Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

СВЯЩЕНСТВО Мужчины
на главную 27 января 2009 года

Мужи духовные

Попытка классификации


Художник Юлия Валеева

Среди прихожан Русской Православной Церкви мужчин не так уж много. Гораздо меньше, чем женщин. В этом можно легко убедиться — достаточно просто посмотреть на толпу в любом храме в воскресный или праздничный день. Среди разливанного женского моря тут и там возвышаются (или не возвышаются) отдельные мужские фигуры. Выглядят эти фигуры по-разному. Они по-разному одеты, у них разные выражения лиц, по-разному устроена растительность на голове, ведут себя в храме тоже по-разному. Попробуем проанализировать эти различия и выявить некоторые типы современных русских православных мирян мужского пола.

Заранее оговорюсь: некоторые категории мирян я сознательно оставляю за пределами этого небольшого обзора. Так, не имеет особого смысла сколько-нибудь подробно говорить о так называемых «захожанах» — людях, которые приходят в храм редко и случайно. Они, как правило, приходят либо посреди службы, либо когда службы и вовсе нет, покупают некоторое количество свечей, ставят их к образам, выбранным по случайному принципу, и уходят. По сути дела, эти люди принадлежат к церкви лишь формально, по факту крещения. Также воздержусь от высказывания суждений о «VIP-прихожанах» — крупных государственных чиновниках, политиках, олигархах, деятелях шоу-бизнеса. Просто потому, что практически не знаком с этой небольшой, но очень влиятельной прослойкой православных мирян. А остальных — попробуем как-то классифицировать. Разумеется, не претендуя на полноту и «стопроцентный охват».

Крепкий хозяйственник

Наименование, конечно, условное. Мужчина не обязательно богатый или состоятельный, но, в любом случае, крепко стоящий на ногах — в материальном и, шире, социальном плане. Занимается, как правило, чем-нибудь «экономическим». Хозяин или руководитель среднего и малого бизнеса. Менеджер, но не офисно-планктонного типа, а такой, знаете, хваткий, оборотистый, тертый мужичок, знающий, что почем, умеющий «крутиться». Руководящий чиновник приблизительно районного уровня. Квалифицированный, «рукастый» рабочий со сложившейся клиентурой и репутацией, хорошо и стабильно зарабатывающий.

Это люди, абсолютно уверенные в своей правоте и, я бы сказал, правильности. В правильности своей жизни. Это, должно быть, очень комфортное состояние — ощущать себя социально успешным, состоявшимся и одновременно жутко нравственным и духовным. «Мы — соль земли. Мы живем правильно. На нас страна держится». И так далее. Свою социально-экономическую успешность считают чем-то вроде подтверждения собственной праведности. «Бог мне помогает в делах». «Живу правильно, по-божески, поэтому у меня в жизни все хорошо и благополучно».

Как правило, это главы крепких, с элементами патриархальности, семей. На службу обычно приходят с женами и детьми. Они часто активно участвуют в приходской жизни, помогают храму материально, и эта помощь бывает весьма значительной. Представители клира знают их лично и подчеркивают свое уважительное к ним отношение. В свою очередь, «крепкие мужички» относятся к священнослужителям с сильным почтением, совершенно не критично.

В тонкости догматики, аскетики, литургики, канонического права предпочитают не вникать, серьезную православную литературу обычно не читают, считая это слишком сложным для себя, а главное — ненужным. «Духовных академий не кончали», «не наше это дело, священники лучше нас знают». Их духовная практика обычно умеренна до некоторой скудости. Утренние и вечерние молитвы, молитвы перед едой и после еды, регулярные посещения храма, иногда паломничества. В этой среде считается вполне достаточным причащаться четыре раза в год (по многодневным постам), в крайнем случае — раз в месяц. «Мы же не монахи». В таком умонастроении их часто поддерживают священники. «Вы же не монахи». Вообще, этот аргумент — «мы не монахи» — для рассматриваемой категории очень важен.

Ту форму церковной жизни, которая сложилась в нашей церкви к настоящему времени, считают единственно правильной и возможной. «Не надо, нельзя ничего менять». Полный консерватизм.

Вид имеют солидный, во всем облике — основательность, осознание собственной значимости. Одеты тоже солидно, часто стоят на службе в костюмах и при галстуках. Очень редко носят бороду, никогда — длинные волосы (это атрибуты других категорий, речь о которых ниже).

Рискну предположить, что большинству таких прихожан сама по себе религия не особенно интересна. Они ее рассматривают как средство нравственной самолегитимизации, а также как полезное, скрепляющее общество социальное установление. «Надо жить правильно».

Интеллигент

О феномене русского интеллигента в церкви кто только не высказывался. Вряд ли мне удастся сказать что-то особо новое. Однако не упомянуть этот типаж здесь никак нельзя.

Главный бич церковного интеллигента — пытливость ума, причем вне зависимости от реальных умственных способностей. Тотальная критичность по отношению к церкви, ее учению и людям и, наоборот, полное отсутствие критичности к собственным способностям выносить суждение по любому вопросу.

Пытливость ума заставляет православного интеллигента много читать, в том числе серьезную специальную литературу. Что, конечно, само по себе весьма похвально. Однако такое чтение часто бывает бессистемным, случайным. Схватит «Огласительные поучения» Феодора Студита, полистает-почитает, потом читанет что-нибудь из Златоуста, потом наткнется на сочинения какого-нибудь католического богослова и тоже прочитает с удовольствием, зачитается Флоренским, Менем, потом опять к византийским отцам припадет... Из прочитанного может сделать самые причудливые выводы. Например, что ни современных авторов, ни святых отцов читать не надо, а надо читать только Библию, а остальное — «от человеков». Или, наоборот, что изучать Библию опасно и вредно, а надо читать только древних отцов и Антония Сурожского. Или что нужно вести богослужение только на современном русском языке. Или что служить надо только и исключительно по-гречески и обязательно петь знаменным распевом. Или что причащаться можно и нужно каждый день, а исповедоваться перед этим не нужно. Или что каноны давно и безнадежно устарели. Или что если хотя бы один канон не исполняется, то это уже не церковь, а беззаконное сборище. Или что надо перейти на григорианский календарь.

Вера интеллигента подвижна и уязвима. Может серьезно разочароваться в Православии, столкнувшись с мелкими грешками духовенства или с неприятными особенностями приходской жизни.

К священнослужителям настроен критически. Любит осуждать их за необразованность, равнодушие к прихожанам, сибаритство, сребролюбие. Вообще любит осуждать.

Склонен к экуменизму, в той или иной степени. Не любит, когда кого-то называют еретиками. Любит рассуждать о «разных путях к Богу», «разных ветвях единой Церкви» и так далее. Особенную любовь питает к католикам. Как правило, вовсе не потому, что считает учение Католической церкви истинным. Причины обычно лежат в психологической и эстетической плоскостях. «Такие приятные, культурные, интеллигентные люди», «так у них все красиво», «такие красивые латинские термины», «такое уважение к человеческой личности»... «Прекрасная архитектура готических соборов»... «Папа — выдающийся человек»... Протестантов, наоборот, склонен презирать — за их простоту, прямоту и незатейливость.

Очень положительно относится к иудаизму. «У нас общие корни», «евреи — богоизбранный народ», «порядочный человек не может плохо относиться к евреям и их древней религии»... Если кто-то утверждает, что иудаизм в его современном виде — религия богоотвержения, антихристианская по сути, православный интеллигент возмущается и гневно машет руками.

В аскетике, как и в чтении, интеллигент склонен к бессистемности, рывкам, взлетам и падениям. Периоды неумеренных молитвенных и постнических усилий сменяются периодами практически полного упразднения какой-либо молитвенной жизни. Наложив на себя неудобоносимые аскетические бремена, может повредиться рассудком (процесс гениально описан Андреем Монастырским в тексте «Каширское шоссе»). Хотя, конечно, сия опасность подстерегает не только интеллигентов.

Впрочем, среди описываемой категории нередко можно встретить людей, вовсе равнодушных к аскетике как таковой, считающих ее чем-то необязательным или даже ненужным. «Главное — быть честным, совестливым, порядочным человеком», «главное — делать добро». Опять же, нередко в ходу обоснование, свойственное крепким хозяйственникам: «мы не монахи».

К самооправданию склонны все «церковные типы» и вообще все люди. Но церковный интеллигент особенно виртуозен в оправдании привычного для него образа жизни и особенностей собственного характера. Нерадение о молитве и посте оправдывается необходимостью добрых дел и общественного служения. Нежелание и неспособность помочь ближнему — необходимостью любить Бога больше, чем людей. Склонен к пьянству — «Спаситель тоже пил вино», «вино веселит сердце человека». Будучи укоряем в обжорстве, тут же припомнит евангельский эпизод со срыванием колосьев или то, как Давид взял хлебы предложения. Слабость по части блуда оправдывается лозунгом «любовь превыше всего». Все в себе оправдает, подо все подведет базу.

«Я грешен», «я виноват», «я не прав», «я не знаю» — такие словосочетания довольно редки в речи церковного интеллигента.

Носится, как с писаной торбой, со своими идеями, чувствами, душевными порывами. Наплевать, когда надо, на собственные эмоции — категорически не способен.

Приход антихриста среднестатистический церковный интеллигент встретит радостными восклицаниями.

Зилот

Это я так для краткости, для удобства изложения назвал этот тип «зилот». Более точно — ревнитель не по разуму.

Пожалуй, самый неприятный тип.

Безумный, нехорошим огнем горящий взгляд. Неопрятный, иногда до анекдотичности, внешний вид.

Кричащие, ужасающие психические проблемы. Неспособность к нормальной коммуникации. Неспособность к сколько-нибудь серьезной, востребованной социумом, работе.

Начинает свою церковную жизнь обычно за здравие. Искренний интерес к вере, искреннее стремление стать настоящим христианином, послужить Богу, победить страсти, свойственные падшей человеческой природе. Человек много молится, много читает, постоянно в храме. Неофитский восторг, энтузиазм.

Потом все начинает идти наперекосяк. В основном, из-за катастрофического отсутствия такой важнейшей христианской добродетели, как рассуждение, и из-за нежелания ее в себе развивать.

Человек стремится к Богу, «к добру и свету», но все понимает неправильно.

Неправильно понимает заповедь «не любите мира и того, что в мире», что приводит к черной злобе, ненависти ко всему мирскому и, самое главное, к себе в мире. Бросает нормальную работу (если она была), учебу. Прозябает на каких-то маргинальных работах, желательно, поближе к храму, чтобы «подуховнее», чтобы подальше от ненавистного мира. Церковный сторож, дворник, разнорабочий. В лучшем случае — алтарник (продвинуться дальше по церковной линии мешают проблемы с коммуникацией). Копеечные заработки. Если речь идет о человеке семейном, женатом, — семья его несчастна. В запущенных случаях — полная десоциализация.

Неправильно понимает необходимость покаяния. Вместо нормального покаяния — то есть конструктивной работы над собой, «изменения ума» и всей своей жизни в сторону христианского идеала — у человека нарастает дикое чувство вины. «Я червь, я хуже всех, я никуда не годный раб» — мысли сами по себе не такие уж плохие, хотя бы потому, что они полностью соответствуют действительному положению вещей. Беда в том, что наш зилот совершенно не видит никакого выхода из этого положения, более того, даже не пытается искать этот выход. «Да, я червь, червь, червь, и так и будет всегда, и ничего с этим не поделать». Тупик, непрерывный психологический ад.

Неправильно понимает необходимость послушания. Вместо послушания Богу, Церкви и ее учению — тотальное, нерассуждающее подчинение себя воле разнообразного начальства, реального и мнимого (священников, старцев и т. п.). На этой почве пышным цветом расцветает психологический мазохизм. Зилот любит, когда его «смиряют до зела» (унижают). Унижения от начальства принимает с «благодатным восторгом». Обожает рассказывать и слушать истории о том, как кто-нибудь кого-нибудь «смиряет». Особенно истории про «старцев». Например, как к старцу приехала молодая пара за благословением на брак, а он сказал жениху, чтобы женился на другой, а невесте — чтобы готовилась в монастырь, мудрый старец, провидец. Человека насквозь видит. И все в таком духе.

Вообще, очень любит все, что связано со старцами и старчеством, истово ищет духовного руководства, готов вверить попечение о своей духовной жизни любому проходимцу, который назовет себя «старцем» или которого почитают «старцем» такие же, как он сам, неразумные ревнители.

Где изобилует мазо, там и садо изобилует, как известно. Если от такого зилота кто-то зависит, если у него есть хотя бы один подчиненный — горе тому подчиненному. И еще — наш зилот много кого ненавидит. Лютой ненавистью. Атеистов, еретиков, экуменистов, коммунистов... Причем не столько сами эти идеи, сколько именно их носителей (идеи в данном случае вторичны). По большому счету, всех ненавидит, включая себя. Любит только начальство, особенно такое, которое хорошо «смиряет».

Фанат паломничества. Может всерьез считать, что без постоянного мотания по монастырям и прочим святым местам невозможно спастись. «Три месяца уже не был в Оптиной, погибаю».

Фанат монашества. Не самой идеи монашества (к настоящему монашеству этот тип мало способен), а скорее, монашеской субкультуры. Особенно милы зилоту разнообразные суеверия, бытующие в монашеской среде, разнообразные «предания старец», которые он почитает за проявления особой мудрости.

Ненавистник ИНН, банковских карт, штрих-кодов, паспортов нового образца.

Никогда не скажет «спасибо», только «спаси Господи». Никогда не скажет «пожалуйста», только «во славу Божию».

Обязательно борода, часто — всклокоченная. Часто — длинные сальные волосы, собранные в хвостик.

Нередко такие люди кончают банальным сумасшествием.

Художник Юлия Валеева

Нормальный православный христианин

Строго говоря, нормальный православный христианин — это, например, Сергий Радонежский. Или Нил Сорский. Или Серафим Саровский. Или Иоанн Златоуст. Или апостол Павел. Но если снизить планку и подойти с приземленных, социологически-психологических позиций, то нормальный православный лично мне представляется как человек, который соединяет в себе сильные стороны вышеперечисленных типажей и, наоборот, лишен их вредных качеств. Или, по крайней мере, старается приобрести первые и избавиться от вторых.

Здравомыслящий, в меру консервативный, социально адаптированный, как крепкий хозяйственник. При этом без его фарисейского самодовольства, самоуспокоенности, теплохладности.

Стремящийся к познанию православного вероучения, тянущийся к знаниям, любящий чтение, как интеллигент. Только без интеллигентской готовности судить обо всем на свете, без диких фантазий, без эмоциональной расшатанности и интеллектуальной и аскетической недисциплинированности.

Искренний в своей вере, неравнодушный, «горячий», как зилот. Но без садо-мазо, без суеверий, без всего того безумия, которым наполнена жизнь ревнителя не по разуму.

Такие бывают, сам видел. Только, кажется, их очень мало.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: