Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ЛИЦА Лузеры
на главную 3 декабря 2008 года

Он хотя бы попробовал

Человек, который не разрушил КГБ


I.

Наверное, такие же эмоции испытывал Александр Керенский, когда годы спустя его спрашивали о женском платье, в котором он бежал то ли из Петрограда, то ли из Гатчины, — даже если предположить, что это была правда, все-таки политическая биография Керенского этим платьем не ограничивалась.

У Вадима Бакатина такое «платье Керенского», к сожалению, тоже есть — конечно, это схема расположения подслушивающих устройств в новом здании посольства США в Москве, которую председатель КГБ СССР Бакатин осенью 1991 года в качестве жеста доброй воли передал (даже ничего не потребовав взамен) американскому послу в СССР Роберту Страуссу. Страусс, согласно популярной легенде, долго не мог поверить, что в этом поступке Бакатина нет никакого подвоха, а сам Вадим Викторович навсегда заработал (вначале в кругах патриотической общественности, затем — и в массовом сознании) репутацию изменника Родины, заняв место где-то между Олегом Калугиным и Александром Литвиненко.

О случае с «жучками» в свое время так много писали, что вряд ли стоит останавливаться на нем подробно, но если Вадим Бакатин считает это важным — пусть оправдывается, нам не жалко. «Неприятна настойчивая ложь знатоков, извращение сути, — жалуется Бакатин. — Да, схема жучков с согласия президентов Горбачева и Ельцина передана американскому правительству. Около десяти лет шел подковерный дипломатический скандал. Нас обвиняли, что мы вероломно поставили жучки. Мы отпирались, говорили, что это не мы. И вот по своей наивности я посчитал, что холодная война закончилась. Пора от конфронтации переходить к сотрудничеству. Специалисты доложили, что схема хорошо известна американцам, она устарела и разрушена. Использовать ее в оперативной работе невозможно».

Советские подслушивающие устройства американская сторона действительно обнаружила в строящемся здании своего посольства в Москве еще в 1982 году. Конгресс принял специальный закон, запрещающий советским дипломатам въезжать в новое здание посольства СССР в Вашингтоне до тех пор пока не будет снесена та бетонная коробка, в которой были обнаружены жучки, а на ее месте не будет построено новое здание. Пока продолжался скандал, советская сторона, по словам Бакатина (и это подтверждает в своих интервью бывший начальник советской разведки Леонид Шебаршин) успела уничтожить всю систему прослушивания, и, в принципе, государственной тайны, которую мог бы выдать американцам Бакатин, уже не существовало. К тому же — действительно, холодная война закончилась, многим казалось, что теперь начнется время великой дружбы. В общем, Вадим Бакатин оказался такой иллюстрацией к известному диалогу Бургомистра и Ланцелота про «всех учили, но зачем ты оказался первым учеником?»

А что Ланцелот не всегда прав — так это уже детали.

II.

Биография у Бакатина — абсолютно ельцинская. Внук репрессированного, тринадцать лет в строительных трестах, потом — партийная карьера. Секретарь райкома, секретарь горкома, а к началу перестройки — первый секретарь обкома (вначале Кировского, потом Кемеровского). Если бы Бакатин остался в Кемерове еще полгода, то есть до начала шахтерских забастовок, дальнейшая его судьба сложилась бы совсем по-другому, но осенью 1988 года, после XIX Всесоюзной партконференции, Михаил Горбачев предложил Бакатину стать министром внутренних дел СССР. Опыта в этой сфере у Вадима Бакатина не было, но Горбачев сказал: «Мне не нужны министры милиционеры. Мне нужны политики». «Главное, — вспоминает Бакатин, — он был уверен, что я никогда не буду красть, а мои слабости, мой провинциализм были ему скорее на руку. По-видимому, выбирая меня на этот исключительно важный государственный пост, он считал, что мною можно будет легко управлять. Совершенно справедливое желание, а ошибся он или нет — не мне судить».

Если сейчас, в две тысячи восьмом, появится новый руководитель МВД, выходец из немилицейской среды, который будет говорить о радикальной реформе правоохранительной системы, — ему, наверное, просто никто не поверит, а двадцать лет назад, когда в стране менялось с фантастической скоростью абсолютно все — тогда, вероятно, приход в МВД перестройщика со стороны обнадеживал многих. Теперь о своем опыте руководства советской милицией Бакатин отзывается более чем философски: «Что из задуманного удалось, что нет? Все удалось, поскольку ничего заранее не было задумано. Я пришел в МВД с чистым блокнотом и с одним твердым убеждением: не учить профессионалов оперативной работе. И ничего не удалось, поскольку, как оказалось, главное уже было упущено. Реформы МВД уже не зависели от того, что записано в блокноте нового министра».

Бакатин говорит, что МВД СССР находилось в безвыходном положении — вместе со страной менялась преступность (он называет этот процесс криминализацией жизни), а милицию от борьбы с преступностью «отвлекала свалившаяся на министерство совершенно не знакомая нам борьба с националистами, сепаратизмом, а также необходимость обеспечения общественного порядка при забастовках, голодовках, митинговом разгуле». Резиновая дубинка, которую демократическая пресса немедленно обозвала «демократизатором», поступила на вооружение советской милиции именно при Бакатине. Тогда появление в руках советского милиционера дубинки действительно шокировало многих — сейчас, когда жесткий разгон мирных демонстраций стал обыденностью, очень трогательно смотрятся возмущенные статьи перестроечных публицистов по поводу «демократизаторов». Впрочем, как ни странно, самого Бакатина держимордой никто не называл, и в конце 1990 года, когда Михаил Горбачев заменил его на посту министра Борисом Пуго, о Бакатине писали очень тепло. Хорошим министром он был или плохим, сейчас судить трудно, но именно по его приказу впервые в истории СССР подследственных в СИЗО стали кормить горячей пищей.

О своей отставке из МВД Бакатин говорит: «Он (Горбачев. — О. К.) правильно сделал, что отправил меня в отставку, т. к. я бы не смог проводить его новый жесткий курс. Оказалось в итоге, что никто не смог».

III.

«Новый жесткий курс», о котором вспоминает Бакатин, начался спустя полтора месяца после его ухода из МВД — вначале в Литве, затем в Латвии созданные при негласной, но очевидной помощи союзного центра комитеты национального спасения при поддержке советской армии и сил МВД вступили в прямое противостояние с местными сепаратистскими властями. Буквосочетание «ОМОН» (не новое, но до января 1991 года оно находилось на периферии общественного внимания) стало вполне политическим термином — вильнюсские и рижские омоновцы, герои скандальных телерепортажей Александра Невзорова, превратились в живой символ надвигающейся военной диктатуры. «Может быть, из-за плеча Горбачева и появится погон какого-нибудь генералиссимуса, но пока он сам прекрасно справляется с ролью диктатора», — писал в феврале 1991 года журнал «Столица». Вадим Бакатин в это время работал непонятно кем — Михаил Горбачев создал Совет безопасности СССР, в который вошли все советские силовики, а также двое «резервистов» — соратники Горбачева, не имеющие никаких должностей. Это были Вадим Бакатин и Евгений Примаков.

Единственный заметный (и при этом очень странный) эпизод карьеры Бакатина в то время — участие в выборах президента РСФСР. В паре с претендовавшим на пост вице-президента России Рамазаном Абдулатиповым он занял последнее место — набрал голосов даже меньше, чем маргинальный Альберт Макашов. Зачем выдвигался и чего хотел сказать — непонятно до сих пор. Единственная приходящая на ум версия — Бакатин (как и Аман Тулеев, и Владимир Жириновский, и тот же Макашов) был кандидатом-спойлером, призванным помешать выдвиженцу КПСС Николаю Рыжкову обыграть Бориса Ельцина. То есть мы знаем, что Горбачев и Ельцин всегда конфликтовали, но зачем против одного Ельцина Горбачев выставил сразу пятерых кандидатов, распыливших антиельцинские голоса и обеспечивших победу Бориса Николаевича, понять просто невозможно. Сам Бакатин на вопрос о выборах 1991 года отвечает очень туманно:

— Выдвигаться решил, потому что был связан словом. Какие-то небольшие шансы были. Но после того как в кампанию включился Николай Иванович Рыжков, они стали равны нулю. Тем не менее за меня проголосовало 2,7 миллиона человек. Я и благодарен этим людям, и виноват перед ними.

И еще говорит, что на хорошие («абсолютно нормальные и даже, я бы сказал, доброжелательные») отношения с Ельциным та кампания никак не повлияла.

IV.

В августе 1991 года, вернувшись из Фороса, Михаил Горбачев назначил и. о. председателя КГБ Леонида Шебаршина. Шебаршин проруководил лубянским ведомством двое суток — потом его сменил Бакатин, который говорит, что решение о его назначении было принято не Горбачевым и даже не Ельциным. «После путча образовался такой неконституционный орган, — тогда вообще было трудно о какой-то конституции говорить, все смешалось, — Госсовет СССР, в который входили президенты всех суверенных республик. Когда собрался этот Госсовет на первое заседание, и Горбачев объявил, что назначил Шебаршина, ему сказали — вы что, опять? Горбачев ответил, что пусть республики выдвинут сами, кого хотят».

Вадима Бакатина вызвали на заседание Госсовета, которое проходило в кабинете Михаила Горбачева. В приемной Бакатин встретил командующего ВВС Евгения Шапошникова: «Поздравь меня, я министр обороны». «Они пекли министров, как пирожки, — рассказывает Бакатин. — Я захожу в кабинет. Горбачев в торце стола, по левую руку Ельцин, по правую — Кравчук (президент Украины. — О. К.). Рядом пустой стул. Садитесь, товарищ Бакатин. Я сажусь. Мы вот хотели вас назначить председателем Комитета госбезопасности. Для меня это полная неожиданность, но время такое, что черт его знает, что тебе могут предложить. Я начал было отказываться, предлагать другие кандидатуры — Рыжова (Юрий Рыжов, ректор МАИ, член Межрегиональной депутатской группы. — О. К.), а они мне в ответ: мы им не доверяем! Я спросил: а мне доверяете? Вам доверяем. Ну, раз доверяют... Бумага о моем назначении была уже подготовлена. Когда Горбачев ее подписывал, я сказал, что КГБ — это организация, которая требует глубокого реформирования. Горбачев сказал: вот мы это вам и поручим, и приписал от руки на этой бумаге: „Не для печати: в двухмесячный срок подготовить предложения по реформированию КГБ“».

Вероятно, Бакатина слишком часто обвиняли в том, что он развалил КГБ, — вспоминая сейчас о своей работе во главе этого ведомства (на Лубянке с Бакатиным работала его команда — в том числе политолог Вячеслав Никонов и будущий генпрокурор Юрий Скуратов), он говорит, что считает главной своей заслугой спасение советской разведки от расчленения ее на пятнадцать республиканских ведомств. «Все республики — каждая хотела себе кусок, хотели чуть ли не делить разведку. Чтобы этого избежать, мы выделили из КГБ Первое главное управление в отдельное ведомство». Во главе новой структуры (сейчас это Служба внешней разведки РФ) был поставлен Евгений Примаков.

— Вообще, — говорит Бакатин, — только полный идиот может сказать, что я развалил КГБ, потому что в этом случае надо представить меня таким Родосским Колоссом с большой головой. КГБ — он сам кого хочешь развалит.

Сейчас, в две тысячи восьмом году, с Вадимом Бакатиным можно только грустно согласиться, и когда он говорит, что видел свою основную миссию в «освобождении от идеологии чекизма» — что можно сказать в ответ?

V.

В январе 1992 года, сдавая дела уже российскому министру безопасности Виктору Баранникову, Вадим Бакатин встречался с Борисом Ельциным. «Это был просто визит вежливости, вот и все. А он предложил мне работу. Я помню прекрасно, как он мне сказал — пожалуйста, в правительстве любую работу. Я ему сказал, что это не укладывается в мои моральные критерии. Вчера был у Горбачева, ночь прошла, пришел к Борису Николаевичу — как это? И я отказался».

Разговор, о котором вспоминает Бакатин, проходил с глазу на глаз, из двух его участников сегодня жив только сам Бакатин, и, в принципе, он может рассказывать что угодно, — все равно проверить невозможно. Но я скорее верю ему, и даже не потому, что «моральные критерии», а потому, что Ельцин, скорее всего, предлагая «любую работу в правительстве», отдавал дань вежливости — в правительстве Гайдара места для давних горбачевских соратников, таких, как Бакатин, просто не было. Так что правильно он отказался.

«Потом он мне предложил дипломатическую работу — он такой размашистый был человек, показал на карту — любую страну выбирайте, кроме США и Франции. От этого я тоже отказался. А через полгода я уже сам пытался напроситься на какую-нибудь государственную работу. Прямого доступа к Борису Николаевичу у меня уже не было, обратился через Баранникова, просил — куда-нибудь уехать, любую работу, — и Борис Николаевич сказал — пусть обратится к Козыреву. Встретились с Козыревым на Смоленской площади, он мне предложил на выбор три страны: Голландию и еще две какие-то, послом, — но поскольку между моим обращением и нашей встречей прошел почти месяц, я за этот месяц еще раз подумал — а чего я бегу, куда бегу, зачем? И опять отказался. Сказал: не надо, передайте Борису Николаевичу большое спасибо за заботу. Видимо, после этого меня вычеркнули из какого-то списка, потому что когда я еще два раза через Баранникова и один раз через Александра Николаевича Яковлева обращался с тем же вопросом, ответа уже не было никакого. И я несколько лет болтался без работы, то там, то сям. У меня есть друзья, которые просили меня помогать в разных вопросах, связанных с МВД — я помогал».

Я спросил Бакатина, уточняя: «Занимались тем, что называется GR?»

«Тем, что называется лоббирование», — строго ответил Бакатин.

VI.

Потом, пока был жив академик Станислав Шаталин, Бакатин работал в его фонде «Реформа» начальником политического департамента, последние несколько лет — советник в инвестиционной компании «Восток-капитал», возглавляемой (он Бакатина туда и позвал; Бакатин говорит о нем: «Наш генерал, наша совесть») космонавтом Алексеем Леоновым. На вопрос, чем он в этой компании занимается, Бакатин отвечает: «У меня очень свободный диапазон действий. Что попросят, то я и могу делать, а не могу — значит, не могу. Я уже старый человек, чтобы ко мне какие-то претензии предъявлять», — я уже был готов сделать в блокноте пометку, что должность в «Востоке» — это такая пенсия, назначенная Бакатину старыми друзьями, но он неожиданно переходит к конкретике: «Когда наши предприятия — вот был лет пять назад такой случай с Сыктывкарским ЦБК — сталкиваются с угрозой рейдерского захвата, я иду в МВД, прошу помочь по старой дружбе. Помогают».

VII.

Но это все, как уже было сказано, детали, и в истории Вадим Бакатин все-таки остался только как тот, кто передал американцам схему расположения подслушивающих устройств в их посольстве. Сейчас это принято считать почти преступлением, пройдет сколько-нибудь лет — может быть (я на это даже надеюсь) отчаянная попытка разрушить КГБ и «освободиться от идеологии чекизма» будет считаться подвигом. Я вспоминаю байку о том, как, в последний раз выходя из здания на Лубянке, Бакатин выбросил в уличную урну удостоверение председателя КГБ.

— Как я мог выбросить удостоверение? — удивляется Бакатин. — Я же не такой идиот. Оно же очень полезное — любому милиционеру покажешь, и езжай дальше. Я все храню, и удостоверение, и шинель.

Он как будто бы боится этой роли античекиста, стесняется ее, и, слушая его, трудно отделаться от мысли — может быть, все дело в том, что он, типичный горбачевец, просто был слишком мягок, и если бы на его месте в КГБ оказался какой-нибудь демшизовый радикал, которому бы удалось победить чекизм раз и навсегда — может быть, мы бы теперь жили в другой стране?

Но история не терпит сослагательного наклонения, и нам не за что сердиться на Бакатина. Он действительно хотя бы попробовал. Как мог.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: