Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ДУМЫ Тираны
на главную 22 апреля 2009 года

Альфа-самцы

Унизить, завиноватить, обидеть


Бен Шон. Пожилая дама. Огайо. 1938

— Я ща умру, — прошептала Ирочка и промокнула декольте мятой распечаткой.

Я тоже не мог. Во мне тогда было около девяноста кеге живого веса при росте в метр семьдесят. А в комнате стояла сущая баня: шли последние дни отопительного сезона. Советская власть тогда уже кончилась, но институт еще жил, и топили по графику, — а потому в институтских батареях урчал крутой кипяток.

Теоретически можно было бы открыть окно. Но тогда Нина Евгеньевна устроила бы истерику, а это было еще хуже.

Нина Евгеньевна была, что называется, мымрой. Такой, знаете ли, типичной — вплоть до заколки в седых волосах. Как и полагается мымре, она мерзла. Мерзла она все время, но особенно почему-то в жару. В таких случаях она самолично закрывала все окна, предупреждая сквозняки, и еще потом долго, с чувством прокашливалась и проперхивалась в своем закутке, зло зыркая окрест.

Нечего и говорить, что Нина Евгеньевна не вызывала у меня добрых чувств. Она их ни у кого не вызывала. Но претензий к ней ни у кого тоже не было — потому что непонятно было, как их предъявить. В самом деле, ну что тут криминального, что человек мерзнет.

Еще запах. Он всегда шел из ее угла — не всегда сильный, но, как бы это сказать, проникающий. Особенно мучилась Ирочка, у нее был хороший нюх. Запах чуяли и другие, но по советской привычке уважали старость.

Я со вздохом придвинул к себе лоток с распечатками, настраиваясь на долгую муторную возню. Тут со стола ящеркой соскользнула ручка и радостно убежала в неудобное место.

Другой у меня не было, и я полез за ней.

Мне никогда не приходило в голову заглядывать под стол Нины Евгеньевны. Но тут, корячась и пытаясь достать упавшее, я волей-неволей кинул взгляд в том направлении.

Я увидел тощие старушечьи ноги в кремовых колготах, болтающиеся в воздухе. И то, из чего они были извлечены, — измызганные женские меховые ботинки, заботливо пододвинутые к самой батарее.

От них-то и воняло.

∗∗∗

Сапог, раздавливающий человеческое лицо. Дикий крик истязуемого. Хруст французской булки во рту палача, хруст затылочной кости очередной его жертвы. Станицы, пылающие четвертые сутки, и черные тени карателей в языках пламени. Огонь, веревка, пуля и топор. Вот примерный набор образов, который возникает в уме при слове «тоталитаризм». Или «тирания».

Дальше начинаются различия, даже в рамках советского опыта. Человек интеллигентный вспомнит передовицу «Правды», хрипящий приемник с настоящей правдой внутри, заглушаемый проклятым режимом, и недоступность булгаковского зеленого томика. Человек попроще — очереди за колбасой, мокрую авоську, ну и какую-нибудь первомайскую демонстрацию. Старый опер проворчит под нос, что «зато порядок был», а какой-нибудь академик, доживающий свой век на даче с протекающей крышей, встрепенется и скажет, что синхрофазотроны тогда строили отменные и на телескопах не экономили, равно как и на зарплате людей науки, не то что сейчас. А историк достанет какие-нибудь свои бумажки и начнет долго и нудно доказывать, что советский строй по-настоящему тоталитарным не был никогда, и ведь докажет, зараза.

Тем не менее, примем свой опыт за точку отсчета — у нас нет другого. Для человека, сделанного в СССР, «тирания» — это примерно те порядки, которые существовали в его стране «при Сталине», в Германии — «при Гитлере», а также то, что описывается у Замятина и Оруэлла, которых все читали в перестройку и еще помнят. Еще некоторые считают «тиранией» чилийскую пиночетовщину и какие-то африканские режимы, названия которых в памяти обычно не сохраняются, но вот вроде был такой то ли Иди Амин, то ли Бокасса, так он вообще людоедствовал. А, и еще Пол Пот с этим, как его, Иенг Сари — тоже. «Вот как-то так».

Это все, однако, мы знаем из газет и по воспоминаниям. Однако мало кто избежал опыта личного, бытового столкновения с тем, что можно назвать «тирания». Например, на работе или в семье — выражение «офисное рабство» не требует расшифровки, как и эпитет «домашний тиран» в адрес папашки, распускающего руки, или, того лучше, мамаши, регулярно срывающейся на детишек. Или какой-нибудь детский садик, где иной раз творятся вполне ужасные вещи, именно что из той самой серии.

Таким образом, тирания — штука не экзотическая, а очень распространенная, бытовая. И изучать ее нужно хотя бы поэтому.

Обычно «тиранством» и прочими такими словами называют злоупотребление властью, причем не всякое, а вполне определенного свойства. Власть — такая хитрая штука, что ей можно злоупотреблять очень по-разному. Например, большой начальник, продающий государственные секреты или предающий национальные интересы за бочку варенья и корзину печенья, властью, конечно, злоупотребляет, но в тирании не замешан. Взяточник — плохой человек, но не тиран. Просто ленивый правитель, кладущий под сукно жалобы и челобитные, — скверный, конечно, тип, но никак не черный властелин.

С другой стороны, не всякий облеченный властью человек, творящий насилие, — тиран. Даже если он убийца или организатор этого дела. Власть может пропустить через мясокрутку толпы и толпы, при этом не считаясь тиранической. Например, на войне за свободу. Или в ходе борьбы с преступным элементом. Или по требованию широкой общественности, жаждущей расправы, — например, многие процессы над ведьмами шли под давлением народных масс, одержимых суеверием. «Да мало ли».

Если же мы склонимся к тиранству бытовому, то и здесь увидим то же самое. Не всякий жестокий начальник — тиран. Классический пример приводили еще древние греки: врач связывает больного и без наркоза отпиливает ему конечность, тот орет, ему больно — но врач не тиран, он пытается спасти больному жизнь. Или тренер, который орет на мальчишек, а то и раздает подзатыльники, — но он опять же не тиран, он их учит.

Вся штука — в словечке «зло». Не просто употребление власти, сколь угодно жесткое, а злоупотребление. Превышение или извращение — это уж как кому угодно.

Извините, а вот тут придется обратиться к биологии и этологии. Сейчас публику этим добром перекормили — но в данной теме без этого ну просто никак, слишком уж тут вытарчивает зверюшечья часть человеческого естества. Извините за подробности.

Итак. Доминирование — это категория биологическая и к управленческим задачам отношение имеющая малое и незначительное. Доминант в животном мире — это тот, кто первый ест самые сладкие куски и трахает всех самок, какие ему понравятся. Нужно доминирование не для того, чтобы доминант кем-то или чем-то управлял, а для нужд естественного отбора, — он самый крепкий и здоровый, иначе не был бы доминантом.

Подчеркиваем еще раз. Доминирование нужно именно для отбора — чтобы самый крепкий и здоровый, крупный и сильный и вообще «приспособленный» оставил после себя максимальное количество потомства. Другим тоже достается немножко секса — ну чтобы сохранить какое-то количество других генетических наборов в случае резкого изменения условий. Это создает иерархию. Самые худшие потомства не оставляют и выбывают из игры. Все, как говорится, по Дарвину.

Но это нужно не самому доминанту. Это нужно роду как совокупности генов. И не социуму, не популяции. Популяции — то есть совокупности живущих здесь и сейчас живых существ — вся эта борьба нафиг не сдалась. Им лично вся эта система только портит жизнь, причем всем. Низшие страдают от недотраха и побоев тех, кто выше в иерархии. Те, кто выше, вынуждены все время тратить усилия на то, чтобы не скатиться вниз. Самый верхний альфа-самец всю жизнь кладет на то, чтобы отстоять свой статус, — в результате довольно часто на еду, самок и прочие удовольствия у него банально не хватает времени, а все сливки слизывает какой-нибудь второй или третий. И все это — сплошной стресс. Так что если бы не всякие специальные гормоны и рефлексы, отвечающие за стремление к доминированию, никто бы этим не занимался. А жили бы мирно и дружно.

Более того. С точки зрения все той же выживаемости мирный и дружный внутри себя коллектив — ну, стадо, стая, называйте как хотите — имеет куда большие шансы на выживание, чем разрозненные одиночки, сходящиеся только для того, чтобы подраться и выяснить, кто главнее. Так что социальность тоже оправдана эволюционно — до того предела, где уже начинается вырождение.

Таким образом, род (то есть цепь предков и потомков) и социум (единство живущих) имеют прямо противоположные интересы. Род заинтересован в интенсивном отборе удачных генов, то есть в непрестанной грызне их носителей, находящихся вместе только для того, чтобы каждый старательно мешал другим размножаться, а то и жить. Социум же стремится превратиться в стадо, нет, лучше — в рой, слипшийся в единое целое и совместно направляющийся к цели.

Есть живые существа, выбравшие родовой принцип. Самые совершенные хищники на земле — крупные кошки — терпеть не могут друг друга. Сходятся они только для того, чтобы поделить охотничью территорию или предъявить права на самку. По сути это антисоциум.

Есть и другие, выбравшие рой. Летит какая-нибудь саранча, вся в едином порыве, и что можно сделать миллиону кузнечиков? А в некоторых случаях на пересечении интересов рода и социума возникает такое интересное явление как власть.

Власть — это последнее и самое интересное изобретение эволюции. А именно, это механизм разрешения извечного конфликта рода и социума.

Обычно власть понимают как способность вести за собой. Слова типа «вожак» или «вождь» в этом отношении более чем красноречивы. На самом деле, конечно, это еще не власть. Это то, что называют «лидерством». Порождается оно, собственно, не желанием подчиниться лидеру, а напротив, попользоваться его умом и интуицией. Зверюшки бегут за той зверюшкой, которая знает, где есть еда и где спрятаться от опасности. Лидерство начинается там, где зверюшка, за которой бегут, начинает этим пользоваться в своих интересах. Но в любом случае: власть — это не тот, кто впереди, и не тот, кто сверху. Быть властью значит быть центром, серединой.

Объясним, что мы имеем в виду. Цель власти — предотвращение дурных последствий родовых конфликтов, ведущихся из-за доминирования. Власть останавливает «войну всех против всех», которая начинается, как только социальное начало ослабевает и все начинают бросаться друг на друга, выясняя, кто главнее. Властью является тот, кто может прекратить конфликт, растащить уже готовых вцепиться друг в друга, ощетинившихся, набычившихся или ощерившихся доминантов.

Представьте себе: два молодых волка стоят над добычей, вот они припали к земле и готовы вцепиться друг в друга. Подходит вожак стаи. Грозно рычит. И каждый понимает — в случае чего ему достанется. И они расходятся.

Вожак оглядывается вокруг. Он только что доказал стае, что умеет разделять и устанавливать мир. Ну и подтвердил свое право на добычу.

Власть завоевывается силой, а удерживается авторитетом. Авторитет — это как раз и есть та самая способность удерживать мир. В дальнейшем из этой самой способности вырастает понятие справедливости — но это уже очень дальний свет.

Нет, власть не уничтожает иерархию и доминирование совсем. Она просто делает разборки менее кровавыми, и социум от них не страдает. Но внутри — все то же самое: кто-то хорошо ест и оставляет обильное потомство, а кто-то не очень.

Теперь перейдем от вожаков к вождям, а от зверюшек четвероногих — к двуногим.

Человеческое общество отличается от стай и стад своей невероятной сложностью. Какие-нибудь стада могут насчитывать хоть десятки тысяч голов, но устроены они очень просто: впереди бежит бык, за ним все остальные. А вот десять тысяч человек могут, к примеру, построить государство — маленькое, но настоящее.

Эволюция политических систем от примитивных племен до брюссельской бюрократии — увлекательнейшая тема, ей посвящена огромная литература. Но в основе лежит все то же самое: власть связывает, ограничивает родовое желание доминирования. Насколько ей это удается — настолько она и власть.

Из этого следует довольно многое. Например, то, что право господина властвовать упирается в его право судить подвластных, — читай, разрешать их конфликты. Или — что союз правителя и народа против аристократии есть явление практически неизбежное. И много чего еще следует, о чем написано в разнообразных книжках разной толщины и вычурности.

А вот теперь — к тиранству.

Как мы уже говорили, доминирование — вещь неприятная и иногда очень некрасивая. Но она естественна, а значит, безобразие ее умеренное. Власть тоже не всегда красива и не всегда справедлива, что да то да.

Но тиранство же является неестественной формой доминирования и извращением самой идеи власти.

Мы уже сказали, что власть завоевывается силой и удерживается авторитетом. Значит, для того, чтобы ее получить, нужно быть сильным, а также убедительным.

Но есть и другой путь. Не самому быть сильным, а сделать слабыми других.

В дикой природе такое почти невозможно. Но у человека есть, извиняюсь за выражение, разум. Перед которым можно поставить такую задачу.

Самый простой способ лишить людей силы — это начать им гадить, по-мелкому или по-крупному. Систематически и целеустремленно, причем желательно так, чтобы они не могли убежать или возмутиться. Чтобы все их силы уходили в песок. И вот тогда над ними можно доминировать, не имея на это ну никаких данных.

Я начал этот текст с примера мелкого бытового садизма. На самом деле встречаются исключительно изобретательные гниды, умеющие подручными средствами превратить жизнь ближних в ад. И делается это именно ради доминирования: сильные взрослые люди оказываются жертвами какой-нибудь гнусной старухи. Впрочем, такие не брезгуют и куражом над детьми. Сколько садисток работает в детских садах и начальных классах средней школы, и сколько их каждый день тешит свое чувство превосходства, унижая и запугивая мальчиков и девочек, которые не могут даже понять, что с ними делают, а главное, зачем!

Это что касается силы. А есть еще и тема авторитета.

Тут все то же самое. Если человек не может приобрести авторитет, он старается расчесать в ближних его противоположность — а именно, чувство вины.

Про манипуляции этим замечательным чувством написаны, опять же, пухлые тома. Тут тоже есть своя наука и свои приемы. Люди внушаемы, и им всегда можно заморочить голову, завиноватить — что и проделывала та же самая Нина Евгеньевна со своим кашлем и перханьем.

А теперь последнее. Как ни странно, но большая, серьезная тирания — от которой стонут государства и народы — обычно построена на тех же самых принципах. Первое и главное, что делает любой дорвавшийся тиран — это всячески ослабляет народ, делая его жизнь невыносимой, а также разными способами внушая ему чувство вины, долга и прочую сустель и погреботину, неважно, какую именно.

Не буду приводить примеров, за недостатком места. Просто вспомните собственную жизнь — особенно в те моменты, когда вам казалось, что над вами издеваются. Так вот, вам это не показалось — над вами действительно издевались, причем сознательно. Били — и плакать не давали.

∗∗∗

— Мы не освобождали Европу, а оккупировали ее, и до сих пор не принесли покаяния за танки в Праге... — бубнило из телевизора.

Я пытался подключить к своему компьютеру сетевой кабель, но не мог найти гнездо.

— ...последнее убежище негодяев, как сказал Лев Толстой, отлученный от це... — продолжало литься из телика.

— Надя, ну выключи эту дрянь, — попросил я.

— Ну минуточку, — жалобно сказала супруга, — сейчас новости будут.

В этот момент кабель выскочил и змейкой юркнул под стол.

Мне никогда не пришло бы в голову посмотреть на экран телика. Но тут, корячась и пытаясь достать упавшее, я волей-неволей кинул взгляд в том направлении.

В телевизоре вещала старуха, удивительно похожая на Нину Евгеньевну — только одетую в другие тряпки. Старуха самозабвенно вещала что-то о нашей неизбывной вине перед каким-то малым народом.

Я втянул носом воздух и покрутил головой, разгоняя наваждение.

Мне почему-то очень захотелось открыть окно.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: