. По субботам, после уроков Антонина Ивановна проводила «классный час», рассказывала первоклассницам про врагов народа, про иностранных шпионов, проникших в страну и еще не разоблаченных, про товарища Сталина, который почти не спит: думает, что сделать, чтобы наша родина была еще краше. Сталин беспокоится о каждой девочке, о каждом мальчике и часто спрашивает своих помощников: «Как там у школьников с успеваемостью? А с дисциплиной? Не нужна ли помощь?» Счастливое, неповторимое детство, всегда в моей памяти залитое солнечным светом.

Когда я поступила в университет, тирана уже семь лет как не было в живых. Моему поколению повезло: молодая жизнь совпала с хрущевской оттепелью. Не могу понять, радуются ли нынешние студенты так, как мы в свое время, возможности учиться в ЛГУ. И чему они вообще радуются? Когда ненавистную историю КПСС плюс истмат, диамат и экономику социализма, наконец, отменили, студенты бросали неподъемные учебники в Неву с Дворцового моста и улюлюкали, а либеральные профессора, проходя мимо, сдержанно улыбались. Сейчас я вижу их, молодых, каждый день на своих лекциях: у них нет иллюзий, у них собственные машины, они не хотят напрягаться, прогуливают половину занятий. Они, в общем, славные: не ябедничают, не завидуют друг другу, ничего не боятся.

Но до этого надо было еще дожить.

Моим первым преподавателем на филфаке был швед Андрей Антонович Нильсон. В начале тридцатых он приехал в СССР строить социализм. Дома остались родители, два брата, три сестры, связь с ними оборвалась навеки. Там, в Швеции, он жил в провинции, работал шофером, вступил в компартию. Когда я начала изучать шведский, ему было уже за шестьдесят. Старый коммунист. Аккуратный, седовласый, всегда носивший один и тот же костюм, плохо говоривший по-русски. У него не было не только высшего, но и среднего образования. Он ничему не смог нас научить, нас научили языку другие преподаватели, которые отродясь за границей не бывали и умерли, так и не побывав. Не знаю, как наш Андрей Антонович пережил тридцатые годы, но тюрьмы избежал. Правда, был на всю жизнь сильно напуган, и мы, студенты, это чувствовали. Он был очень осторожен, вне занятий говорил с нами только о погоде. Иногда в Доме дружбы устраивали вечера, где можно было поговорить с носителями языка, увидеть живого иностранца. Андрея Антоновича тоже приглашали, но он всегда отказывался: прошел суровую школу. На заседаниях кафедры Андрей Антонович не выступал, сидел тихо, внимательно слушал, голосовал вместе со всеми, единогласно. На день рождения секретарь кафедры вручала ему три гвоздики и открытку.

Он был единственный иностранец, работавший на факультете с послевоенных лет до начала восьмидесятых, до выхода на пенсию. Из кафедральных архивов я знаю, что до войны у нас работали и Ингеборг Хенриковна, и Гудрун Теодоровна и Ульрика Карловна. Никто уже не помнит, каким ветром занесло к нам этих женщин с экзотическими именами, но участь их была предрешена: сгинули в ссылках и лагерях.

Старик Нильсон шуток не понимал, а злые студенты часто его разыгрывали, обманывали.

— Андрей Антонович, вы сегодня «Правду» читали?

— После занятий я пойду побывать в партбюро и почитать.

— Там опубликовано постановление правительства: экзамены и зачеты отменяются, всех студентов отправляют на практику заграницу.

Швед умолкает, он не знает, врут студенты или нет. На всякий случай велит достать тетради и писать сочинение «СССР — оплот мира и социализма». Эти сочинения у меня хранятся до сих пор. «Залп „Авроры“ — начало новой эры», «Ленинград — колыбель революции», «Конец колониализма в Африке». У нас на курсе была девушка, чья мама работала в ресторане гостиницы «Европа». Орган шведских коммунистов, газета «Новый день» в единственном экземпляре поступала в гостиницу, и мама добывала для нас это бесценное издание, а мы перекатывали оттуда и получали зачеты.

Ко Дню Победы на факультете вывешивали фотографии фронтовиков, там был и наш швед, майор Нильсон. Говорили, что во время войны он занимался контрпропагандой, призывал неприятеля сдаваться. Интересно бы узнать, сдался ли хоть один враг после контрпропаганды Андрея Антоновича. Я видела, что коллеги относились к преподавателю Нильсону снисходительно: шведский шофер на нашей престижной кафедре... Никто его не обижал, но никто с ним и не дружил. Швед ни разу в жизни не опоздал на работу, не пропустил партсобрания. Товарищи по партии тоже были к старику глубоко равнодушны, а некоторые осторожничали: как-никак иностранец, черт его знает.

Сейчас я понимаю, что в то время, как Андрей Антонович в своих ботинках с заплатками, с портфелем, который пора было выбросить десять лет назад, одиноко брел по темным университетским коридорам, его родина переживала расцвет. В шестидесятые годы Швеция стала богатейшей страной в мире, страной всеобщего социального обеспечения, недаром ее назвали «Дом для народа».

У нашего учителя была жена, медсестра районной поликлиники, и четверо детей. Я была у старика дома только один раз, в начале девяностых: принесла подарок от профкома на Девятое мая. Андрей Антонович сломал шейку бедра, из дома не выходил и больше уже никогда не вышел. У него была маленькая трехкомнатная квартира на окраине, из тех, где «большая» комната — двенадцать метров. Дочки были незамужние и ютились тут же. Андрей Антонович жил бедно, очень бедно. Пустая комната, на стене — радиоточка, обтрепанный диван, колченогий стул, на табуретке — треснутые очки, дужки обмотаны изолентой. Жена стояла у изголовья его кровати и недобро смотрела на меня, а сам старик виновато улыбался. Я не знала, о чем говорить. Стала рассказывать, как идут дела на кафедре, кто защитился, кто женился, у кого родились дети и внуки. Что-то останавливало меня, я не решилась сообщить старику, что с тех пор, как он ушел на пенсию, изменилось все, чему он отдал жизнь. Там, где было партбюро, открыли факультетский косметический салон, вместо статуи Ленина — огромный двуглавый орел, одна голова смотрит на книжную лавку, другая — на суши-бар. Во дворе филфака, где полвека стояли лужи с нечистотами, разбит сквер, уставленный скульптурами Ахматовой, Мандельштама, Бродского, Масарика. А недавно под колокольный звон открыли скульптурный горельеф: «Вход в Иерусалим», «Омовение ног», «Иисус перед Пилатом». И главное — все преподаватели и студенты непрерывно ездят за рубеж, в вашу, Андрей Антонович, Швецию. Молодежь слова такого — выездная комиссия — не понимает, никому и в голову не приходит сбежать заграницу.

Мой первый университетский учитель лежал на белоснежных простынях. Жизнь его подходила к концу.

О чем он думал? Ради чего давным-давно оставил отца с матерью? Кто знает, что он пережил, сколько раз был на краю гибели. Социализм, который он мечтал построить на одной шестой части суши, построили там, на другом берегу Балтийского моря, в его отсутствие. Ни один товарищ по партии не помог ему, даже не навестил. Да и мы, беспартийные коллеги и бывшие ученики, тоже ничем не лучше. Увлеченные новыми, невиданными прежде возможностями и свободами, мы спешили жить, ведь времени осталось так мало.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: