Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ПАЛОМНИЧЕСТВО Скандалы
на главную 17 декабря 2008 года

Another world

Шум и ярость перед закрытой дверью


Недавно я присутствовал на встрече бизнесменов из Китая, собиравшихся начать бизнес в России, с бизнесменами из Франции, уже начавшими такой бизнес много лет назад. Представлял я на этой встрече не столько Россию, сколько прессу. Сижу за столом перед вазой с фруктами, отщипываю нервно виноградину за виноградиной. Француз справа от меня говорит китайцам: «Я приветствую ваше решение начать свою деловую активность в России. Я хотел бы сказать, что вы можете добиться здесь успеха, а можете и не добиться, это будет зависеть от многих разнообразных обстоятельств. Но вы всегда должны помнить, что Россия — это другой мир». Китайцы заулыбались и закивали. Француз повторил: «It? s another world», — как будто хотел, чтобы эта мысль покрепче засела в темных коротко стриженых головах граждан Поднебесной, о которой Сэмюэль Хантингтон написал точнее некуда: «Китай — это иная цивилизация, прикидывающаяся страной». И вдруг, наперекор умному, ироничному Хантингтону, выясняется, что китайцы — больше европейцы, чем русские. Вот, оказывается, где истинное столкновение цивилизаций. Вот точка этого столкновения. Подобное чуть не случилось в 70-е: Мао Цзедун убеждал Джимми Картера спровоцировать СССР на войну с КНР. «Пусть русские увязнут в нас, как в болоте, — писал Мао Картеру. — А потом вы толкнете их в спину, и дело сделано». Мао говорил с Картером на одном языке: «русские» — американское словечко, которым обозначались все жители СССР. На том же языке француз говорил с китайцами.

Русский комплекс неполноценности многогранен: это и ультралиберальное презрение к «этой стране», и рефлексия по поводу «этой страны» (американцы называют свою страну «этой» и не морщатся), и тошнотворное патриотическое пыхтение. «Хорошо иностранцу — он и у себя в стране иностранец», — очень по-русски сказал Козьма Прутков. Русский же нигде и никогда не чувствует себя иностранцем. Повсюду ощущает он себя русским — и ему неуютно, тесно, обидно. И смотришь на него, и думаешь: ну уж ты-то сам точно не такой, ты совершенно другой, ты другой русский совершенно, эта страна — не твоя, она населена совсем другим населением. Смотришь и видишь такую, к примеру, картину.

Вот едет он, этот чуждый нам соотечественник, в страну Турцию, в город Анталию, в отель, забронированный заранее по системе «все включено». Пьет и ест сколько влезет, а что не влезло, в номер с собой тащит, и все норовит дорогого виски побольше прихватить. Турки ждут чаевых, улыбаются заискивающе, но чаевых не получают: за все уже уплачено, все включено или не все, я не понял?! Турки тоже не понимают. На Востоке принято давать чаевые, это разновидность бакшиша, в России это должно быть известно, как нигде. «Бакшиш, перс., подарок, деньги на чай, обычная взятка чиновникам в Турции и Персии», — сообщает словарь Брокгауза и Эфрона. Но русский не хочет давать взятку — не потому, что это противно его природе, а потому, что выехал за пределы Российской Федерации. Он за границей. А заграница должна отличаться от России. Он улыбнулся последний раз униженно девушке неопределенного возраста с погонами, сидевшей за стеклянной перегородкой. Она спросила его: «Цель поездки?», он ответил ухмыляясь: «Да вот, отдохнуть немного», — и тон его был подобострастный, такой, каким обычно разговаривают с властями, работниками ЖЭКа и сердитыми, вздорными докторами, — с теми, от кого зависит очень и очень многое, например, жизнь. Там, за этой перегородкой, все должно быть иначе. Турция — это ведь та же Европа, только дешевле. Смешон и жалок этот поднимающийся с колен россиянин, не знающий меры ни в чем — ни в унижении, ни в требовательности.

С настоящей Европой еще сложнее. В нее и народ, конечно, ездит посложнее, но это только с виду, а как вглядишься — все та же sancta simplicitias. Думают, что уж в Европе-то совершеннейший рай, полнейшее отдохновение. Наслаждайся — не хочу. Но стоит заселиться в отель, как начинаются разочарования. Никакой системы «все включено», напротив, — фальшиво улыбаясь, горничная каждый день стучится в дверь гостиничного номера, чтобы проверить мини-бар. Русский человек ошарашен: с отсутствием бесплатного виски он еще может смириться, но с откровенным «опускаловом» нет. На третий день он отправляется на ресепшн и свирепо спрашивает, путаясь в английских глагольных формах, уж не считают ли его вором или, чего доброго, финансово несостоятельным клиентом? К чему каждый раз перед тем, как лезть в мини-бар, сканировать кредитку «just for guarantee in case of extras» и блокировать на этой кредитке — на всякий случай — стоимость всего мини-бара, бесконечных стирок и химчисток и декалитров шампанского, заказанного в номер. Он ожидает услышать в ответ извинения, но вместо извинений он слышит: «Таковы правила отеля». И — улыбка, такая белоснежная, что кажется, будто все зубы искусственные. Этого русский человек вынести не в состоянии. Он не в силах отделить себя от своей страны, богатой углеводородными ресурсами. Даже при трехкратно упавшей цене на нефть ему вполне хватит на мини-бар, и когда в этом сомневаются, это выходит за пределы его понимания. Правила отеля он воспринимает как личное оскорбление. То, что они действуют для всех, не приходит ему в голову. Ну не смешно ли? Конечно, смешно!

Впрочем, бог с ними, с правилами. Бывают и другие сюрпризы. Например, в парижском отеле может вдруг протечь крыша. Не сама по себе, конечно, а в ливень. Хлещет, льет, ветер воет, французы, поскальзываясь, бегут по тротуарам, в руках у них — размякшие бумажные пакеты с мокрыми багетами. Сплошной Ренуар. А в номере в потолке трещина. «Это разве Европа?!» — недоумевает русский человек. Прохудившийся потолок возможен в России, вместе с пьющими сантехниками и хамящими тетками из ЖЭКа, но никак не во Франции, где отовсюду, со всех четырех сторон фарфоровые улыбки и нескончаемый хор «мерси» и «жевузампри». Дыра в потолке, как дыра в мироздании. Кажется, что ее никак не может там быть, а вот нате же, может. И летят в эту дыру со свистом представления о лучшем из миров, в котором все не как в России, а ровно наоборот.

Возьмем теперь не середняка, не мещанина, не бизнесмена. Возьмем интеллигента, которому не страшен протекающий потолок — лишь бы на Мадонну Рафаэля не капало. Автора этих строк возьмем, чего уж тут. Увидев во Флоренции на стене церкви Santa Maria Novella надпись на древнеармянском, я подошел к служителям и спросил, когда и в честь чего она была сделана. Древнеармянский отличается от современного армянского языка почище, чем церковнославянский от современного русского. И я даже присовокупил, что не просто так спрашиваю, не из праздного любопытства, а в силу, так сказать, происхождения. В Италии плохо со знанием английского, но тут меня, против ожиданий, отлично поняли. Поняли и развели руками: не знаем, мол. «А кто знает? Может быть, спросить у падре?» — не унимался я. «Нет». — «Что нет? — принялся я уточнять. — Падре тоже не знает?» «Нельзя спрашивать у падре. Это запрещено». — «Почему?» — «Запрещено», — и служительница повернулась ко мне спиной, напоследок, правда, широко улыбнувшись. Возможно, это какие-то новые правила церкви, какие-то догматы, несокрушимые, подобно правилам отеля? С падре поговорить нельзя, нельзя восполнить лакуну, нельзя получить ответ на дополнительный вопрос, а значит, нельзя приобщиться к тем культурным ценностям, которые, как нас учили, доступны всем и каждому, надо только захотеть, попросить — и все получится, стучите — и вам откроют. Не откроют. Таковы правила отеля. Запад перестал быть миссионером, европейскую культуру победила культура отельная. Будьте цивилизованными людьми, не лезьте в «staff elevator», у вас, у постояльцев, есть свой лифт, не суйтесь в двери с надписью «privato» и не задавайте лишних вопросов. То, что в доме Божьем вас будут принимать, как в отеле, еще несколько десятилетий назад в Европе было невозможно: вы — имярек, вы — прохожий, для вас открыта всякая дверь, если вы с добрыми намерениями переступили порог. И вдруг это закончилось. Вдруг возникло «privato». Конечно, представления о Западе у каждого из нас смешны и куцы, но мысль о том, что сегодня, приезжая на Запад, попадаешь в «another world», не кажется мне такой уж беспочвенной.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: