Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

НАСУЩНОЕ Волга
на главную 20 июля 2007 года

Драмы

ДЕРИТЕСЬ МОЛЧА

PR-сопровождение превращает борьбу с экстремизмом в посмешище

“Российская газета» опубликовала составленный Росрегистрацией официальный список литературы, признанной экстремистской и запрещенной к распространению в России. Ничего нового в списке нет - все перечисленные в нем произведения уже признавались экстремистскими российскими судами. Да и вообще, чтобы понять, что брошюра Добровольского «Иудохристианская чума» или ваххабитская «Книга единобожия» Мухаммада ибн Сулеймана ат-Тамими - это экстремизм, не нужно ни судов, ни «Российской газеты».
Иными словами, никакой практической пользы в списке нет, а интерес общественности к нему, очевидно, вызван его литературными качествами, благодаря которым он, безусловно, является законченным концептуальным произведением.
Опыт составления реестров запрещенной литературы в постсоветской России уже есть. Наиболее преуспел в этом смысле Госнаркоконтроль, неоднократно публиковавший перечни книг, якобы пропагандирующих наркоманию, и даже сумевший таким образом фактически уничтожить издательство «Ультра. Культура». При этом связь между запретом, наложенным на книги вроде «Штурмуя небеса», и статистикой потребления тяжелых наркотиков вызывает большие сомнения. Несомненно другое: тот, кто не знал о существовании подобной литературы, теперь узнал о ней, а заодно убедился в том, что сильная и богатая силовая структура, так и не сумевшая побороть наркомафию, готова вполне унтерпришибеевскими методами бороться с, в общем, безобидными писателями и издателями.
По сравнению с антилитературными акциями Госнаркоконтроля список, опубликованный «Российской газетой», - безусловный шаг вперед. Перечни экстремистских книг предполагается выпускать регулярно (каждые полгода), и можно предположить, что ушлые издатели будут выкупать строчки в этих списках, подобно тому как уже сейчас покупают для своих новинок места на полках «Лучшие продажи» в магазинах. И строчка в «черном списке» будет стоить по крайней мере не дешевле строчки в списках бестселлеров - в России запрещенный товар всегда продавался лучше, чем какой-либо другой. Интересно проследить, например, рыночную судьбу фильма «Вечный жид» (он тоже включен в список «Российской газеты»): почему-то думается, что желающих увидеть эту картину после публикации списка окажется гораздо больше, чем могло быть раньше. Очевидно, появятся авторы, заранее планирующие включение своих произведений в экстремистский список, - что-то вроде рок-групп, специально пишущих музыку в формате «Нашего радио». Российский книжный рынок давно страдает от недостатка ярких авторов и литературных сенсаций, хватается за любого «Гастарбайтера». Экстремистские списки вполне способны его оживить. А уж если какое-нибудь прогрессивное молодежное движение решит поддержать борьбу с экстремизмом, сжигая на площадях запрещенные книги, можно будет говорить о своего рода фабрике бестселлеров (по аналогии с «Фабрикой звезд»; см. опыт борьбы «Идущих вместе» с Владимиром Сорокиным).
Жизнь показывает - любое PR-сопровождение антиэкстремистских акций превращает их в объект насмешек и приводит к результату, который прямо противоположен желаемому. Дело даже не в специфических талантах российского чиновничества, способного своими усилиями дискредитировать любое, самое благородное начинание, - просто закон запретного плода никто не отменял.
В эпоху пиара он работает по полной. Получается замкнутый круг. Не назвав по имени, нельзя обозначить врага, называние делает ему рекламу. В первом случае борьба идет с пустотой, во втором - на пустом месте создается проблема. В этом, собственно, драма. Но есть и утешение: страны, раньше нас освоившие пиар и ставшие его жертвой, уже смирились с такой безысходностью.
О. К.


СЕМИЛЕТКА ОЖИДАНИЯ
Проблема-2014
Дефицит свободно конвертируемых в мире общенациональных успехов (в политике, спорте, шоу-бизнесе, просто бизнесе и т. п.) в последние годы стал для российского общества хроническим. Строго говоря, такие успехи по-настоящему закончились гораздо раньше, чем десять лет назад, но только в начале XXI столетия Россия ощутила болезненную потребность в хоть каких-нибудь победах и прорывах. Поскольку удовлетворить эту потребность оказалось нечем, быстро нашелся гораздо менее честный и гораздо более пошлый ее заменитель: теперь любое международное состязание (от чемпионата мира по футболу до именно в эти годы ставшего таким популярным в нашей стране конкурса «Евровидение») для россиян вообще и федеральных телеканалов в частности превратилось в очередной повод для, в общем-то, постыдных разговоров о том, что никто нас не любит, все презирают, засуживают, вредят. Образ «врагов России», которые постоянно подстраивают нам поражения в песенных конкурсах, срывают сделки между «Северсталью» и «Арселором», провоцируют революции в сопредельных странах и так далее, - этот образ в последние годы стал, пожалуй, самым распространенным стереотипом российского общественного сознания.
Наверное, именно поэтому эхо решения проходившей в Гватемале сессии Международного олимпийского комитета оказалось настолько оглушительным: привыкшая к постоянным поражениям во всех возможных сферах Россия прильнула к телеэкранам (рейтинги гватемальских трансляций каналов «Первый» и «Спорт» превысили 50%), ожидая очередного провала. Вместо провала, однако, свершилось чудо: с перевесом в четыре голоса российский курорт Сочи обошел южнокорейский Пхенчхан и стал столицей зимней Олимпиады 2014 года. Впервые в пост­советской истории и всего лишь второй раз за всю историю олимпийского движения (после Москвы-1980) Россия примет Олимпийские игры.
Олимпийский регламент устроен так, что место проведения очередной Олимпиады определяется за семь лет до ее начала. И это значит, что на ближайшие семь лет город Сочи станет неиссякаемым источником всевозможных новостей, чаще всего плохих. Мы наверняка не раз услышим о том, что олимпийские объекты не могут быть сданы в срок, что деньги, выделяемые на организацию Олимпиады, бессовестно разворовываются подрядчиками и чиновниками, что уникальный заповедник из-за олимпийских строек находится под угрозой, что российская школа зимних видов спорта, прежде всего хоккея и фигурного катания, исчерпав запас советской прочности, вот-вот окончательно погибнет. Да и сам северокавказский регион, частью которого является курорт, несмотря на все антитеррористические успехи последнего времени, вполне может основательно полыхнуть. Семилетка олимпийского ожидания рискует превратиться в самую драматичную - и очень долгую - медийную историю десятилетия, превосходящую по взрывоопасности и потенциальной скандальности все нынешние долгоиграющие проблемы, включая «проблему-2008». Уже сейчас интрига вокруг персонального состава координационного комитета «Сочи-2014» почти превосходит по напряженности интригу вокруг имени будущего президента, тем более что, по одной из версий, именно будущий преемник и возглавит этот комитет.
Есть, впрочем, другая версия. Согласно ей, комитет возглавит не будущий президент, а, наоборот, уходящий, и прежде всего для того, чтобы на семь лет вперед стать источником одних только хороших новостей. Тогда все объекты будут сдавать в срок, воровство рассеется, как сон, как утренний туман, хоккей с фигурным катанием немыслимо процветут, и на границе с сожженной войной Абхазией возникнет незыблемый рай с развитой, евростандартной инфраструктурой. Драма выйдет с хорошим концом. И тогда выяснится, что все вековые беды Родины, которые нельзя ни одолеть, ни изжить, можно снять одним решением, принятым в далекой Гватемале.
Ю. Л.


ЗАТЕЙЛИВАЯ НЕЖНОСТЬ

На смерть Дмитрия Александровича Пригова

Школьником, в смутном и романтическом 1991 году, я купил где-то по случаю альманах под названием «Личное дело». Эта быстро зачитанная мной до состояния полной негодности книжка ушла по рукам, но осталась в памяти: именно там я впервые прочел Дмитрия Александровича Пригова и осознанно полюбил его сочинения.
Знаменитая фотография «поэт в телефонной будке» и подборка текстов из числа классических: Милицанер, Таракан, Беляево, Рейган, азу, килограмм салата рыбного, когда в матросочке нарядной и еще одно, чудесное, которое служило мне этаким нравоучением еще в детстве, дома:

Только вымоешь посуду
Глядь - уж новая лежит
Уж какая тут свобода
Тут до старости б дожить
Правда, можно и не мыть
Да вот тут приходят разные
Говорят: посуда грязная -
Где уж тут свободе быть.

Запомнив этот стишок сразу и на всю жизнь, как я могу считать Пригова «авангардистом», «постмодернистом», производителем «артефактов» etc? Для меня он подлинно лирический поэт, чьи лучшие тексты, моментально заучиваемые наизусть, утверждают как раз все то, что отрицает «современное искусство» и к чему с такой иронией относился сам Дмитрий Александрович как теоретик - прямое и чувственное авторское высказывание, вдохновение и затейливая, неожиданная нежность и метафизический масштаб, отчетливо видный сквозь нехитрые ширмы иронии или «концепта».
Послушайте, к примеру:

Господь листает книгу жизни
И думает: кого б это прибрать
Все лишь заслышат в небе звук железный
И, словно мыши, по домам бежать
А Он поднимет крышу, улыбнется
И шарит по углам рукой
Нашарит бедного - а тот дрожит и бьется
Господь в глаза посмотрит: Бог с тобой
Что бьешься-то?

Примечательно, что лет двадцать назад эти строчки вполне могли бы восприниматься как нечто ерническое, рационалистически «сделанное». Но время расставило все по местам еще при жизни Дмитрия Александровича - и Господь, поднимающий крышу блочной, наверняка, коробочки, выглядит под его пером устрашающе, нежно, величественно, как угодно, но только не пародийно. Возможно, концептуализм как «направление» в каком-то смысле проиграл, потерял актуальность; но произошло это именно в силу того, что Пригов как поэт, и поэт истинный, - победил, и ровно таким он навсегда с нами останется.
Его физическая жизнь, меж тем, оборвалась трагически рано, ибо его всегда хотелось представить и 90-летним, но по-прежнему бодрым и неутомимым. Но, увы, как сказано в еще одном его тексте:

Мама временно ко мне
Въехала на пару дней
Вот я представляю ей:
Это кухня, туалет
Это мыло, это ванна
А вот это тараканы
Тоже временно живут
Мама молвит неуверенно:
Правда временно живут? -
Господи, да все мы
временны!

Впрочем, и живой его образ - важен ничуть не меньше, чем обаяние его дивной, стоически невозмутимой лирики. Дмитрий Александрович Пригов был исключительно тонким, умным и обходительным господином, умел не только говорить, но и слушать, и с каким-то редким, старомодным уважением относился к любому, даже и вполне случайному собеседнику. В этом смысле его непременное обращение ко всем по имени-отчеству только на первый взгляд казалось все тем же «концептом», а в действительности было жестом заинтересованного почтения и глубокого такта, с которым Дмитрий Александрович воспринимал нашу бурную и печальную реальность.
Лет семь назад, во время встречи Нового года в одном из московских артистических заведений я, слегка подвыпив, рассказал Пригову о том, что категорически не согласен с решениями литературных жюри, обошедших в тот год его мемуары «Живите в Москве» (замечательные, к слову) каким-то очередным букером.
- Ну вот вы вырастете большой и дадите мне все премии, - отвечал он, улыбаясь.
И вот я вырос - но не успел этого сделать.
Дмитрий Ольшанский


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: