Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

СВЯЩЕНСТВО Скандалы
на главную 17 декабря 2008 года

Много улыбающихся лиц

Ночь перед похоронами Патриарха Алексия II


Художник Игорь Меглицкий

Спрашиваю у милиционера:

- А где тут начало очереди?

- В смысле, конец очереди?

- Ну да, в общем, куда в очередь становиться?

- Это вам надо сейчас на другую сторону Волхонки перейти, и идите во-он туда (показывает в сторону Кремля), до Колымажного переулка. Там увидите.

- Так далеко? И куда эта очередь идет?

- Вниз, потом по набережной, потом вокруг храма. Большая очередь. На всю ночь, думаю.

Я ни разу не видел Патриарха Алексия воочию, только по телевизору. Не был на патриарших службах, не принимал от него Причастия. Хотя нас с ним разделяло никак не больше двух рукопожатий (в данном случае уместнее сказать - благословений), я никогда не слышал рассказов о личности Патриарха от людей, с ним знакомых. Как-то так получилось. Поэтому у меня не было сколько-нибудь отчетливого личного отношения к нашему предстоятелю. Просто большой церковный начальник, находящийся где-то там, на невообразимой иерархической высоте. Да, конечно, почти вся моя сознательная (не очень, конечно сознательная) христианская (ну, это тоже огромное преувеличение) жизнь до позапрошлой пятницы проходила под его административно-каноническим руководством, но это было для меня неким отвлеченным пониманием, не затрагивавшим, извините за выражение, «струны души». Должен со всей откровенностью признаться (хотя, не сомневаюсь, многие мои единоверцы меня осудят): узнав о кончине Патриарха, я не почувствовал какой-то особой скорби. Скорее, некий специфический холодок, который ощущаешь от ухода кого-то или чего-то с очень давних пор привычного, и мыслишка на заднем плане - что теперь будет?

И все же вечером в понедельник, накануне похорон, я решил пойти в храм Христа Спасителя и попрощаться с Патриархом.

Девять вечера. На Волхонке оживленно. Люди ходят туда-сюда, по одиночке и мелкими группами. Дикое количество милиционеров. Дикое количество цветочных торговцев. Они ходят по тротуару и пристают к прохожим - цветы, цветы, розы, покупаем цветы. И у них покупают - по два цветка, по четыре, иногда - целыми букетами.

На углу Волхонки и Колымажного - тот самый конец (или начало) очереди. Встаю. В этой очереди придется простоять много, много часов.

Очередь движется не сплошным потоком, а методом «накопления и перебежек». Милиция создала на всем протяжении маршрута заслоны, у каждого из которых накапливается толпа, впереди - свободное пространство. Когда впереди идущая толпа проходит дальше, заслон открывается, и происходит коллективное продвижение вперед, до следующего заслона. Потом ожидание и следующая перебежка.

Подходят все новые и новые люди. Когда нас накопилось достаточное количество, милиционеры отодвинули железное заграждение, и мы быстрым шагом переместились на улицу Ленивка. Еще несколько минут - и дальше по Ленивке. Еще минут десять - и вот наша небольшая толпа уже выходит на Пречистенскую набережную.

Люди в очереди молчат. И не выражают никаких эмоций. В телевизионных репортажах о прощании народа с Патриархом показывали рыдающих женщин, которые с трудом могли говорить, я ожидал увидеть что-то такое - рыдания, эмоции, скорбь. Нет, ничего такого я в этой очереди не увидел. Более того, я увидел нечто совсем другое. Но об этом потом.

Люди стоят, молчат, готовятся терпеть долгое ночное стояние. Откуда-то сбоку к очереди пристроились двое парней, кажется, слегка пьяных. Переговаривались между собой, курили (больше никто не курил). И так же быстро куда-то исчезли.

Еще немного продвинулись по набережной в сторону храма. Какая-то женщина в телефонном разговоре высказала предположение, что успеем до закрытия метро. Ну, это вряд ли. Хотя темпы движения обнадеживают.

Еще постояли, еще продвинулись, и еще раз. Время стояния каждый раз увеличивается, пройденная дистанция каждый раз все меньше. Прошли несколько шагов - и стоим.

Понятно, что к закрытию метро не успеем.

Когда же, думаю, запоют. В таких случаях (очередь в храм на поклонение какой-нибудь святыне, крестный ход и тому подобное) всегда поют. Всегда находится группа женщин, которая начинает петь, обычно «Богородице Дево, радуйся». А тут что-то народ молчит и молчит. Уже часа полтора стоим, и все никак не запоют.

Наконец, запели. Где-то чуть сзади, совсем близко, группа женщин не очень стройными голосами запела «Богородице Дево, радуйся». Потом - «Радуйся, Радосте наша».

Продвижение совсем застопорилось. Какое-то почти топтание на месте. На противоположном берегу реки - Театр эстрады, на нем неоновая надпись - «Театр Эстрады», мы топчемся напротив этой надписи, когда же мы ее преодолеем, когда же она останется позади... Никак. Все время эта надпись напротив.

Не переставая шел совсем мелкий, моросящий дождик, то слегка усиливаясь, то сходя на нет. Я все ждал, когда же кто-то скажет подходящую к случаю пошлость, и вот, наконец, дождался. Какая-то женщина вполголоса сказала: как будто природа плачет. Нет, конечно, без этих слов никак нельзя было обойтись.

Три часа уже стоим. Уже довольно сильно ощущается физическое неудобство этого стояния в плотной толпе. Холодно. И что-то совсем не двигаемся. Маячат на другом берегу реки светящиеся буквы «Театр Эстрады».

Толпа то и дело меняла конфигурацию (кто-то, не вытерпев, уходил, кто-то продвигался вперед). Поющие женщины постепенно оказались рядом. Три женщины лет пятидесяти. Репертуар их к этому моменту значительно расширился - в нем появились «Отче наш», «Достойно есть», «Царю Небесный» и даже «Пресвятая Троице, помилуй нас», «Да воскреснет Бог» и «Упование мое Отец», что уж совсем редкость в подобных случаях.

Пение «Царю Небесный» давалось женщинам довольно плохо. На словах «иже везде Сый» и «и жизни Подателю» они забирали на полтона выше, и строгий напев шестого гласа приобретал какие-то неуловимо кликушеские черты. Признаюсь, я даже почувствовал некоторое раздражение. Грешен, что поделаешь.

Наконец, неоновая надпись осталась позади. Очень медленно, редкими короткими продвижениями, мы приблизились к пешеходному Патриаршему мосту. И окончательно встали.

Появление поющих женщин как-то оживило обстановку в толпе. Тут и там возникали короткие диалоги. В основном, обсуждали перспективы стояния. О метро уже никто не говорил, оно благополучно закрылось. Теперь обсуждали, попадем ли вообще в храм - доступ закрывался в семь утра.

- По грехам нашим стоим, - сказала одна из певших женщин, и улыбнулась.

- Точно, по грехам нашим, - ответила другая женщина, тоже из певших, и тоже улыбнулась в ответ.

- Если бы без грехов были бы, давно бы уже прошли. Давно бы уже домой поехали.

- Те, которые без грехов, они сразу проходят, а мы стоим, по грехам нашим стоим, - и они опять заулыбались, даже чуть ли не засмеялись.

Они еще немного попели, а потом одна из женщин стала читать Псалтырь. Она читала не как принято в храме, не пономарски-монотонно, а «с выражением», что придавало происходящему несколько сюрреалистический оттенок.

Кто-то спросил у молодого милиционера, почему возник такой затор. «Наверное, кто-то там приехал, - ответил милиционер. - Какой-нибудь, может, депутат проснулся и вспомнил, что надо бы в храм заехать. Сейчас, постоит полчаса или часик, уедет, и дальше пойдете». И опять все заулыбались.

Еще немного продвинулись, метра на три.

- Мне завтра на работу к восьми, - сказала одна из певших женщин с какой-то бодрой решимостью. - Ну, ничего, ничего, как-нибудь.

- А мне к девяти, - сказала другая певшая женщина. - Всем завтра на работу.

Потом они стали обсуждать, во сколько закрывается и открывается метро, были высказаны предположения, что закрывается оно в полвторого, а открывается в четыре тридцать. Сразу видно, совсем женщины не знакомы с реалиями ночной Москвы.

Окружавшая меня толпа (кроме, пожалуй, этих трех женщин, которые выделялись своим пением) выглядела очень светски. Модно одетые женщины. Молодые щеголеватые парни менеджерского вида. Осанистые мужички с видом крепких хозяйственников. Разнообразный «офисный планктон». Молодых и среднего возраста больше, чем пожилых. Очень светская, повторюсь, толпа, проявления специфической «православной субкультуры» практически отсутствуют. Не буду делать из этого каких-то выводов, просто отмечаю как довольно неожиданный для меня факт.

Со стороны проезжей части к нам подошел приземистый коренастый мужичок в кожаной кепке и, обращаясь как бы сразу ко всем, громко сказал:

- Вот вы скоро зайдете в храм, и знаете, чего я вам желаю? Я вам желаю, чтобы, когда вы войдете в храм, Патриарх воскрес! Да, воскрес и тем самым показал бы нам, как дух побеждает материю! Да, я серьезно!

Ему никто не отвечал, все как-то насупились и молчали.

- Если все мы этого сейчас вместе захотим, изо всех сил, то так и будет! Вы же понимаете, это энергетика, это совместный энергоинформационный посыл! Надо всем вместе захотеть и поверить! Давайте, давайте, вместе! Надо поверить!

И быстро ушел.

Нет, конечно, в таких случаях никогда не обходится без безумия, оно всегда найдет какую-нибудь щелочку, вот и сейчас прилетело небольшое безумие, махнуло своим совиным крылом и улетело, ну как же без этого, что ж поделаешь.

Все молчали, и только стоящий рядом со мной высокий дядька в зеленой камуфляжной куртке пробормотал: «Во чувак дает...»

Потом женщины опять запели, потом немного поговорили о перспективах успеть до семи утра. И тут впереди убрали железную перегородку, и мы прошли сразу на несколько сотен метров вперед, дошли одним махом почти до самого Соймоновского проезда, почти до поворота к храму. Все заметно оживились.

- Теперь точно успеем, - сказал дядька в зеленой камуфляжной куртке и улыбнулся.

Я все думал, что такого необычного в этой толпе, в этой нашей временной, на несколько часов, общности. Что-то такое необычное было, но я все никак не мог понять, что именно. Тут вдруг понял. Много улыбающихся лиц. С одной стороны, было понятно, что эти люди собрались здесь по случаю печального события (говорили все-таки мало, так, обменивались изредка отдельными репликами, в основном, стояли молча; поющих, кроме этих трех женщин, тоже не было). С другой - общая атмосфера этой очереди была не траурная, а какая-то бодрая, и даже ощущалась некоторая эмоциональная приподнятость. И - улыбающиеся лица. Не много, конечно, но для такого события - много.

Вспомнились слова одной хорошей песни: «Будет весело и страшно».

Вот, что-то такое во всем этом было. Весело и страшно. Эти слова хорошо отражают атмосферу этой гигантской очереди в храм, в ночь с понедельника на вторник, накануне похорон Патриарха Алексия.

Начал я с того, что у меня не было никакого личного отношения к Патриарху. Шестичасовое ночное стояние в очереди на Волхонке, Ленивке, Пречистенской набережной и Соймоновском проезде что-то в этом плане изменило, странным образом. Это, конечно, какие-то небольшие, малозаметные изменения, и все же. Лучше поздно, чем никогда.

Дальше мы двигались очень быстро. В несколько рывков одолели Соймоновский проезд, прошли сквозь рамку-металлоискатель и через досмотр охранника перед входом в храм (так, сумки на стол, мобильные, ключи выкладываем, открываем сумочку, проходите). Неприятная, конечно, процедура, учитывая контекст, но, наверное, в этом была практическая необходимость.

Описывать то, что было в храме, я не буду - все и так видели по телевизору. Тем более что я был внутри храма не больше пяти минут. Скажу лишь, что возлагать цветы я не стал. Как-то это очень по-светски, не по-монашески. Когда мы прощаемся с монахом, пусть и Патриархом, цветы как-то неуместны. Мне так кажется. Поэтому я просто остановился на пару секунд напротив гроба и сказал про себя:

Упокой, Господи, душу новопреставленного раба Твоего Алексия, Святейшаго Патриарха Московскаго и всея Руси, прости ему вся согрешения вольная и невольная и даруй ему Царствие Небесное.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: