Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

НАСУЩНОЕ Гоголь
на главную 8 апреля 2009 года

Хроники

Хроники. Художник Дмитрий Коротченко

∗∗∗

...А сын Анкушева объяснил, что отец его — из семьи ссыльных, спецпоселенцев, и для него всегда были важны понятия «честь» и «достоинство».

Эти спокойные слова прозвучали в каком-то невозможном контексте — в визгливой программе «Максимум», на фоне человека-извива Глеба Пьяных, прозвучали чужеродно и вызывающе. Но трагедия в Кировске (Мурманская область) — расстрел главы администрации и начальника местного ЖКУ, 62-летний предприниматель Иван Анкушев застрелился на месте — наверное, в любом контексте вызывает одни и те же патетические аллюзии: последняя справедливость, «по заслугам», и аз воздам. Мало кто сомневается, что алчные чиновники вынудили хорошего доброго мужика, трудягу и пахаря, совершить «жест отчаяния». Но счет по любому абсурдный: четыре магазинчика, с которыми Анкушеву предстояло, по всей видимости, расстаться из-за новых, совсем уж людоедских арендных ставок — и три жизни, включая собственную. Миф о народном мстителе, «за нас за всех ответчике» давно востребован, можно сказать — вымечтан широкими народными массами, но когда он становится реальностью — ликования нет, есть только ужас, подавленность, тихое предчувствие гражданской войны.

Кризис перевел старинные противоречия в кровавый регистр, мелкий лавочник пошел с ружьем на уездного чиновника. Но Анкушев не был типичным деловаром — человек, не чуждый гуманитарных порывов, самостийный публицист (писал все: и филиппики, и рекомендации по борьбе с диабетом), — он долго пытался «по-хорошему», неоднократно предупреждал власть, и вот решился. Поражает обстоятельность трагедии: никакого аффекта, никакой спонтанности, — человек подготовился к ответственному мероприятию: записки, объяснения, четкий план. Сколько их еще впереди, таких церемоний?

Трагедия в Кировске произошла через сто дней после гибели мэра Веры Разломовой — мэра Кандалакши, что в той же Мурманской области. Следствие считает, что ее зарезал (буквально: ножом по горлу) бывший депутат горсовета и издатель городской газеты радикально-демократического толка с приснопамятным именем «Апрель», он же — бывший контуженный в Афганистане; кандалакшинский капитан Копейкин требовал повышенной пенсии, угрожал, мэр ничем не могла помочь.

Кировский расстрел — четвертое за последние полгода покушение на мэров. Народ жаждет кровавого экшена, аренда растет, отстрел городничих продолжается.

∗∗∗

Супружеская пара из Калининграда усыновила младенца, но через два месяца подала иск в суд об отмене усыновления. Поначалу супруги лукавили — настаивали на том, что от них скрыли факт ВИЧ-инфекции у биологической матери малыша (впрочем, совершенно здорового, снятого с диспансерного учета), однако в процессе были предъявлены все нужные расписки и подписи об ознакомлении. Пришлось рассказать неловкую правду: решение об обратном ходе они приняли после отказа банка в ипотечном кредите. «Негде жить» — причина серьезная; малыша вернули в больницу буквально на следующий день и ни разу не навестили его. «Материнский капитал», который разрешено пускать на погашение ипотеки, не пригодился.

Так оно, наверное, и лучше. Может быть, найдутся другие родители — кризис, надо отдать должное, не очень повлиял на рост усыновлений по стране; те, кто был намерен сделать это в «тучные годы», — делают, невзирая на обстоятельства; по-прежнему закрываются детские дома (только в Мурманской области, например, закрылись в прошлом году три детдома). Если и есть что занимательного в этой истории, то это само моление об ипотеке: граждане, как оказалось, ничем не научены — и ничем не напуганы. Меж тем в регионах количество ипотечных должников выросло в среднем в два раза. Массовых исходов из кредитного жилья пока нет — все стороны пытаются искать компромиссы — но в управлении судебных приставов уже серьезно думают о механизме предстоящих выселений.

∗∗∗

Новые уличные разводки стариков: обмен денег по образцу павловского. Благотворительная «тетя из собеса», шмонающая квартиру, уже отработана, ее вакансию заняла «тетя из Сбербанка». Посредница по доброте душевной берет крупные купюры на обмен, который деноминирует нынешние десять тысяч до сотни. Подслеповатая пенсионерка в Рязанской области попала так на 116 тысяч рублей, говорят, до сих пор болеет.

Убежденность стариков в том, что «по блату» можно пережить с минимальными потерями очередные «неслыханные перемены», обусловлена не только ближней памятью — она неустанно подтверждается обыденностью. Если в собесе и поликлинике можно прикупить место в очереди, если возникла специальная услуга — перерасчет коммунальных платежей (специалист в частном порядке смотрит, сколько лишнего наброшено на тарифы, — и за пять процентов от сэкономленной суммы корректирует счет), то почему бы не сыграть с государством еще в одну игру.

Оживились, впрочем, и старые добрые бизнесы — продавцы БАДов, немножко прибитые медийными скандалами, вновь подняли голову, к любому своему снадобью из птичьего помета добавляют магическое слово «антикризисный». На рынке видела «антикризисные межкомнатные двери» — ламинат по цене массива дерева, налетай, задарма.

∗∗∗

В рамках антикризисных мероприятий в Саратовской области госучреждениям запретили оказывать любые платные медицинские услуги, входящие в программу государственных гарантий. Борьба со злоупотреблениями — славное дело, но как теперь сделать анализ крови без очереди, заказать уколы или капельницу на дому? А лекарства для льготников, входящие в программу ДЛО, аптекам не запретят продавать? Дурной выбор (больше похожий на шантаж) все лучше, чем никакой; дорогое лекарство — лучше отсутствующего.

Теперь, похоже, дело за школами и вузами — запретить весь «дополнительный компонент», платные факультативы и подготовительные курсы. Конечно, все это не отмена, а замена. Как выразился знакомый врач по саратовскому поводу: «Молчи, грусть. Здравствуй, кэш». Или — смежный вектор — здравствуй, домодельный продукт, привет тебе, домашний заводик. Богу бы в уши оптимизм омских статистиков: производство крепкого алкоголя снизилось вдвое, снизилось и потребление. Наконец-то омичи бросают пить, ликует местная телерадиокомпания, — не предоставляя, однако, никаких сведений о случаях самогоноварения. На остановке во Владимирской области видела жестких, обветренных женщин с мешками сахара на тележках — они оживленно обсуждали, как вывести ржавчину с дистиллятора. Женщина из деревни Верхние Дворики пояснила: пока водка по 80 рублей — еще не гонят, а как до сотни дойдет — непременно начнут. А в Курганской и Свердловской областях парикмахеры жалуются на клиенток: красить волосы, делать маникюр и педикюр стали в основном на дому.

∗∗∗

Давно и много говорили о перепроизводстве «юристов, менеджеров, экономистов, психологов» — каждый колледж, в советском девичестве ПТУ, генерировал этих гуманитариев со страшной интенсивностью. Кризис скорректировал список: самыми бессмысленными оказались профессии менеджера по туризму, специалистов по связям с общественностью (пиарщиков), инженеров-экологов и event-менеджеров (организаторов корпоративных торжеств), а также специалистов по брэндингу. И — сюрприз, сюрприз — специалисты по финансовым рискам тоже не востребованы. Доля молодежи до 30 лет среди представителей этих профессий — от 70 до 80 процентов. А всего, как сообщает «Российская газета», 63 процента всех соискателей еще не достигли тридцатилетия, — 40–50-летние оказались самыми нужными. А мы все — «эйджизм, эйджизм...»

Евгения Долгинова


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: