Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ВОИНСТВО Смерть
на главную 3 июня 2009 года

Искусство капитулировать

Кто пойдет в атаку


И. А. Владимиров.  На перевязочном пункте. Манчжурия. 1904

Я уже почти обо всем написал.

О том, что профессия военного — отнюдь не такая же, как все остальные профессии. Потому что только она, одна единственная, подразумевает обязанность умереть.

О том, что за деньги можно убивать, но за них нельзя умирать. Поэтому «профессиональная», т. е. наемная армия страну от внешней агрессии защитить не способна, у нее не та мотивация. Умирать можно только за идею.

Про то, что с идеями, за которые можно умирать, сейчас большие проблемы. Постмодернизм, гедонизм и феминизм, поразившие западный мир и часть развивающегося, убивают воинскую службу. Поэтому начинают «ломаться» и утрачивают боевой дух даже такие образцы стойкости и готовности воевать, как Израиль и Тайвань. А уж европейские армии превращаются в какое-то позорное недоразумение, паразитов, бессмысленно пожирающих деньги налогоплательщиков. Единственная цель их военнослужащих, если таковые случайно оказываются в боевых условиях, — сохранять целостность собственных шкур любой ценой. Поэтому совершенно непонятно, в чем смысл существования этих армий.

Про то, что в связи с утратой гражданами западных стран желания умирать за что бы то ни было, в их армиях все большую долю военнослужащих составляют иностранцы, представители развивающихся стран. Они весьма неприхотливы, но высокими боевыми качествами не отличаются, причем не только из-за более низкого уровня образования и технической подготовки. Они ведь тоже пошли в армию отнюдь не за тем, чтобы умирать, а наоборот — чтобы хорошо жить: наградой за службу должно стать гражданство той страны, в армии которой они служат.

Еще я много писал о тех, кто сознательно выбирал смерть, причем это был именно свободный выбор. Про четырех неизвестных танкистов, два дня сдерживавших наступление целой немецкой дивизии в июне 1941 г. под городком Расейняй в Литве. Про моряков лесовоза «Ижора» (гражданских моряков!), не сдавшихся линкору «Тирпиц» и ценой своих жизней спасших два союзных конвоя. Про отряд боевых кораблей под командованием адмирала Маньковского и про тральщик «Китобой» под командованием лейтенанта Ферсмана, готовых сражаться с многократно превосходящим противником исключительно за честь Андреевского флага и умереть за нее (в обоих случаях это было даже не на войне). Про бриг «Меркурий», принявший бой с двумя линейными кораблями турок и выигравший это невероятное сражение (в данной ситуации, как это нередко бывает, добровольный выбор смерти помог выжить тем, кто сделал такой выбор).

Для журнала «Русская жизнь», будучи сам русским, я писал про русские подвиги. Хотя можно было писать и про иностранные. Даже если взять только Вторую мировую. Можно было написать про подвиг Мальты, два с половиной года просидевшей в жесткой блокаде, под беспощадными немецкими бомбардировками, но так и не сдавшейся. Про подвиг английского эсминца «Глоууорм», 8 апреля 1940 г. принявшего заведомо безнадежный бой против немецкой эскадры, включавшей тяжелый крейсер и четыре эсминца, и перед гибелью таранившего вражеский крейсер. Про исключительный героизм американских летчиков и техников аэродрома Гендерсон-филд на острове Гуадалканал, воевавших в тяжелейших природных условиях под непрерывным обстрелом с земли, моря и воздуха на протяжении нескольких месяцев. Или, с противоположной стороны, про подвиг японского летчика Сабуро Сакаи, во время боев за тот же Гуадалканал долетевшего с тяжелым ранением в голову до своего аэродрома (он пролетел над океаном, постоянно теряя сознание, более 600 км!). И даже про своеобразный героизм японских «камикадзе» и «кайтенов».

И еще я писал о наших современниках. О тех наших воинах, кто со второй попытки выиграл чеченскую войну, хотя выиграть ее было невозможно. Этим победителям было, пожалуй, во многом тяжелее, чем воинам Великой Отечественной. В тех хотя бы не плевал собственный тыл, да и не жировал этот тыл в мирной жизни. До сих пор подвиги воевавших в Чечне российских солдат и офицеров ждут своего описания, и не факт, что дождутся. Хотя они победили формально более слабого, но нисколько не менее страшного врага, чем те, кого со все более истерическим надрывом страна как бы чтит 9 мая каждого года.

О тех 200 десантниках, которые 10 лет назад совершили фантастический бросок из Боснии в Косово и оказались сильнее 50-тысячной группировки НАТО. Морально сильнее. Те, кто еще был готов умереть, встретились с теми, кто умирать был уже не готов.

И еще я писал про то, что перерождение и нашей армии вслед за армиями европейскими становится неизбежным. Потому что у нас тоже теперь царят постмодернизм и гедонизм. А еще, в отличие от Европы, есть жесточайший цинизм, хотя и прикрытый официальным псевдопатриотизмом. Про то, что в условиях повальной коммерциализации всех без исключения сторон жизни военный у нас становится «лузером» по определению. И про поистине дьявольскую идею 10-кратного увеличения денежного довольствия для 10 % «избранных» офицеров, смертельную для атмосферы в воинских коллективах.

В связи со всем этим очень хочется понять, что будет с воинской службой дальше. И у них, и у нас. Этот вопрос часто обсуждается в аспектах техническом или геополитическом, но очень редко — в аспекте социально-психологическом. В смысле — кто и почему теперь будет умирать.

Тут сразу хочется оговориться в связи с тем, что я уже не раз сталкивался с тезисом: готовность военных умереть — варварский атавизм, надо беречь жизни военнослужащих и воевать так, чтобы все выжили. На это хочется еще раз сказать — война подразумевает смерть. Да, целенаправленно посылать военнослужащих на смерть, если этого можно избежать, — преступление. Но и сохранять их жизни любой ценой — преступление не меньшее. Кстати, хорошо известно, что в реальном бою гораздо больше шансов выжить имеет тот, кто готов умереть, чем тот, кто очень хочет жить. Если же в армии умирать не готов никто, ее надо просто распустить, поскольку если дело дойдет до войны, такая армия развалится мгновенно.

Граждане стран Запада желания умирать уже, пожалуй, не приобретут, для этого нет никаких предпосылок, ни экономических, ни социально-психологических. Выходить из этой ситуации США и Европа будут, конечно, по-разному.

Америка вряд ли откажется от войн, поэтому она постарается приобрести способность воевать без потерь не только в воздухе и на море, но и на земле за счет подавляющего технологического превосходства над любым противником. Ее армия и флот получат возможность наносить удар в любом месте земного шара в любой момент с высочайшей точностью, причем в подавляющем большинстве случаев противник узнает об ударе по нему в момент самого удара. Все большую роль будут играть наземные и летающие боевые роботы. Военнослужащие получают обмундирование, созданное на основе нанотехнологий, делающее их неуязвимыми от огня стрелкового оружия, само залечивающее раны, позволяющее перепрыгивать через стены высотой несколько метров и невидимое в инфракрасном, а, возможно, и в оптическом диапазоне. Заодно каждый солдат будет иметь индивидуальный компьютер, космическую систему навигации и связи и личный беспилотник, позволяющий вести разведку. Правда, препятствием для реализации этих планов может стать запредельная дороговизна нового оружия и средств обеспечения боевых действий. Этот фактор начал сказываться уже сейчас, ВС США по ряду параметров вынуждены себя ограничивать.

Европа даже не будет начинать тратить деньги на подобную военную роскошь, ей это ни для чего не нужно. Она создаст общую армию ЕС, которая будет значительно меньше суммы нынешних армий стран-членов Евросоюза. Однако и эта армия будет не столько армией в традиционном смысле, сколько полицейским формированием для проведения миротворческих операций в развивающихся странах. Причем только в том случае, если при проведении операции не будет риска хоть сколько-нибудь серьезных потерь.

При этом все большую роль начнут играть частные охранные структуры, к которым, на самом деле, только и подходит термин «профессиональные армии». Именно в них идут служить по призванию люди, у которых слишком много адреналина. Им интересно убивать, поэтому они согласны умирать. Особенно, если за это хорошо платят. Эта прослойка людей очень специфична и невелика, прямо надо признать, что она очень близка по своему составу к криминальному миру.

Уже сегодня подобные структуры решают значительную часть задач, например, в Ираке, «разгружая» американскую армию. Потери этих структур не включаются в общий список потерь ВС США, что очень удобно в пропагандистском плане. Дело дошло до того, что «частники» охраняли экс-министра обороны Рамсфельда во время его визитов в Ирак (получается, что военные уже не способны обеспечить безопасность своего же министра).

При этом, разумеется, никаким полноценным заменителем ВС частные военные структуры быть не могут. Просто потому, что по своей психологии их служащие — это наемники-каратели, но уж никак не защитники родины. Недаром в том же Ираке с их деятельностью, отличавшейся крайней жестокостью по отношению к мирному населению, было связано столько скандалов. Тем не менее, роль частников будет расти. Частные армии появятся у многих корпораций, они могут оказаться сильнее некоторых регулярных армий. При этом их деятельность не будет иметь ни юридических, ни моральных регуляторов.

Страны «третьего мира» не будут даже рассматривать возможность военного противостояния США, их ВС станут смесью классических армий и полицейских формирований для локальных разборок внешнего и внутреннего характера. При этом серьезной альтернативой регулярным ВС станут разного рода партизанские и террористические структуры. Уже сегодня на примере многочисленных войн в Африке заметно, как стирается грань между классической войной (регулярная армия против регулярной армии) и «мятежевойной» (т. е. войной партизанско-террористической). Наиболее яркий пример — война на территории бывшего Заира (ныне Демократическая республика Конго), в которой участвовало несколько регулярных армий соседних стран и множество местных и иностранных иррегулярных формирований. Ценность жизни здесь несравненно ниже, чем в развитых странах, поэтому и умирать гораздо проще (часто людям здесь просто нечего терять). И с идеями гораздо проще. С религиозными, национальными, родо-племенными. Поэтому здесь все будет как раньше. Заодно, именно здесь разгуляются западные частные армии, которые замечательно впишутся в местный контекст.

Несколько стран будут иметь достаточно сильные классические армии, возможно, с некоторыми высокотехнологическими элементами (Индия, Израиль, Турция, Египет, Саудовская Аравия, Сирия, Иран, Пакистан, Таиланд, Малайзия, Вьетнам, Республика Корея, Бразилия, Аргентина), однако они будут играть чисто региональную роль.

Совершенно отдельным явлением, наряду с Америкой, станет Китай. Усилия военно-политического руководства КНР будут в ближайшие годы направлены на то, чтобы «внутри» НОАК появилась относительно небольшая (по китайским меркам) современная высокотехнологичная армия, способная успешно противостоять ВС США, РФ, Индии, не говоря уже о любой другой стране. Она составит примерно 15 % от общей численности НОАК (имеется в виду численность мирного времени, т. е. до мобилизации). Остальную часть ВС КНР будет составлять прежняя традиционная армия. Она является призывной, но из-за значительного переизбытка призывных ресурсов призыв носит выборочный характер. Командование имеет возможность брать в армию лучших. Лица мужского пола 18-35 лет, не призванные на военную службу, состоят на службе в запасе в системе народного ополчения, численность которого составляет сейчас 36,5 млн чел. То есть Китай попробует иметь две армии: одну, воюющую «умением», вторую — способную кого угодно задавить числом, невзирая на потери.

Учитывая колоссальное перенаселение Китая, обостряющуюся нехватку ресурсов и территорий, эта страна вполне может начать давить соседей «числом и умением». Причем китайцам будет, за что умирать. Во-первых, у них все нормально с идеями. Место коммунизма здесь активно занимает жесткий национализм, в соответствие с которым Китай является, с одной стороны, самым великим, с другой — «всеми обиженным» и имеющим право на реванш. Во-вторых, жизнь сотен миллионов китайских крестьян почти ничем не отличается от жизни в слаборазвитых странах третьего мира. Соответственно, цена жизни здесь очень низка, а приобрести можно «весь мир». Ведь у соседей Китая в избытке то, чего так не хватает ему самому, — вода, пашня, леса. Есть разгуляться где на воле. А для руководства страны гибель нескольких миллионов собственных граждан может оказаться даже благом, проблем меньше будет. Соответственно, НОАК может оказаться смертельным противником для кого угодно. А если кому и доведется сойтись с ней в бою, то нам (не в Америку же поплывут китайцы за территорией и ресурсами).

Российская армия при сохранении нынешних тенденций (а совершенно непонятно, что может их переломить) станет, видимо, крупнейшей частной армией мира. Такая вот получится удивительная эволюция вооруженных сил, традиционно считавшихся истинно народными. Причем факт сохранения частичного призыва принципиального значения иметь не будет.

Частной наша армия станет потому, что в России уже практически исчезло государство, оно приватизировано и превратилось в корпорацию с условным названием «Газпром» — «Роснефть» — «Ростехнологии». Армия будет обслуживать интересы этой корпорации, а не страны Россия.

На некоторое время ВС РФ окажутся единственной в мире частной армией с танками, самолетами, кораблями и подлодками и даже с ядерными ракетами. Но эта особенность довольно быстро исчезнет. ВВС и ВМФ уже сейчас находятся в состоянии коллапса, РВСН очень близки к нему, практически исчезнет и высокотехнологичная часть сухопутных войск, останется одна пехота. Которая будет ориентирована на выполнение характерных для частных армий карательных функций. Мотивация личного состава будет воспитываться соответствующая. К защите Родины она не будет иметь никакого отношения. Тем более, корпорация ведь и не может быть родиной.

При серьезной внешней агрессии подобная армия исчезнет «как сон, как утренний туман». История знает такие примеры. Танка, сдерживающего дивизию, и брига «Меркурий» в такой армии быть не может. А если случайно и найдутся — что ж, в семье не без урода. Общей картины это не изменит. Умирать больше никто не захочет. Поэтому умрут все.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: