Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ВОИНСТВО Первая мировая война
на главную 3 августа 2007 года

Амнезия

Ни славных дат, ни памятных мест, ни героев


I.
«Первая мировая война показала всю гнилость царского самодержавия». Был такой штамп у советской пропаганды. Пропаганда эта всех замучила.
С «масскультовой» точки зрения Первая мировая - вообще странная война. Тогдашний агитпроп придумал ей название Вторая Отечественная (первая - 1812 год), следующий агитпроп - Империалистическая. А потом она как-то выпала из памяти. Хотя мы потеряли на ней 2,25 млн убитыми, больше - только в Великую Отечественную. А продолжалась она даже дольше Великой Отечественной, поскольку сразу переросла в Гражданскую.
Выпала; и этот факт нельзя списать на один только советский агитпроп. Просто такая это была война. Она была позорно проиграна и ввергла страну в беспрецедентную катастрофу, последствия которой мы расхлебываем до сих пор и, видимо, не расхлебаем никогда. Конечно, это поражение вроде бы не отменяет необходимости почтить па­мять погибших и сделать некие «исторические отметки» в календарях, книгах и на местности. Однако объективно это чрезвычайно сложно.
В известный момент мы впали в обожествление периода русской истории перед катастрофой 1917 года (да, впрочем, и периода после нее, у нас это как-то сочетается). В частности, русской армии, из которой выросла Белая Армия. Поэтому указанные пропагандистские штампы исчезли и даже сейчас не возродились, хотя многие советские клише вернулись в нашу жизнь.
А между тем Первая мировая война на самом деле показала всю гнилость царского самодержавия. Пожалуй, это самая позорная страница российской истории вообще.
И у этой войны действительно нет и не может быть памятных дат, по крайней мере для нас. На Западе празднуют день окончания войны - 11 ноября. Для англосаксов и французов все ясно, для них это День победы. Немцы в этот день «отмучились»; к тому же эта нация, организовавшая и проигравшая обе мировые войны, находится в состоянии перманентного самоуничижения, ей положено праздновать собственные поражения. У нас нет даты, за которую можно зацепиться. Мы не можем даже, по примеру египтян, отмечать день начала войны в качестве Дня победы. Египтяне 6 октября 1973 года блестяще провели операцию по форсированию Суэцкого канала и прорыву линии Бар-Лева. Им этого хватило для праздника, хотя в итоге войну они по традиции Израилю проиграли.
Непонятно даже, какой день применительно к России считать днем начала Первой мировой. День выстрела в Сараево? Абсурд. День начала мобилизации в России? Абсурд не меньший. День начала боевых действий вообще (на Западном фронте)? А мы при чем? День начала боевых действий на нашем фронте? Война уже шла, к тому же наше начало вышло весьма плачевным.
Тем более невозможно определить день конца войны. День «Великого Ок­тября»? День «похабного Брестского мира»? Мы, кстати, и так отмечаем день великого драпа бывшей русской армии в качестве Дня защитника отечества, что нельзя определить иначе как кощунство. Пожалуй, дополнительно праздновать этот позор ни к чему. Наоборот, отменить бы уже наконец гнуснейшее 23 Февраля.
И памятных мест нет у этой войны. Во-первых, по причине отсутствия побед. Во-вторых, нынешнюю территорию России война вообще не затронула. Она шла в Латвии, Литве, Польше, Белоруссии, Украине, Румынии, Молдавии. Исключение только одно - в са­мом начале 1-я армия генерала Ренненкампфа (это русский генерал, а не немецкий, как многие подумали) вторглась в Восточную Пруссию. Где, правда, пробыла не очень долго. Парадокс в том, что русская территория, с которой пошла в бой 1-я армия, сегодня принадлежит Литве, а территория Восточной Пруссии («оплота германского милитаризма»), куда она вторглась, сегодня является Калининградской областью РФ. То есть, проецируя историю на современность, мы с чужой территории вторглись на свою. Вот разве что этому парадоксу и ставить памятник. Стоило бы, наверное, возвести стелу на месте гибели армии Самсонова, но это место сейчас находится на территории Польши. Можно было бы отметить монументом Брусиловский прорыв, но сейчас это Западная Украина. Нынешняя политика не позволит чтить ту память.

II.
Россия на протяжении своей истории очень много воевала. И не раз проигрывала - но, видимо, никогда не проигрывала так позорно. Нечто сравнимое имело место, пожалуй, лишь в период смуты начала XVII века, но и из нее мы все-таки вышли победителями, причем своими силами. Выиграть у монголов в XIII веке было просто нереально, настолько великолепной армией они тогда обладали; при этом русские сопротивлялись героически и на самом деле защитили Европу, существенно ослабив монгольские войска. Крымскую войну, конечно, проигрывать не следовало, но и здесь армия Российской империи продемонстрировала безусловный массовый героизм, нанеся противнику очень серьезный урон. О каком-либо наступлении англичан, французов и турок в глубь России после взятия ими Севастополя не могло быть и речи, настолько тяжело им далась победа.
Тревожным звонком стала русско-японская война. Но при огромных претензиях к высшему политическому и военному руководству к войскам особых претензий не было. Они по традиции сделали все, что могли - в том положении, в которое их поставили начальники.
Первая мировая, безусловно, стала коллективным европейским сумасшествием. Никаких реальных серьезных причин устраивать эту дикую бойню не было. Причины ее, видимо, иррациональны. При этом Антанта никак не могла эту войну проиграть.
«Центральные державы» (изначально таковыми были только Германия и Австро-Венгрия, Турция и Болгария присоединились к ним позже) были обречены на поражение. Они были зажаты между неуязвимой Великобританией с ее гигантской колониальной империей, обладавшей неисчерпаемыми ресурсами и мощнейшим флотом, обеспечивавшим доставку этих ресурсов (и одновременно полную блокаду Германии), - и Россией с ее безбрежной территорией, столь же неисчерпаемыми ресурсами, природными и людскими, и мощной, закаленной в боях армией. С британской стороны добавлялась еще и Франция с колониальной империей, не намного меньшей, чем британская, и тоже с мощными армией и флотом. Единственным преимуществом немцев и австрийцев оказалась возможность маневра силами по внутренним операционным линиям, но этого было совершенно недостаточно для принципиального изменения ситуации.
Даже если бы немцы сумели реализовать свой первоначальный замысел (план Шлиффена) - быстрый разгром Франции (изначально именно она казалась слабым звеном Антанты), ее полный захват и перенос всех сил на Восточный фронт, - это не могло их спасти. Британия оставалась неуязвимой за Ла-Маншем, ее флот продолжал обеспечивать полную изоляцию Германии. Россию разгромить также было невозможно из-за размеров ее территории и ресурсов. Тем более что в то время танков не было, а автомобили были экзотикой. Армия двигалась со скоростью человека (пешего шага), в лучшем случае - лошади с седоком. Соответственно, наступление в глубь России перспектив не имело. Теоретически. Практически, как выяснилось, очень даже имело.
Немцы не смогли выполнить план Шлиффена, поскольку изначально стали выполнять его не так, как задумал сам Шлиффен (начальник немецкого Генштаба в 1901-1905 годах). Они даже Париж не взяли, не то что не оккупировали всю Францию. Они увязли в позиционных боях на севере этой страны. Позиционный тупик Западного фронта стал истинным кошмаром для обеих сторон. Оборона оказалась гораздо сильнее нападения. Армии зарылись в землю, протянули от побережья Северного моря до швейцарской границы ряды колючей проволоки и минные поля - и наступление стало почти невозможно. И немцы, и англо-французы несколько раз пытались организовывать генеральные наступления, однако они выливались в чудовищные бойни с сотнями тысяч погибших с каждой из сторон. Продвинуться вперед в лучшем случае удавалось на несколько десятков километров за несколько месяцев.
Такая война была чрезвычайно тяжелой со всех точек зрения, но она неизбежно вела к победе Антанты. Просто потому, что ресурсы к ней поступали из-за моря бесперебойно, а к немцам не поступало ничего. Немецкая подводная война стала для союзников крайне неприятным сюрпризом и создала им огромные проблемы, однако о полном блокировании Британии и Франции даже в самые тяжелые ее периоды речь не шла, а ресурсов у немцев не прибавлялось. Немцы очень старались создать надводный флот, сравнимый по силам с английским, но и здесь ничего не получилось. Это наглядно подтвердило Ютландское сражение, которое немцы в тактическом плане у англичан выиграли. После чего, однако, морская блокада Германии стала еще крепче. Увы, у Антанты было слабое звено, коим оказалась не Франция, а Восточный фронт. То есть мощная, закаленная и крайне неприхотливая русская армия. Именно она и проиграла все, что можно, что чуть не привело к поражению Антанты в целом.

III.
Говорить о том, что мы были не готовы к той войне, - полный абсурд. С одной стороны, в сиюминутном плане к войне были не готовы все ее участники. Война не имела реальных причин, поэтому стала внезапной для всех. С другой стороны, перед этим мы как минимум десять лет целенаправленно готовились именно к такой войне. Даже во время войны с Японией лучшие войска оставались на Западе, потому что мы постоянно готовились сражаться против Германии и Австро-Венгрии. Планы этой войны были детально разработаны русским Генштабом. Более того, в августе 1914 года мы оказались в самом выгодном положении: немцы бросили почти все силы (1,6 млн из 1,8 млн человек) против Франции, - Россия, против которой осталось 200 тыс. немцев и 850 тыс. австро-венгров, могла проводить мобилизацию и развертывание войск в оптимальном режиме. Тем не менее мы сразу начали с катастрофы.
До сих пор наши историки повторяют, что русская армия в Восточной Пруссии пожертвовала собой, чтобы спасти Париж. На это можно сказать, что, во-первых, своя армия была заведомо ценнее Парижа, и не надо так гордиться собственной глупостью. Во-вторых, это просто неправда. Немцы не взяли бы Париж из-за собственных ошибок, независимо от ситуации в Восточной Пруссии. В-третьих, такое ошеломляющее поражение, которое потерпела 2-я армия Самсонова, не может быть оправдано никакой спешкой. Она была окружена и полностью уничтожена меньшими по численности силами немцев. Это само по себе ненормально, но к тому же все наши части были регулярными, а у немцев до половины сил составлял ландвер - низкокачественные «внутренние войска», почти народное ополчение. Более того, в тыл немцам наступала 1-я армия Ренненкампфа, по силам равная самсоновской армии. Против нее немцы не имели вообще ничего. Катастрофическое поражение при столь благоприятном соотношении сил было очевидным признаком деградации верховного командования, которая достаточно быстро перекинулась на всю армию.
Упорные и неприхотливые русские не сумели даже зарыться в землю, как это удалось их европейским союзникам. Отдельные участки Восточного фронта могли застывать надолго, но по сравнению с Западным фронтом война на Востоке носила в целом маневренный характер, о котором англичане и французы могли только мечтать. И эта маневренная война неизменно приводила к нашим поражениям. Героизм солдат и офицеров, который в начале войны еще был обычным явлением, уже не помогал.

IV.
С героями Первой мировой - отдельная проблема. Очень много было роздано Георгиевских крестов и других наград, в подавляющем большинстве вполне заслуженно. Но общий итог войны смел всех героев. И сейчас пытаться искать и раскручивать тогдашние подвиги тоже оказывается занятием слишком искусственным. Герои и их подвиги ведь нужны «потомству в пример», как часть национального исторического мифа (миф - совершенно не обязательно синоним неправды). Пример того, как надо блестяще и умело побеждать. Или как умирать, побеждая, «смертью смерть поправ». Отсутствие победы делает примеры бессмысленными. Это чрезвычайно несправедливо по отношению к личностям героев (они-то все сделали для того, чтобы победа была), но такова объективная реальность. Ее невозможно поломать: если отрицать необходимость победы, из этого непосредственно следует, что герои вообще не нужны (подвиг ради подвига - какое-то психическое извращение), а нужно стадо, которое сразу сдается.
Причем если среди солдат и офицеров Первой мировой можно при желании отыскать множество героев, то в среде высшего командования с этим было совсем плохо - а как можно без героев полководцев? Высокообразованные генералы и адмиралы, имеющие фундаментальное образование, писавшие военно-научные труды, в ходе реальной войны продемонстрировали вопиющую недееспособность. У них была возможность сделать выводы из русско-японской кампании, которую нам как будто специально организовали в качестве репетиции: поражение «на сопках Маньчжурии», за пределами своей территории, было крайне болезненно психологически, но отнюдь не катастрофично стратегически. Но нет, не смогли. Трудов про «репетицию» написали много и быстро, но, видимо, не сумели понять написанного. Или даже не прочитали друг друга. Неудивительно, что потом и Гражданскую проиграли «наполеонам» вроде Ворошилова и Буденного.
Против Австро-Венгрии мы воевали более или менее успешно. В основном потому, что армия этой лоскутной монархии в значительной степени состояла из славян, которые в массовом порядке переходили на сторону русских - из них потом формировали целые корпуса, воевавшие уже на нашей стороне. Но даже это не обеспечило решительную победу. Немцы всегда успевали спасти союзников и в конечном счете выиграть даже те сражения, которые начинались успешно для нас.
Это относится и к Брусиловскому прорыву, единственной операции Первой мировой, канонизированной советской историографией. Операция началась очень хорошо, но закончилась «как всегда». Итоговые потери русских за полгода боев достигли 1 млн человек, немногим меньше, чем у противника. Максимальное продвижение наших войск составило около 150 км. Годом раньше немцы в ходе своего Горлицкого прорыва (в тех же самых местах, где произошел Брусиловский прорыв) менее чем за два месяца отбросили русские войска на 300 км, а вообще за кампанию 1915 года продвижение немецких войск на Восточном фронте местами достигало 500 км. Для сравнения: в ходе почти годичной бойни под Верденом на Западном фронте в 1916 году немцы продвинулись в итоге лишь на 50 км. Более того, в конечном счете Брусиловский прорыв привел даже к ухудшению нашего положения. Под влиянием первоначальных успехов русских в войну на нашей стороне вступила Румыния, которая традиционно создавала больше проблем своим союзникам, чем противникам. Немцы, австрийцы и болгары разгромили Румынию мгновенно, русские смогли удержать лишь небольшой кусок ее территории, что привело к значительному удлинению нашего фронта и бесполезному расходованию сил на защиту «ценного союзника».
Лишь на одном фронте русская армия воевала успешно - на турецком. Утешением это было слабым. Турки разгромили англо-французский десант на Галлиполийском полуострове в 1915 году, затем английскую группировку под Кут-эль-Амарой (находится на территории нынешнего Ирака) в 1916 году. То есть никчемной и бессильной их армия не была. Тем не менее это была далеко не немецкая армия.
Разлагавшийся тыл (всего через два года после начала войны во всемирной житнице не стало хватать хлеба) и постоянно отступающий фронт очень сильно влияли друг на друга. Возник своего рода самоподдерживающийся процесс, который естественным образом привел к семнадцатому году. И не большевики его организовали. Они воспользовались моментом и способствовали дальнейшему развалу армии и государства, но основная работа была сделана до них. Все постарались: как царский режим с его черной сотней, олигархами и официозным православием, так и разнообразные борцы с режимом, среди которых большевики в тот момент отнюдь не лидировали.

V.
Надо сказать, что России не впервые так не повезло с политическим режимом. Но впервые армия отказалась своим героизмом компенсировать разложение власти. Она взяла да и разложилась вместе с ней, потерпев крупнейшее поражение за всю историю (интересно, кстати, что первыми разлагались славяне, дольше всех держались разнообразные «инородцы»). После чего страна пошла вразнос. Большевики сначала поспособствовали доведению разложения до конца, а затем железом и кровью восстановили страну под своей властью. Для этого они заключили «похабный» (ленинское определение) Брестский мир, отдавший немцам огромные территории и ресурсы.
В результате Антанта оказалась под угрозой полного поражения. Перебросив все войска на Запад, захватив всю Францию и притом имея в своем распоряжении ресурсы России, Германия могла рассчитывать на почетную ничью с Британией с признанием сво­ей гегемонии в Европе и возвращением всех заморских колоний, которые союзники захватили в ходе войны. Для краха были и внутренние предпосылки: после «бойни Нивеля» (провального наступления французов в апреле 1917 года) во Франции возникла предреволюционная ситуация, напоминавшая российскую.
Тем не менее изнеженные европейцы, в отличие от стойких и неприхотливых русских, выстояли. Вопреки тому, что немцы благодаря Брестскому миру сумели удвоить свои силы на Западном фронте, доведя их до 4 млн чел. Европейцам помогли не умеющие воевать американцы, продемонстрировавшие поразительные способности к наращиванию вооруженных сил. Пе­ред вступлением в войну США в апреле 1917 года наемные американские ВС насчитывали 127,6 тыс. человек в сухопутных войсках и около 200 боевых кораблей. В мае 1917 года американцы ввели всеобщую воинскую обязанность, без которой вести серьезную войну невозможно в принципе, и перевели на военные рельсы промышленность. К осени 1918 года только в Европе находились 2 млн американских солдат и офицеров, ВМС США насчитывали 2000 боевых кораблей. Несмотря на полное отсутствие боевого опыта, янки внесли очень существенный вклад в победу Антанты на море и на суше. В итоге в революцию, ведущую к военному поражению, свалилась не Франция, а Германия. Подтвердилось, что она действительно не имела шансов на победу в войне в целом. Но Россию победить смогла.
В России, которую «проклятая» Антанта избавила от последствий похабного мира, тем временем развернулась Гражданская война, в которой Белая Армия показала себя достойной наследницей русской армии. Местами и временами она демонстрировала беспримерный героизм и силу духа, но в целом воевала так же, как и в Первую мировую. С тем же естественным финалом. Интересно, что к концу войны в Красной Армии служили больше царских офицеров и генералов, чем в Белой.
Позже такого с нашей армией не случалось. Политическое руководство в полном соответствии с национальной традицией неоднократно ставило ее в максимально неблагоприятные условия (финская, Великая Отечественная, афганская, чеченские войны), но армия, также в соответствии с традицией, по возможности компенсировала «недостатки» начальников своими достоинствами.
Вот такая война: без памятников, дат и героев. Зато с 2,25 млн трупов «непосредственно в ходе» и десятками миллионов трупов потом (с 1917-го по 1953-й), в виде прямого следствия. Конечно, такое событие можно было бы отметить Днем памяти и скорби, но, во-первых, возникает все та же проблема с датой, во-вторых, у нас этот день уже есть. А если его менять, то на 7 Ноября, которое хоть и стало прямым следствием Первой мировой, ассоциируется отнюдь не с ней.
Надо сказать, что, например, французы свой позор 1940 года тоже не отмечают. В качестве компенсаторной реакции ими придуман миф о Сопротивлении. Оно, конечно, имело место - но совсем не в тех масштабах, как о нем рассказывается сейчас. Насколько французы помнят 1940-й, сказать сложно. Но нам-то Первую мировую помнить необходимо. Слишком это тяжелый урок, чтобы его забывать. Как рассказывать о ней, в какой тональности - сложнейший вопрос. Правда, он применим практически ко всем событиям отечественной истории, как трагическим, так и триумфальным. Видимо, не найдя себя, мы его не решим.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: