Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

МЕЩАНСТВО
на главную

Очередь

Чудо-жизнь


I.

Удивительное впечатление — на человека с неразработанным религиозным чувством, не подготовленного к чуду — производит двор Покровского ставропигиального женского монастыря.

Праздная туристка (не обдумавшая заранее свой наряд) на территорию монастыря нипочем не попадет; охранники молча кивают на письменное разъяснение (в рамочке, на монастырской стене): в коротких юбках, в брюках, без головного убора — нельзя. Кто бы и спорил — хотя для женского монастыря строгости несколько излишние. Но порядок есть порядок, и жертва, прямо скажем, небольшая. Справа от ворот поставлены два стола, возле них паломницы, приехавшие издалека, переодеваются, обретая достойный вид, натягивают юбки поверх штанов, повязывают косынки, снимают целлофан с букетов — к Матрене лучше приходить с цветами; матушка Матрена любит розы.

А на монастырском дворе, вокруг Покровского храма — оживление. Стоят две очереди — и каждая на шесть-семь часов ожидания. Одна к мощам святой Матроны Московской, а вторая — к иконе блаженной Матроны. Мощи — в храме; икона — на улице, на храмовой стене. Подход к ней обдуманно и красиво устроен — навес, кованая ограда, стеклянный ящик для пожертвований и два пластиковых мешочка, куда складываются записки с просьбами к матушке Матрене или благодарственные записки — с описанием чудес, уже с просителями произошедших.

Неужели же действительно — каждый день, и шестичасовая очередь? Нет, не каждый — в выходные стоят и по восемь часов.

Чтобы вообще без очереди — такого с 1999 года, с канонизации, с причисления блаженной старицы к лику святых, и представить себе невозможно. До 98-го могила матушки Матрены была на Даниловском кладбище — так и там люди стояли вдоль кладбищенской аллеи рядком, ожидая своего череда. Каждый подходил, шептал свою просьбу и брал немного песочка, так что могилу приходилось чуть не каждый месяц поднимать. Подсыпать землицы. И сейчас еще некоторые благочестивые люди ходят на прежнюю могилку и берут песочек — но уж поменьше. Теперь поднимают могилу только два раза в год.

Так что очередь была всегда — но так, часа на два. Как начался кризис — стала трехчасовой, а после передачи Андрея Малахова «Пусть говорят» с каждым днем народу приезжает все больше и больше.

Что же говорил Малахов в своей передаче? Он, я знаю, человек открытый всему чудесному. Увидит, говорят, какой-нибудь серебряный кабриолет и говорит: «Чудо, правда?» Ну, ладно, это я зря — Андрей Малахов человек добродушный, и далеко не дурак (о, Господи, что ж со мной случилось, пока я терлась возле иконы матушки Матроны? Доброе слово сумела написать). Собственно, передача была устроена вот по какому поводу — спорили между собой настоятель храма святой равноапостольной княгини Ольги на Михайловской даче (что на Стрельне) игумен Евстафий (Жахов) и дьякон Андрей Кураев. Игумен Евстафий совершил неприятный поступок — поместил в храме икону «Блаженная Матрена Московская благословляет на богоугодные дела Иосифа Сталина». Естественно, вышел скандал, игумен лишился места настоятеля (ныне он второй священник в своем храме), икону из храма вынесли.

Дискуссия (как все телевизионные споры) получилась пустой и неважной, зато (как обычно у Малахова) имели место интереснейшие подробности, чудесные частности. Зрительницы поспешали с торопливыми жизненными примерами, рассказывали о чудесах Матронушки, о том, что никакая другая икона, никакая святыня (по мнению выступавших дам) не помогает так простому просителю, как икона святой блаженной Матроны и ее мощи. И конечно, всех волновала истинность события, изображенного на иконе — действительно ли Сталин приезжал в октябре 1941 года в Староконюшенный переулок (где Матрена жила в прихожей на сундуке). Вправду ли спрашивал ее о том, будет ли отдана Москва врагу (провидица, верите ли, отвечала, что нет). Игумен Евстафий утверждает, что лично знавал старушку, присутствовавшую на мифологической встрече.

Нужно сказать, православные патриоты ценят Матрону Московскую необычайно. В самый обычный, ничем не примечательный будний денек, в какой я добралась до монастыря — ведь и праздника никакого не было, никакой особенной даты, — и то обнаружила подле монастырских ворот паломника в пыльном кителе, который раздавал желающим списки с «русской молитвы». Молитва проста: «Всякий раз, как видишь на улице инородца, нужно про себя помолиться: Господи, спаси Россию от нашествия инородцев!»

В жизнеописании Матроны Московской (помимо легенды о встрече) невозможно обнаружить ничего специфического, никакой звенящей государственности. Кротость и терпение. Жалость. Разве что любила Москву: «Последние годы не спала. Берегла Москву. Только подремлет на кулачке и все».

И вот интересно, за что любила-то?

Родилась в Тульской губернии. Семья крестьянская. Бедная. Девочка же родилась слепой. Хотели отдать в приют, но тут матушке приснился вещий сон, и о приюте разговора уже не было. В среду и пятницу не брала материнскую грудь — спала постные дни напролет. Выросла почти что в храме — не пропускала ни одной службы. Ездить за советом и исцелением к ней начали чрезвычайно рано — с того года, как ей исполнилось восемь лет. «Издалека приезжали на телегах, так эти телеги полверсты на дороге стояли». Из обузы превратилась в семейную кормилицу. Многие годы каждый день принимала людей — до сорока человек.

В Москву перебралась в двадцать пятом году — главным образом потому, что опасалась принести неприятности родным. Жила бездомно — на сундуке, иной раз и в коридоре, некоторое время ночевала в летней фанерной пристройке, в Сокольниках. Осенью и зимой волосы ночью примерзали к стене. Предугадывала приход милиции и всякий раз заранее просила ее перевезти в другое место, кочевала по квартирам, жила без прописки — как упомянуто в жизнеописании: «времена были тяжелые и все боялись ее прописать». Надо сказать, Москва знавала разные времена — и тяжелые, и такие, когда «народ находился в облегчении», — однако ж боязнь прописать к себе в квартиру любого, даже самого драгоценного столичного гостя, москвичей как-то никогда не покидала.

Просители находили Матрену везде и приходили к ней и в Староконюшенный переулок, и в Сокольники, и на Сходню. Все те же сорок человек в день. Никогда никому не отказывала. Жила в окружении благочестивых женщин, но от них же и зависела. Сама матушка Матрена во время своей московской жизни приношений уже не брала. Однако, по некоторым свидетельствам, приношения эти собирала компаньонка Матрены, монахиня Пелагея, и раздавала своим родственникам. Умерла матушка Матрена 2 мая 1952 года.

II.

Логика и настроение шестичасовой очереди и кротость несовместимы.

Если в хвосте слышится тихий, благостный шепот: «Я и живу только матренушкиными молитвами»; «скрипим помаленьку, и то чудо!», то в середине паломницы уже выясняют, кто стоял за молодым человеком в зеленой рубашке — женщина в платке в синюю рябу или женщина с канистрой святой воды.

А в голове очереди, когда стоять остается не более часа, начинаются разговоры.

То ли скука уже несусветная (хотя паломники стоят с молитвой, как полагается), то ли общее настроение совместной тяготы (пять, шесть часов на ногах, на солнце), но ожидающие как бы начинают поспешно уговаривать себя и свое окружение, что делают необыкновенно важное дело. Голова очереди живет ожиданием чудес грядущих и обсуждением уже произошедших.

Проговариваются подробности, как именно нужно просить: внятным шепотом, приложившись к иконе, обязательно произнеся имя, фамилию и отчество того, о ком просишь. Если так получится, что просьба выполнится, нужно приезжать повторно и благодарить: «А вообще для пущего эффекта к Матроне нужно три раза отстоять!» — «Да неужели же трижды?» — «Ну, это ж вам, не кому-нибудь нужно! Можно и потерпеть».

Наконец, начинаются рассказы о чудесах. Пока кто-либо из рассказчиков не завладел вниманием всех близстоящих, слышатся только обрывки прекрасных разговоров: «И тут над храмом возникла фигура ангела в натуральную величину!»; «Мне рассказывали, как один парень был совершенно неверующий. У него сломалась машина в голом поле. Дорога, снег и поле. И никого. Да, ночь, я забыла сказать — ночью он сломался. Час ждет, три ждет. Под утро уже поехали машины, он голосует, никто и не думает остановиться. И тут он как закричит: „Господи! Если ты есть, то пусть сейчас возле меня остановится блондинка на джипе!“ Через пять минут возле него тормозит джип с блондинкой. Так он такой аккуратный прихожанин теперь. Потому что пережил чудо. Слава Богу за все!» — «Ну, это анекдот!» — «Никакой не анекдот, вот вам крест!» «А мы паломники из Челябинска, приехали православным автостопом. Прямо перед Москвой нас высадил один добрый дальнобойщик. Потому что очень на пробки разозлился. „Идите, — говорит, — и без ваших рыл тошно!“ Ну мы с Олечкой и пошли. Шли два где-то километра. И нас как всегда подобрал добрый человек, дальнобойщик. А тут опять пробка, потому что дух Москвы уже близко. И мы начали молиться старице Матронушке (мы ж сюда, к старице Матронушке, ехали) чтобы пробка рассосалась. И она рассосалась, и добрый дальнобойщик нас довез!»

Вдруг, из самой сердцевины очереди, из самого ее сердца раздается реплика молодой женщины. Девица совершенно обыкновенная, обычная такая московская девица. И вот говорит: «Муж родился за год до меня — а для меня. Это же чудо — меня же еще не было. А промысел Божий уже был...» И все замолчали, всем стало завидно. Постепенно разговор снова налаживается: «Когда со мной после молитвы Матроне случилось первое чудо, наверно с месяц было ОЧЕНЬ страшно.... Потому что на самом деле мы ведь все маловеры... А тут — реальность. Вот жизнь, вот молитва, вот чудо. Такое реальное вмешательство. Было НЕВЕРОЯТНО страшно». — «А о чем вы просили?» — «Ну, это же неважно, о чем. Да хоть зуб болел». «Ой, а я когда только начала в церковь ходить, у меня так зубы болели! И вот я возьму Библию, и прикладываю к зубу. И зуб перестает болеть. Хоть на минуту, а перестает. Это так... поражает!».

«А у меня муж ехал ночью на машине в дождь. И молился Матронушке — потому что мы всей семьей уж много лет к Матронушке ездим, она у нас как звездочка. Я и ребенка рожала больного, ездила, и когда работу потеряла — приезжала. Всегда помощь. И вот он едет, и ничего вообще не видит — такой дождь. Начал молиться. И как будто его что-то дернуло. Дал по тормозам. А там на пустой дороге стоял мужик со своей сломанной машиной — без огней, без ничего. Матронушка спасла». — «Значит, Матронушка двум людям помогла — и тому мужику тоже!» — «Не, муж не стал останавливаться, очень уж разозлился, что тот без огней, без ничего. Я мужа спрашиваю — а чего ты мужику не помог? А он мне: так я ж молился — мне и чудо. А мужик, небось, не молился, вот с ним чуда и не случилось».

А «женщина с канистрой святой воды» покачала головой и сказала: «Я поздно вечером вышла из храма, и вижу: уходит последний автобус. До дома — километров пять мимо промзоны. Там собаки бегают, чебуреки в цехах живут. Думаю, не дойду. Помолилась блаженной старице — и остановила машину. Села — Господи спаси! Мужик весь в наколках. Страшный, как черт. Молюсь чуть не в голос. И что вы думали — ничего не случилось. Довез, деньги взял и до свидания сказал! Слава Богу за все!»

И все обрадовано заговорили: «Да что — как будто мы не православные, как будто без чудес живем!»; «чудес каждый день полно — хоть самосвалом разгружай!»; «а ведь таких случаев у всех наверняка масса, и у неверующих тоже, просто они этого не замечают... Вот и жизнь у них поэтому не такая ЧУДЕСНАЯ!»

III.

Однажды мне рассказали историю про невеселые приключения рекламной службы большой и богатой компании, выпускающей йогурт «Чудо». Чудо-йогурт. Снимался рекламный ролик, предположим, тот самый, где нарядные, мясистые персики лезут домохозяйке в окно или баррикадируют двери. А вокруг осажденного взбесившимися персиками домика — зеленые луга, чудеснейшие ландшафты. Потому что снимался ролик чуть ли не в Новой Зеландии. Потрачена была (якобы — без «якобы» никак, и еще стоит добавить, что сведения, приведенные автором, недостоверны и получены в частной беседе) на этот ролик сумма в миллион долларов. И вот работа сделана, титанический труд завершен, и презентуется этот креатив Самому Главному Начальнику над йогуртами. Рекламная служба в тревоге — все же немалые деньги пошли на красоту. И что же, тревога оправдана, Главному не понравилось! Он сказал: «Маловато чуда».

Ничего не понял капиталист — маловато чуда не бывает. В очереди к иконе святой Матроны каждый понимает и знает, что маленьких чудес нет и не может быть (а я-то, шагая к монастырю, лениво предполагала, что напирать придется именно на маленькие чудеса — такая у меня была дурацкая концепция материала).

Настоящее чудо не в том, что случилось что-то необыкновенное, а в том, что не случилось чего-то необыкновенного. Спасибо за это старице Матронушке.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: