Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

МЕЩАНСТВО Лузеры
на главную 3 декабря 2008 года

Мокрые волосы на полу

Клерк в кризисную эпоху


Рассел Ли. Парикмахер-мексиканец. Стрижка за гривенник. Техас. 1939

Нет слов более лживых, чем те, что произносятся на тим-билдингах, нет обещаний менее честных, чем те, что даются при приеме на работу, нет улыбок лицемернее, чем те, что свидетельствуют о высокой корпоративной культуре улыбающихся. С первого дня каждому новоявленному клерку твердят, что, поступив на работу в компанию, он вошел в семью, стал ее полноправным членом, и теперь жизнь будет исполнена высокого смысла, нацеленного на результат. Нацеленность на результат — это движение, а движение — это жизнь, исполненная высокого смысла. Ему твердят, что основной капитал фирмы — это люди, ибо человеческий ресурс — самый невосполняемый и потому самый ценный. Без человеческого потенциала невозможно достичь результата. Но вот случается кризис, валятся по всему миру фондовые индексы, тает цена на нефть. И результат не заставляет себя ждать: незаменимых специалистов начинают безжалостно и повсеместно вышвыривать на улицу — «в рамках сокращения издержек». Ах, не верьте этому Невскому проспекту! Подите вон.

Клерк пожимает узкими плечами и идет вон из своей социально безответственной фирмы. Не совсем с пустыми руками — в руках у него компенсационный пакет: две зарплаты, отпускные и сверхурочные, все как полагается по КЗОТу. Он залезает в интернет, на сайт www.rbc.ru, в раздел «наличная валюта», выбирает банк с курсом почеловечней (как правило, это всегда банки с лексически увечными названиями вроде «Синдикаткредитбанк» или даже «Барс-инвест») и отправляется туда — нащупывать твердое холодное дно бивалютной корзины. Резюме на хедхантинговых сайтах он вывешивает тем же вечером, но в стране колоссальный переизбыток клерков, и телефон молчит, и аутлук не гукает. И клерк, тупо сидя перед компьютером, просматривает новости с глобальных и локальных рынков, хорошо понимая, что с проблемой придется переспать не одну ночь. 1998 год он помнит смутно — ему тогда было маловато лет. Но помнит, что финансовая и политическая элиты страны вели себя тогда как челюскинцы, застрявшие на льдине. На помощь им спешил ледокол «Мишель Камдессю». Что ныне покойный президент «Инком-банка» Виноградов сорвался на совещании у свежеиспеченного премьера Евгения Примакова: «Дайте денег!» — возопил он. Даже тогда, в дни массовой истерии, этот одинокий отчаянный крик вызвал недоумение. Клерк старается вспоминать важные события, крупные детали: не уборщица же он, чтобы ностальгически улыбаться подсолнечному маслу, десять лет назад подорожавшему против красной икры. Сегодня он — красная икра, которой неоткуда ждать помощи. С подсолнечным маслом все хорошо, чтобы понять это, клерку достаточно зайти в обычную районную парикмахерскую. Не в салон со стилистами, а в жужжащее фенами и орущее «Русским радио» тесное пространство в первом этаже московской спальной многоэтажки. «Эти цвета у нас заводские идут», — говорит пергидрольная парикмахерша, демонстрируя толстозадой клиентке краску для волос из экономического сегмента. Они выбрали эту краску не из-за кризиса — они ею пользовались всю жизнь — так же, как всю жизнь слушали они это радио. Ну и подорожает краска на пятьдесят рублей — так что ж с того, думает толстозадая клиентка, и справедливо думает: в магазине за углом, где она сидит на кассе, тоже могут измениться ценники, но они ведь и так постоянно меняются. Клерк прикрывает глаза, стараясь поудобнее устроиться в кресле: жужжит машинка, поет из портативного приемника Татьяна Овсиенко, пахнет дешевым парфюмом, противно смотреть на разбросанные повсюду мокрые человеческие волосы. Страх голода погнал его в эту бюджетную парикмахерскую, он решил начать экономить на том, на чем экономить всего безболезненней: стрижка у него несложная, любой парикмахер справится, а разница в цене пятикратная. Пришел, а тут совсем другой мир — прочный, прочнее бивалютной корзины, неколебимо уверенный в завтрашнем дне. Мир, откидывающий со лба жуткие пергидрольные волосы: «Эти цвета у нас заводские идут». В нем нет увольнений, сокращений зарплат, компенсационных пакетов и онлайн-резюме, сфера услуг нужна всегда, в любой кризис люди стригутся, красятся (чтобы выглядеть) и едят. Тут нет клиентов и продавцов: и те, кто пользуются услугой, и те, кто ее оказывают, находятся по одну и ту же сторону баррикад, принадлежат одному социальному классу, одной породе — и не осознают, как счастливы. Даже владелица «салона красоты» с ужасающим названием «Улыбка», полная дама с длинными ногтями и именем Анжела, сама стрижет посетителей, и видно невооруженным глазом, что она настоящая мать, сестра и подруга всем своим мастерам и подмастерьям. Вот где корпоративная культура, вот где лояльность, нацеленность на результат и не столько человеческий, сколько — не побоимся этого слова — человечный ресурс.

За окном грязь и вывеска универсама «Ашан», в среде клерков именуемого «Лошан». Воображение рисует пешее путешествие в этот универмаг, проценты и пени по автокредиту, который теперь уже не выплатить никогда, и хочется зажмуриться навеки, но нельзя: Татьяна Овсиенко прекратила дозволенные речи, ее сменил Вадим Казаченко, Песня Года-1996: «Ах, какая женщина, какаааааяяя женщинааааа, мне б такуююююуууу». Парикмахерша подпевает и пританцовывает, и вдруг прихватывает клерку ножницами ухо, острый укол, выступает кровь. «Квасцы! Квасцы!» — выкрикивает парикмахерша непонятное, грубое слово и каким-то тупым предметом, похожим на мел, тычет клерку в маленькую, но глубокую треугольную рану — проворно и грубовато, а клерк тем временем думает, где эти ножницы успели побывать за свою долгую жизнь и какая зараза, возможно, прямо сейчас проникла в его организм. Даже думать не хочется, какая. Злой, напуганный, раздраженный, поднимается он, наконец, с кресла, платит почти со злорадством 200 рублей, сильно потерявших в весе после недавнего расширения коридора, случившегося одновременно с повышением ставки рефинансирования (что было единодушно осуждено всеми ведущими финансовыми аналитиками), и выходит на слякотную улицу. Вокруг, насколько хватает глаз, простирается спальный район — с автобусными остановками, ларьками, вещевым рынком и серыми, снующими повсюду людьми. Поднимаешь голову, чтоб не видеть их турецких кожаных курток и тупоносых ботинок на искусственном меху, — и встают перед тобой стены панельно-блочных домов с потеками, разноцветными стеклопакетами, голубые, лимонные, серые. Возле булочной старухи в обмотках и валенках продают маринованный чеснок. Напротив — местная «Якитория» с поддельными суши и фитнес-клуб. Повсюду тошнотворное, слободское соединение убожества и блеска, пещерности и рекламы комфорта. Четыре тысячи за квадрат, проценты по ипотеке банк взвинтил вдвое, когда же это кончится? В скверном настроении возвращается клерк домой, усаживается перед компьютером с пустым аутлуком и вдруг понимает с радостью: а ведь фондовые индексы, падающие повсеместно — и у нас, и в любимой с детства Америке, и в далекой неведомой Гваделупе, — а также компенсационный пакет аж с двумя месячными зарплатами, все то, чего не было десять лет назад, это и есть тот невидимый, но безусловно уже проделанный путь в мировую экономику, по которому и он, клерк, пойдет не сегодня, так завтра. Все-таки человек это звучит гордо.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: