Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ДУМЫ Дети
на главную 25 мая 2007 года

Пусть говорят

«Новгородское дело» и «хоровое пение»


I.

Жительницу Великого Новгорода Антонину Федорову обвиняют в покушении на убийство собственной дочери. Трехлетняя Алиса упала в лестничный пролет третьего этажа малосемейного общежития по улице Космонавтов, и теперь следствие уверено, что мать нарочно сбросила девочку с лестницы, чтобы убить: в формулировке обвинения написано о покушении, не доведенном до конца по причинам, не зависящим от обвиняемого. Сама Алиса, которую уже через три дня после госпитализации выписали из нейрохирургического отделения областной больницы, почти три недели ждала маму дома, пока мама сидела в СИЗО.

Эту историю уже больше месяца пересказывают газеты, телевидение, члены Общественной палаты и, самое главное, пользователи Живого журнала. Именно их стараниями происшествие переместилось из провинциальной криминальной хроники в разряд общенациональных новостей.

Общественную кампанию в защиту Антонины Федоровой начал публицист и известный блоггер Кирилл Мартынов - гражданский муж обвиняемой или, как называет его следователь Владимир Колодкин, сожитель Антонины. Следователь Колодкин, в конце апреля гордо рапортовавший журналистам о раскрытии чудовищного преступления, сегодня может только неуверенно огрызаться и неловко каламбурить, перефразируя лозунг «Верните ребенка матери» в «Верните убийце жертву». Но слова следователя ни на кого уже не действуют, и даже те, кто никогда не слышал о блоггере Кирилле Мартынове, знают, что следователь Колодкин посадил в тюрьму невиновную девушку.

II.

С тех пор как Кирилл Мартынов написал в своем интернет-дневнике, что его жену арестовали по обвинению в покушении на дочь, прошел месяц. За этот месяц аудитория узнала об Антонине и маленькой Алисе практически все: Антонина в камере читает Лермонтова и готовится к поступлению в Московский университет, пишет Кириллу записки в стихах (среди них есть даже акростих «Я люблю тебя, Кирилл») и прозе («Виан говорил, что есть две вещи, ради которых стоит жить, -любовь красивых девушек и музыка Дюка Эллингтона. У тебя уже есть и то, и другое. Значит, стоит жить»); незадолго до ареста Антонина проходила тестирование на детекторе лжи, и специалист-полиграфолог Ольга Вячеславовна Белюшина выдала заключение о том, что девушка «не имела намерений причинять вред своему ребенку»; Алиса была желанным ребенком, ради которого Антонина ложилась на сохранение и которого при разводе решила не отдавать своему первому мужу; сейчас Алиса с бабушкой живут на окраине Новгорода в съемной квартире, потому что семья не хочет возвращаться в общежитие, где произошла трагедия; после того как Антонину выпустили из тюрьмы под подписку о невыезде, следователь Колодкин не разрешил ей позвонить домой, и она одна с двумя тяжелыми сумками добиралась до дома. Многочисленные детали, из которых складывается облик счастливой семьи, разлученной злой волей следователя, желающего то ли повысить раскрываемость (за 15 лет новгородская прокуратура не раскрыла ни одного заказного убийства), то ли устроить показательный процесс, приуроченный к Году ребенка. Уравнение без неизвестных: семья действительно счастливая, а что такое прокуратура, все хорошо знают; в самом деле, нет никаких оснований сомневаться в том, что для прокуратуры раскрываемость важнее истины, а люди в синих прокурорских мундирах устроены так, что никакие человеческие трагедии тронуть их не способны. Даже если речь идет о матери, разлученной с маленькой дочкой.

Неизвестных в этом уравнении нет, но нет и ничего, что указывало бы на виновность или невиновность Антонины. Виновна она или нет - это не отменяет ни писем из тюрьмы, ни прокурорской жестокосердности. Это вообще не имеет отношения к «новгородскому делу» - по крайней мере, в том виде, в каком дело существует в сознании тех, кто следит сегодня за ним в блогосфере, СМИ или Общественной палате.

III.

Следователь Колодкин уверен в том, что Антонина все-таки виновна. В материалах дела - показания 11-летнего свидетеля, мальчика Егора, который случайно оказался этажом выше на той же лестнице в тот самый момент, когда Алиса упала вниз на кафельный пол. Егор говорит, что девочку сбросила ее мать, и эти показания - главное, чем располагает следствие (остальное - показания тех, кому Егор успел рассказать об увиденном в первые минуты после происшествия; по мнению следователя Колодкина, это свидетельствует о том, что мальчик не имел времени ничего выдумать, если почему-либо хотел соврать). Защитники Антонины к этим показаниям всерьез не относятся. Вначале, когда все отчего-то думали, что Егор - сын соседей Антонины, говорили, что у Антонины были плохие отношения с этими соседями, которые постоянно пьют, буйствуют и ненавидят девушку, которая вот-вот уедет в Москву к любимому человеку. Чуть позже выяснилось, что и соседи совсем не алкоголики и не хулиганы, и мальчик совсем не сосед, а всего лишь друг соседского пацана, с которым они теперь и не дружат вовсе (как раз из-за того, что соседский Артем, который ничего не видел, теперь раздает интервью и даже ездил в Москву на Первый канал выступать в передаче «Пусть говорят»); защитники Антонины принялись настаивать на том, что Егор со своего четвертого этажа просто не мог видеть происходившее этажом выше, но когда в блогах появились сделанные с четвертого этажа фотографии и оказалось, что нет, все-таки видно, Кирилл Мартынов выдвинул новую версию: девочка играла у лестничных перил, задрала голову, увидела Егора, испугалась и упала.

IV.

Меняющиеся в зависимости от вновь открывающихся обстоятельств аргументы защиты легко охарактеризовать классической формулой «Этого не может быть, потому что не может быть никогда». Для Кирилла, который любит Антонину, эта формула не настолько абсурдна: ну да, представить Антонину убийцей невозможно, и этого «невозможно» достаточно для того, чтобы закрыть дело и выпустить Антонину из тюрьмы. То есть было бы достаточно, если бы дело вел Кирилл, - но дело ведет следователь Колодкин, для которого показания 11-летнего Егора значат больше, чем чувства Кирилла. И даже трогательные подробности взаимоотношений Кирилла и Антонины, регулярно публикуемые Кириллом в интернет-дневнике, невозможно считать давлением на следствие, потому что не действуют на следователя Колодкина такие вещи. Мало ли кто кого любит - свидетельских показаний это не отменяет.

V.

Свидетельские показания, в свою очередь, не отменяют общественного мнения, которое сформировалось сразу и навсегда после первой дневниковой записи Кирилла Мартынова об аресте Антонины. Точнее, нет, не сразу и не навсегда. Чем дольше Антонина сидит в тюрьме, чем раздраженнее тон комментариев следователя Колодкина (городской прокурор запретил ему давать комментарии журналистам, и Колодкин теперь каждый раз, когда к нему обращаются журналисты, говорит, что ему запретили общаться с прессой, и только потом начинает давать комментарии), тем более черно-белой становится картина «новгородского дела», рисуемая защитниками Антонины. В этой картине не остается места ни свидетелю Егору (который в свои одиннадцать лет никак не похож ни на несмышленыша, ни на фантазера, ни на малолетнего гопника), ни странному поведению Антонины после того, как дочка упала в лестничный пролет (Антонина пробежала мимо девочки, на улицу), ни тому, что Антонина сама в детстве чуть не упала с балкона пятого этажа (и это, в принципе, дает богатую пищу для фрейдистских толкований случившегося). Что не укладывается в схему «невиновная девушка - сомнительный свидетель - коварный следователь», то безжалостно из этой схемы исключается. Исключается не по чьей-то инициативе, а само собой: так устроено общественное мнение, и ничего с этим не поделаешь. Интересно, если бы Егор случайно сфотографировал Антонину и Алису у лестничных перил, многие ли поверили бы этим фотографиям?

VI.

Я не знаю, виновна ли Антонина Федорова. Презумпция невиновности требует считать ее невиновной до вынесения приговора, но чем громче хоровое пение общественности, уверенной в несправедливости обвинения, тем меньше места остается для презумпции невиновности. Кстати, на следователя Колодкина презумпция невиновности, очевидно, не распространяется: общественность уверена, что Колодкин нечестный следователь. При этом, если у Антонины есть вполне реальная возможность стать «официально невиновной» в случае оправдательного приговора, то у следователя Колодкина такого шанса нет -каким бы ни было решение суда, следователь Колодкин обречен и после выхода на пенсию слышать о себе: да, мол, это тот самый, который невиновную девушку хотел посадить.

Новгородский журналист Алексей Коряков в статье «Крик на улице Космонавтов и в интернете» («Новая новгородская газета» от 17 апреля) предоставил слово одиннадцатилетнему свидетелю обвинения и процитировал аргументы следователя Колодкина без язвительных комментариев к ним. Теперь журналист Коряков такой же враг общественности, как и следователь Колодкин (а может быть, даже больший). О журналисте Корякове пишут статьи с замечательными заголовками «Коряковская правда» и даже «Коряковщина». Конструкция из фамилии и суффикса «-щин» в последний раз входила в моду лет эдак за сорок до рождения Антонины Федоровой и большинства ее защитников. Такая генетическая память - она вообще откуда, из какой газеты «Правда»? Почему борцы с «коряковщиной» думают, что травля журналиста Корякова поможет Антонине?

VII.

Когда Кирилл Мартынов сообщил в своем блоге, что его жена арестована, это сообщение продублировали десятки блоггеров. К концу третьей недели постов в поддержку Антонины стало заметно меньше: агрессивная активность одних вызывает неловкость других. «Изначально была просьба от друзей разместить ссылку, я и разместил, а потом столько накрутили по поводу этого дела, что только успевай разгребать» - это из дневника киевского блоггера Юлия Чиркова. Оправдываясь за эту неловкость, один из наиболее активных защитников Антонины Федоровой, член Общественной палаты Алексей Чадаев, пишет у себя в блоге: «Я понимаю, от чего перекорежило, к примеру, того же Кашина в связи с этой историей. Ровно от того же, от чего и еврочиновников при виде разбитых витрин в центре Таллина. Это ощущение новой, неуправляемой (и лишь в этой мере деструктивной) энергии рождающейся субъектности. Слепой и грубой силы, попросту говоря. Но ее слепота и грубость - просто следствие необразованности и неопытности в такого рода делах; когда вызов уже оформился, а отвечать на него грамотно субъект еще не в состоянии. Вот и лупит «по площадям», без фокусировки на конкретную достижимую цель».

Чадаев прав. Новая неуправляемая (и потому деструктивная) энергия, слепая и грубая сила - именно ее почему-то принято называть гражданским обществом; словосочетание «гражданское общество» симпатичнее звучит. Так когда-то бандитов называли рэкетирами, наемных убийц киллерами, а (если брать более свежие примеры) отмену социальных льгот - монетизацией. В самом деле, зачем лишний раз травмировать людей?

Другое дело, что если не травмировать, то столкновение со скрывающейся за политкорректными синонимами реальностью способно травмировать уже самих политкорректоров. Знаменитый шансонье Михаил Круг, надо полагать, был изрядно удивлен, когда к нему в дом вломились буквальные герои его песен - без излишних рефлексий, напомним, его расстрелявшие. Представляет ли Алексей Чадаев себя на месте следователя Колодкина или журналиста Корякова – хотя бы героем статьи «Чадаевщина»? Уверен ли он, что «необразованность и неопытность в такого рода делах» станет достаточным аргументом в оправдание тех, на чьем пути он по той или иной причине встанет?

VIII.

За всеми этими спорами судьба самой Антонины Федоровой превращается в нечто второстепенное. Антонина, безусловно, может оказаться невиновной, хоть это и не настолько очевидно, как принято считать среди ее защитников. Вот только для прокуратуры дело Антонины – уже не просто рядовое происшествие, подлежащее расследованию и последующему рассмотрению в состязательном процессе, а почти вопрос выживания. Признать собственную неправоту в такой ситуации – значит расписаться в том, что защитники Антонины правы абсолютно во всем, а их активность давно уже вышла за пределы этого частного дела. Новгородский губернатор Прусак, например, так и не узнал бы о том, что во вверенной ему области судят несчастную мать – теперь наверняка узнает, да и как иначе – пишет же член Общественной палаты, что «в Новгороде по-старинке "из тени" рулят, прикрываясь какой-нибудь вывеской системы "прусак"». Неприятно быть вывеской. Хочется оставаться губернатором. Может быть, даже любой ценой.

Вот только объяснить, что к этой стенке прокуроров и чиновников приперла та самая «неуправляемая энергия рождающейся субъектности», никто никому не сможет. Да и незачем, в принципе.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: