Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ГРАЖДАНСТВО Первая мировая война
на главную 3 августа 2007 года

Программная трагедия

Зачем убивают русских в Ингушетии


I.
Мустапа Хашиев, 35 лет. Ингуш, сержант ППС милиции Сунженского района Ингушетии. Сейчас - пациент травматологического отделения Сунженской райбольницы. Лицо и живот - в пятнах зеленки. 18 июля, когда на русском кладбище произошел взрыв, Мустапа совершил подвиг - закрыл собой благочинного православных церквей Ингушетии иеромонаха Варлаама. Священник не пострадал, а Мустапа лежит с осколочными ранениями в больнице и ждет, когда его переведут в госпиталь в Москву, чтобы сделать операцию. Бомба была начинена автоматными патронами, и в туловище Мустапы с десяток осколков.
Саид и Майя Дакаевы. Чеченцы, беженцы из Грозного. Живут прямо у ограды кладбища. Он водитель КамАЗа, сейчас не работает, болен. Она бухгалтер в автошколе. Накануне взрыва у Дакаевых попала под машину корова - насмерть, и Майя сразу подумала, что это к беде. После того как кладбищенский сторож дед Витька уехал жить к сестре в Москву (на кладбище похоронена Витькина мать, и дед говорил, что уедет только вместе с ней, Саид даже был готов отвезти прах Витькиной матери в Москву на своем КамАЗе, но сестра в конце концов уговорила Витьку, и он уехал один), Саид ухаживает за могилой Витькиной матери, а заодно сторожит само кладбище. У кладбищенских ворот две скамейки, по вечерам там собирается молодежь, пьет пиво или вино - то ингушская компания, то русская. Русских Саид не трогает, а ингушей гоняет всегда, потому что пьянствовать на чужом кладбище нехорошо, а с русскими пускай разбираются их родители, Саид не лезет в русские дела.
Анжела Алексеева. Русская, продавщица в коммерческом ларьке. Зарплата - две тысячи рублей в месяц. Раньше была одна тысяча, но этой весной хозяйка-ингушка повысила жалованье вдвое, потому что на тысячу прожить невозможно. На две, впрочем, тоже, и Анжела хотела продать две из четырех комнат своей квартиры в трехэтажном доме в центре Орджоникидзевской. Эту квартиру покойному отцу Анжелы, ветерану милиции, дали после того, как он написал Брежневу письмо с жалобой на плохие жилищные условия. Сейчас Анжела живет с сестрой и дочерью в четырех комнатах. После убийства семьи Терехиных продавать полквартиры передумала - боится, что ее ограбят. Самих Терехиных Анжела не знала, но Людмила была учительницей младшего сына хозяйки ларька, в котором работает Анжела, и та попросила продавщицу сходить на похороны за нее - ингушским женщинам на кладбище ходить не положено. На похоронах Анжела была далеко от места взрыва, и ее не задело осколками, но когда кто-то из милиционеров закричал «Бегите все!», она побежала, споткнулась и, как говорит сама, «убилась» - на левом плече и на левой скуле большие синяки. Анжела давно хочет уехать из Орджоникидзевской, но родственников в России у нее нигде нет, и она, кажется, уже почти смирилась с тем, что ей и дальше придется жить в этой станице.
Ашат Дашаева, она же баба Зура, 76 лет. Чеченка, беженка из Ачхой-Мартана. Торгует мукой на улице Грозненской рядом с домом Терехиных. Первый год после переезда в Орджоникидзевскую жила в этом доме вместе с Людмилой и ее детьми. С ними жил и слепой от рождения брат Людмилы Сергей. В ночь убийства его почему-то не тронули, после похорон Сергея забрала к родственникам в Кисловодск старшая дочь учительницы Аня. Аня больше не собирается возвращаться в этот дом, все вещи уместились в одну «газель». Через незанавешенные окна можно разглядеть пустые комнаты с кроватями, на которых были убиты спящие Терехины. На подоконнике стоят три стопки с водкой, накрытые кусочками черного хлеба - один кусочек толстый, два потоньше. Уезжая, Аня бросила во дворе пса Джека. Джек остался один среди школьных парт, составленных в большой поминальный стол, и выставленных на улицу, чтоб не завяли, цветов в горшках с табличками «Герань зональная», «Бегония ярко-красная» и т. д.
Теперь Джека кормит баба Зура - бросает ему куски мяса издалека, близко подходить боится. Джек злой, слушался только Людмилу, а теперь никого не слушается.
Абухан Кагерманов, 64 года. Горский еврей. Сосед Терехиных (дом 74 по улице Грозненской разделен на две половины). В ночь убийства проснулся оттого, что слепой сосед бил кулаками в железные ворота, звал на помощь. Абухан вызвал «скорую» и милицию, он же опознавал убитых. Жена-ингушка в ту ночь была в Пятигорске - она торгует на рынке, как раз поехала в Пятигорск за товаром. Сейчас жена у родственников в Барсуках - это соседнее с Орджоникидзевской село. Возвращаться боится, говорит, что никогда не вернется в этот дом, и Абухан не знает, как ему быть дальше.

II.
Эти люди могли бы стать героями большого добротного репортажа о жизни многонациональной станицы, в которую пришла беда. Тем более - такая беда.
Людмилу Терехину и ее детей убили в ночь на 16 июля семью выстрелами из пистолета. Через два дня, во время похорон Терехиных, на кладбище взорвалась граната на растяжке - девять пострадавших, учительнице Раисе Беручевой (которая и зацепилась за эту растяжку) оторвало ногу, сейчас она находится в московской клинике - дорогу и лечение оплатили ингуши.
Вообще-то в Ингушетии кого-нибудь убивают или что-нибудь взрывают практически каждый день. Но эти ежедневные убийства и взрывы давно ни на кого не наводят ужас - слишком точечно направлены они против силовиков и чиновников, обычные же люди к терактам давно привыкли и совсем их не боятся. Убийство Терехиных и взрыв на кладбище не укладываются в этот контекст: оказывается, Ингушетия привыкла не ко всему.
Орджоникидзевская (бывшая Слепцовская) - самое большое село в России и, вероятно, во всем мире: население 65 тысяч человек. Расположение станицы - следствие давней проблемы ингушского народа, которую местная историография называет казачьей чересполосицей. Казаки селились в этих местах так, чтобы разделить ингушские поселения своими станицами и в конечном итоге покорить все горские земли. После прихода Дудаева к власти в Чечне в Орджоникидзевскую бежали оттуда русские и те чеченцы, которые не хотели воевать с русскими. Сюда же ехали ингуши из Пригородного района Северной Осетии после того, как там осенью 1992 года начались боевые действия, закончившиеся полной деингушизацией района. Отношения с осетинами для Ингушетии - наверное, самая больная тема, может быть, даже больнее, чем депортация 1944 года. На базаре местные сплетники болтают, что за убийствами стоят осетины, но это именно болтовня, ничем не подтверждаемая. В Осетии об ингушах тоже говорят много разных гадостей.
На главной площади - братская могила основателей колхоза имени Ленина и примкнувшего к ним чекиста Крапивина, зарезанных в 1931 году, большой дворец культуры с колоннами и билборд с портретом нового национального героя Ингушетии - чемпиона-дзюдоиста Магомета Джабраиловича Кукурхоева, обвешанного чемпионскими медалями и ингушскими орденами. По площади гуляют влюбленные парочки, и двое ингушей-дежурных по районному управлению, только что получившими лицензию МЧС, сидя у дверей своей будки, что-то кричат парочкам по-ингушски. Те, ужасно смущаясь, спешат скрыться в аллеях парка за братской могилой.
Русское кладбище, на котором произошел взрыв. Железные ворота, всегда закрытые - но не на замок, а на кусок толстой проволоки, чтобы люди могли ходить на кладбище, а коровы нет. Кресты частью деревянные, но больше железные, сваренные из водопроводных труб, выкрашенных ярко-голубой краской - той самой, которой на юге России так любят красить заборы и ворота.

III.
Милиционер-ингуш закрыл собой русского священника, бабушка-чеченка кормит осиротевшую собаку, торговка-ингушка переживает смерть соседей так, что боится возвращаться домой, чеченская семья охраняет русское кладбище, и все совершенно настоящее, без всякого насильственного позитива, приезжай и смотри - вот он, межнациональный мир, который хотят уничтожить террористы. Добротный и красочный репортаж о жителях Орджоникидзевской, переживших две подряд страшные трагедии, наверное, стал бы прекрасной иллюстрацией к официальной версии причин случившегося, которая сводится к тому, что террористы-ваххабиты целенаправленно убивают русских, чтобы сорвать начатую президентом Ингушетии Муратом Зязиковым программу возвращения в республику русского населения. Эта версия, по большому счету, напрашивается и без подсказок официальных лиц: в самом деле, а зачем еще нужны эти убийства и взрывы?
Однако есть в этой стройной версии одно слабое место. Дело в том, что никакое русское население в Ингушетию, конечно же, не возвращается и возвращаться не собиралось. И рано или поздно республиканским властям придется отвечать в Москве на, в общем, простой вопрос: на что были потрачены деньги, выделенные на возвращение русских. В такой ситуации именно им, республиканским властям, очень кстати пришлась трагедия в Орджоникидзевской. Майя Дакаева говорит, что в утро похорон ее удивило огромное количество милиционеров вокруг кладбища - понятно, что после убийства меры безопасности должны быть усилены, но в тот день они были усилены как-то слишком. «Как будто знали, что будет взрыв», - говорит женщина.
Мустапа Хашиев вместе с другими районными милиционерами и саперами перед похоронами обследовал кладбище - никаких мин никто не обнаружил. Да и откуда им взяться, если на любой дороге Ингушетии буквально в пределах прямой видимости - милицейские посты, с оружием не проедешь. По дороге из Назрани в новую столицу Магас, а это всего четыре километра, - пост на выезде, пост на въезде и еще три поста между. Террористы всех подкупили? Источники в прокуратуре охотно рассказывают журналистам, что за взрывом стоят ваххабиты из отрядов полевых командиров Магомед-Башира Албакова и Хас-Магомеда Апиева; эта завораживающая абракадабра давно превратилась в обя­зательный признак любого теракта. Наверное, Магомед-Башир и Хас-Магомед очень скоро даже будут уничтожены, и тогда Ингушетия начнет заново осуществлять программу возвращения русских. До следующего теракта.

IV.
С тем, что терроризм - явление медийное, давно никто не спорит. Действительно медийное, а какое еще? Закон с некоторых пор запрещает СМИ предоставлять террористам трибуну - то есть бородатый злодей, обещающий перед телекамерами всех зарэзать, навсегда стал достоянием истории. Что-то похожее не так давно произошло с рекламой пива - в ней запретили использовать «образы людей». Но реклама мало того что никуда не делась, так еще и стала более яркой и запоминающейся, потому что ролик с образами людей любой дурак снимет, а ты попробуй без людей - это требует особого мастерства.
Есть ощущение, что и террористы, подобно авторам рекламы пива подстраиваясь под очередные антитеррористические меры, стали более изобретательными. И достигнутый убийством и взрывом в Орджоникидзевской эффект - списание на ваххабитов ответственности за то, что русские не возвращаются в Ингушетию, - вполне мог как раз и быть той целью, которую преследовали организаторы терактов. А значит, пресловутые Магомед-Башир и Хас-Магомед тут либо совсем ни при чем, либо действуют заодно с людьми, которых при всем желании в ваххабизме заподозрить очень трудно.
Собственно, именно поэтому нет совершенно никакого резона делать несчастных обитателей Орджоникидзевской героями добротного хорошего репортажа. Зачем? Все и так слишком очевидно и слишком жутко.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: