Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

СЕМЕЙСТВО Тираны
на главную 22 апреля 2009 года

vsehuevo.ru

Домашний тиран


«А еще муж не дает мне спать — только засну, подползает ко мне и шипит в ухо: „Сними корону, корова!“. Я, естественно, вскидываюсь, спросонья ничего не пойму. А он мне объясняет: „Какое ты имеешь право спать на спине и храпеть, как мужик? Какой ты мужик — сними корону!“. А все началось с того, что я уже два года зарабатываю больше, чем он. А сейчас муж и вовсе без работы».

Откуда взят этот поучительный текст? Он найден был мною в «Сети печальных настроений» по вполне себе безрадостному, но прелестному адресу vsehuevo.ru, в разделе «Домашняя тирания». Будет время, почитайте этот раздел. «Факты жизненной правды» (как написал один из авторов Сети), размещенные там, действительно, и жизненны, и правдивы. Главное же — разнообразны, как разнообразна и сама бытовая деспотия. Умучить можно и хаосом, и порядком, и любовью, и нелюбовью, и словом, и делом. И истории-то, в общем, нестрашные. Почти что и нет таких донных неделикатных безысходностей, с которых обыкновенно начинаются публицистические тексты, «поднимающие тему насилия в семье». Словом, ничего вроде эдакого: «На улице стоял мороз почти за тридцать. Борисов выгнал свою жену и своих детей на улицу и захлопнул за ними дверь. Когда он был в состоянии сильного подпития, дети очень мешали ему и раздражали. Он выгонял их всех из дома и запирал за ними дверь. Такое случалось не раз, и сегодня был именно такой день» (газета «Золотое кольцо»). Нет, тут другое: «У моего любимого мужа много достоинств, но в последнее время жизнь с ним стала невыносимой. Он создал набор правил, понятных только ему, и требует, чтобы я им следовала. Например, трубкой радиотелефона можно пользоваться только в зале, а в других комнатах — нельзя. Войдя в квартиру, я обязана сначала тщательно вымыть руки, потом вычистить свою верхнюю одежду щеткой на лестнице. Нельзя пользоваться его креслом, стулом на кухне, столом и компьютером. Нужно мыть компакт-диски, прежде чем их послушать, в пижаме не заходить никуда, кроме кухни и спальни и т. д. Я понимаю — у него, может быть, чрезмерная страсть к порядку, это из детства. Дело в том, что его родители...» Обратите внимание — почти каждый жалобщик не то что бы спрашивает совета, а сам объясняет, по какой такой причине его свободы притесняются.

Что ж, слава Богу, не в лесу живем, всё слышали, всё знаем. Смотрели по телевизору «Клуб бывших жен», читали в газете «Твой день» советы дорогой Инны. Психологическая помощь была нам неоднократно насильственно оказана. Образ врага выпукло очерчен. Вот он стоит перед нашим внутренним взором, простой русский домашний тиран — властной мамой выращенный, начальником обиженный, «Мерседесом» забрызганный, простатитом замученный, бабами недолюбленный. Маленького роста. В пижамных штанах.

Кстати, о психологической помощи — вот чего в омывающих нас волнах массовой культурки видимо-невидимо. Рунет — это вообще страна советов, и советы, которые даются жертвам домашнего насилия, настолько легковесны и однообразны, что рождают ощущение уютной безвыходности. Выхода нет. Вернее, нет ничего, кроме выхода. Потому что Главный (бесконечно повторяющийся) Совет такой — а почему вы, матушка, до сих пор с тираном живете? Вам нравится быть жертвой? Смиряетесь, а ведь знаете, небось, что смирение провоцирует новую волну агрессии. Да не выгодно ли это вам?

Вот типичное рассуждение психолога-советчика: «Вы говорите, что живете как на вулкане. Но в то же время — „уйти вам некуда“, и упоминаете, что когда муж не дебоширит, он хороший человек, и в доме „все есть“. Вам просто выгодно жить на вулкане, потому что территория у его подножия плодородная! Ради материального достатка вы жертвуете достоинством... и пр. в том же духе». Ничего не скажешь — образно.

Помимо Главного совета, есть еще столь же частый дополнительный совет, фрейдистский. Смысл его в том, что жертва действительно виновата, но уже не в смирении, а хуже того — в тайной гордыне. Сама того не понимая, она жертвенностью своею стоит выше мужниного негодяйства, и это очевидное превосходство мучает супруга. Он бесится, потому что нельзя быть хорошей такой. Величие обиженной супруги окончательно лишает его мужской силы. Да, и ведь женщины еще и сами не понимают, что порой говорят! Представляете, мы с вами можем иной раз прилюдно сказать про мужа: «Он гвоздя не может в стенку забить!» Да догадываемся ли мы, о каком именно гвозде идет речь, какую страшную шутку играет с нами подсознание? А муж все чувствует, все понимает!

Ох, ну как же мы так оплошали... За такое, действительно, и убить не жалко.

Бытовая тирания — одна из самых неблагодарных тем для раздумья, какие только можно себе представить. Есть такие темы — умственно совершенно израсходованные, перешедшие из публицистики элегантной в публицистику третьеразрядную, которая «доколе?» и «куда смотрели соседи и милиция?», а между тем сами-то по себе живые, страшные, реальные. Бесконечная усталость разума охватывает всякого «неравнодушного человека», когда он принимается путаться в социальном и медицинском аспектах, пытается придумать, а что ж можно присоветовать сколько-нибудь полезного? Государственный контроль? Ужесточение наказаний за внутрисемейный разбой? А если тирания эмоциональная — тогда как? И — действительно — не обратиться ли к грамотному, непубличному психологу, лучше бы из академического круга. И в самом деле — да чего с такими чудаками и негодяями, действительно, жить? Или с супругой — деспотом? Зачем? И сразу кажешься себе похожим на глупого молодого врача из приемного покоя скоропомощной больницы им. Склифосовского — наблюдала я однажды, как молодой врач, весельчак и балагур, осматривал даму с разбитой челюстью. Даму побил бывший муж — бывают такие неприятные случаи. А дама приличная, из общества, ей неловко. Доктор же, вертя рентгеновский снимок, сочным, мощным басом вопрошал: «Что ж ты, красавица, с таким м...ком-то живешь?»

Со свернутой челюстью не очень-то поговоришь, да и говорить-то не хочется. И дама тихо, в сторону бормотала: «Я и не живу... Бивший муж, бивший!» «Да ясно, что не целовавший!» — закатывался молодой глупец на весь приемный коридор.

Ведь именно разрешение этого, как казалось, главного вопроса — как можно быть связанным с тем, с кем быть связанным невозможно, — и было пафосом, огнем и целью известного розановского цикла статей «О русском разводе»: «Каким образом нельзя без риска службою и общественным положением ударить по щеке официанта в трактире, певичку в загородном саду, а можно сколько угодно колотить по башке генеральшу и бывшую институтку? Неужели только потому, что это муж?» Выход из ужасного положения, конечно, Василий Васильевич видит в праве расторжения брака: «Ее (семьи. — Е. П.) анархия, ее грубость, все в ней жестокости, бесчеловечности ни в малейшей степени не вытекают из человека — из этого Ивана или этой Марьи. А вытекают из связанности Ивана с Марьей». Вот публицистика, вот ясно видимая цель, вот борьба.

Есть — кошмар, духота и свинство патриархальной семьи, а будет, если общество «нравственно напряжется», выход: новый закон о разводе.

Сто лет минуло, развод легок как нигде и никогда. Положение между тем ничуть не другое. Цифры, которые приводят время от времени гендерные правозащитные организации, чудовищные.

Каждая пятая женщина России подвергается насилию в семье. У Розанова генерал смертным боем бьет жену — институтку, а в сегодняшней Костроме (например) «прячутся факты домашнего насилия в семьях работников силовых структур, поскольку интересы семьи как социальной единицы ставятся выше нужд, проблем и желаний каждого из членов семьи». Таково, по крайней мере, свидетельство Любови Козловой, руководителя центра социальной помощи семье и детям Костромской области.

А может ли помочь развод, если семейным тираном является свекровь или теща, ребенок, йоркширский терьер? А если усыновленный ребенок? Вы знаете, что уже придумано слово — «усыновленыш», — и так называют приемных детей родители, считающие, что попали в эмоциональную зависимость от взятого из детдома ребенка. Любовь по тем или иным причинам не возникла, а отдать обратно «совесть не позволяет», — дети же это чувствуют, и жестоко тиранят «не справившихся». Не полюбивших.

А в чем спасение такой, например, семейной четы: «Мы — лесбийская пара, обеим за тридцать, четыре года вместе — в буквальном смысле, одной семьей, домом, хозяйством. Все общее — квартира, машина, кошка, родственники, болезни, поездки, увлечения, жизненный план и прочее. Но... Моя жена склонна к агрессии и все чаще применяет физическую силу. При этом поводом может стать что угодно. Она внезапно впадает в ярость, бьет меня руками и иногда ногами, бросает то, что подвернется под руку, оскорбляет. Часто угрожает уйти, бросить, срывает с пальца обручальное кольцо и швыряет в угол. Иногда у нее случаются „периоды просветления“. Тогда она утверждает, что любит меня и жить не может без меня ни минуты. Я безумно люблю свою половинку и все прощаю. Но каждый день усиливается ощущение беспомощности и растерянности».

В этой пронзительной истории — ответы на главный вопрос: зачем жить с тираном.

Все общее — и квартира, и машина, и кошка! Общая жизнь, «общий план», общий смысл. Маленькое совместно нажитое имущество держит иной раз крепче крупного «неразменного» состояния — потому что семьи, находящиеся не за чертой бедности, но за чертой богатства (что, может быть, еще обиднее), дорожат благополучием и боятся бедности, социального небытия. Страшно поменять зажиточный минимум на прожиточный.

Кошка — и то держит, а дети?

Совместное владение одним смыслом, одной теплотой (кошке с нами хорошо, детей растим, как положено, как правильно — не на улице, в полной семье) — сложно в одночасье обесценить пережитое. В трудных, тяжелых семьях домочадцы чаще и больше думают друг о друге, чем в семьях более спокойных, гладких, равнодушных. Значит — связь сильнее.

К тому же ведь большинство домашних тиранов — они не тираны. Тут ошибка в терминологии. Они — дебоширы, самодуры, пьяницы и скандалисты, их иной раз можно и пожалеть. Настоящие тираны и деспоты — это же несколько другой тип, нет?

Деспотия — традиционная единоличная ПРИВЫЧНАЯ восточная власть. Мусульманская, кавказская семья дышит уютной деспотией, и никакой трагедии домочадцы в своем домашнем укладе не обнаруживают.

А тирания — это насильственный захват власти единоличным правителем (тираном), опирающимся на народ, который тирана должен полюбить и довериться ему. Тиран приходит со своей правдой, со своим «хорошо» и «плохо», с идеей, с мечтой. Тирания без мечты долго не живет.

Настоящих домашних тиранов очень немного; тиранство — осмысленная и тяжелая работа. Чтобы завоевать и удержать абсолютную власть в семье, необходимо выполнить два условия. Первое — изолировать семью из дружеского и соседского сообщества («Мы живем правильно, они — неправильно»); второе — ввести ассиметричную систему наказаний. Не то что бы не логичную, а внелогичную. По принципу: «рассказал анекдот — получил двадцать пять лет лагерей». Не вымыл посуду — и за это я откушу тебе голову.

Вся жизнь тирана оказывается плодом продуманной и героической стратегии. Я знаю несколько симпатичных домашних тираний — из них более всего люблю семью геолога Властимила Алмазова из Петропавловска-Камчатского.

Сам, супруга и трое сыновей. Властимил строит ковчег. Он человек верующий, эзотерик, испугался цунами, всемирного потепления, кризиса, конца света, камчатских землетрясений. Какие нужны еще предупреждения?

Семья, естественно вовлечена в строительство, сыновья, как бы ни хотелось им молодых забав, заняты постылым делом, — внешне, однако, во всем поддерживают отца, и вот выполнены чертежи будущего ковчега, есть уже и остов в 150 метров в длину. Из камчатской березы. На мемориальную эту балку ездят посмотреть туристы, мальчики проводят экскурсии. Ковчег обойдется Властимилу не так уж и дорого, — ведь никаких двигателей, никакого мотора (что там у кораблей бывает?) нашему доброму тирану не покупать. Перед нами исполинская скорлупа, игрушка волн. Все, как если б и не было пяти тысячелетий. Жена Властимила сушит рыбу и заготавливает впрок сено (животных еще не ловили — рано). Она спокойная, милая женщина, — не обижается на соседей, которые называют будущий ковчег параноевым. Не обижается, смотрит светло и ясно, с сочувствием. Отчего это семейная тирания? Оттого, что бредовая идея головы фамилии так или иначе стала общим делом.

А вот более запутанная история — безработный Г., бесконечно увлеченный ролевыми играми, считающий себя индейцем племени вапуту по имени Зоркий Орел, построил в одной из комнат своей квартиры вигвам, где и живет с супругой и маленьким сыном. На просьбу маменьки (ответственной квартиросъемщицы) «начать жить по-человечески», ответил решительным отказом, в связи с чем и произошел семейный конфликт. Супруга поддержала Зоркого Орла. Кто такой безработный Г. — самодур или могучий основатель благополучной (покуда) семейной тирании?

Или ключевое слово — «безработный»? Многовато разочарованных мужчин в России, как-то не получается утешиться забавными анекдотцами про Зоркого Орла и осторожного Властимила. Слишком очевиден кризис семьи — и слишком очевидно желание общества этот кризис преодолеть. Сберечь совместный смысл. Что ж, в таких случаях иной раз может помочь новая идея, даже новая вещь, предмет. Японскую семью в семидесятые годы спасло изобретение караоке. Тут нет моих личных измышлений — спасительность караоке признана японской социологией.

Японский офисный самурай, с его холодной гордостью, беспрекословным подчинением старшему, страхом неудачи, невозможностью показать свои истинные чувства окружающим — и, неожиданно, крах традиционного брачного уклада, несколько запоздалая сексуальная революция, оглушительная — среди молодых женщин — популярность атлантического феминизма. Супруги принялись просто уничтожать друг друга; уровень семейного насилия возрос в несколько раз.

Японские мужчины запели, чтобы не лопнуть. Караоке-клубы открывались везде, даже в продуктовых супермаркетах, — и над страной звенел одинокий яростный вопль мужчины, вцепившегося в микрофон.

Ну, русские мужчины даже за столом поют хором — так ни ненависть, ни страх не изживешь. Я думаю, что российскую семью уже десять лет спасает машина, автомобиль.

Машина — главный утешитель истомившегося неудачей мужчины. Пусть же она станет доступнее...


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: