Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ХУДОЖЕСТВО Земля
на главную 14 сентября 2007 года

Вас догонят
«Доказательство смерти» К. Тарантино. Скажи тете «До свиданья»

George Quintana. 1937Убей дуру.

Убей дуру. Убей. Сладкую булочку с полуприкрытыми веками, ритмично подергивающуюся в такт ей одной слышной музычке, - сколько раз увидишь ее, столько раз ее и убей. Дуру, что раковой опухолью накрывает твой мир, твою страну, твою вселенную - отнимая у тебя прошлое стремительно, как жидкость, и неотвратимо, как густая жидкость. Безошибочно распознав друг друга по загару, прыг-скоку, розовой майке с диснеевской лошадкой или словом «жасмин», по педикюру на высунутых в окно «шевроле» ходулях, желтые, белые, кофейно-мулатские, латино и прочие разноцветные дуры сливаются в ровную, покрытую напрасными словами лаву цветовой гаммы «желтый pink» и начинают трещать, трещать и трещать. Подтверждая убийственную догадку постиндустриальных времен о том, что большинству человеческих особей речь дана зря. Большинству не стоило брать палку и заниматься прямохождением, а следовало и дальше скакать по деревьям, чесаться под мышками и заниматься свальным приматским грехом.

Потому что говорить дура способна только о двух вещах: о том, как она вчера этому дала, а сегодня этому не дала, потому что ее опередила сучка дублерша Рики Сантаны, акуна матата ей по лбу, - и о том, как ей срочно, быстро, вот прямо сейчас надобно пописать. Останови этот сплошной трах и пис, Каскадер Майк, и имя твое отольется в веках, и на могилу твою будут водить пионеров - только мальчиков и только грамотных. Их будет мало, но все будут твои. Сделай это, брателло, - не потому, что будет поздно, поздно уже давно, ты не страж нерушимой границы с дурами, ты партизан в их глубоком тылу. И работать можешь никак не на победу, а только на нанесение максимального урона врагу.

Пусть их будет меньше.

Есть девочки в очечках, и они вне игры, потому что их не возьмут в один ручеек и одну тачку.

Есть девочки из бара, зараженные трахом и писом и медленно становящиеся дурами, - но они тоже вне игры, потому что иногда в глубине души любят старые мальчиковые фильмы вроде «Лихорадки на белой полосе» и «Три пинка в голову, часть 3».

Но чу! Шустрой стайкой - летящей походкой под одну и ту же песню «Битлз» O Baby, It‘s You (ша-ла-ла-ла-ла-ла-лаа), нагло перепетую какой-то из их породы мандой, вваливается твоя настоящая клиентура по дороге на озеро Дикое, куда мальчишкам вход воспрещен. «Вваливается» - это обман и иллюзия. Это ты, браза, в бар входишь, а дуры там живут: пьют, трут, зажигают, колбасятся, писают, снимают кэш с банкомата, трахаются на стоянке и обсуждают, как пописали и как потрахались. Просто вся планета их бар, и, перемещаясь из одного в другой по трассе, они создают постоянную плотность и звуковой фон «кекс прикольный, ну просто уписаться». Тут наступает твой час, Каскадер Майк, бери их в прицел объектива и щелкай напоследок - в майках Sugar Baby и блестящих порнографических сандальках, - щелкай в последний раз, чтоб молодость знала, а старость могла; давай, не всплакнет никто, об их смерти подруги расскажут равнодушным жвачным голосом «прикинь, да?», а у тебя будут новые звездочки на фюзеляже. Терпи и копи, тебе недолго напиваться содовым лаймом, пока они нагрузятся, набухаются и обдолбаются достаточно для вердикта судмедэкспертизы «Дуре дурово». А потом за руль, мертвый каскадерский крепеж, защитная сбруя, обгон-разворот и - сапогом из крокодиловой кожи в правую педаль до отказа. Честная лобовая, чтоб загорелая нога с педикюром долго скакала по мостовой.

И на карте их поганого мира «джага-джага» погаснут еще три-четыре звездочки - скверного мира, в котором «Техас» пишется через три икса, и «Мексика» пишется через три икса, а если нет больше слов с иксом, на стене просто мерцают четыре неоновых икса (и здесь глобализация! русское «х» и американское «икс» означают одно и то же - пис и трах; работай, Майк).

В тот миг, когда насмешливое равнодушие постмодерна, распотешив умников, обратило прочий подражательный мир в ленивую безэмоциональную скотину, когда с его помощью человек уравнял в правах мозг и его отсутствие, когда всем стало фиолетово по барабану и притом показалось, что библией этого отношения к жизни было «Криминальное чтиво», Тарантино снял фильм, в котором сквозь блабла и хихи проглядывает чистое авторское отношение крупных планов. Каскадер Майк попадает в кадр голубым глазом из-за мощного плеча с голубыми флажками в шашечку - глазом, изучающим врага. Квадратной челюстью со шрамом, перемалывающей чизбургер. Тяжелой лапой с голубым перстнем. Прической «Элвис отдыхает» (Курт Рассел играл Короля дважды). В дуре камера фиксирует только подвижную жопу: что еще есть у дуры кроме жопы в обрезанных под самую мохнатку джинсовых лохмотьях, вихляющейся в стиле «индивидуальный streap» под автоматную песенку Down in Mexico? Еще у нее есть напедикюренные ступни в шлепках - главный фетиш Тарантино, от которого он не в силах отказаться, даже изменив постмодерну и предав свою недоумевающую пивную аудиторию. Да, пародия на семидесятнический трэш Расса Майера вроде «Супермегер» и «Мочи их, киска!» (для тех, кто понимает, одна из дур одета в майку с главной эмблемой майеровского кино, где азиатка в черных джинсах и перчатках ломает руку очередному кексу). Да, полный комплект Майер-фенек: винил на игле, батарея стопок, музыкальный автомат, человек-с-лицом-Элвиса, общая атмосфера придорожной забегаловки. Да, по стенам развешаны постеры B-movies на французском и испанском, а саундтрек набит тарантиновским ретроубоем вроде Gangster Story или Paranoya Prima. Только вопреки железным законам жанра автор четко знает, кто козел, а кто пацан. И козлам в зале скучно. Они не могут понять, почему из ста минут (два по пятьдесят) девичьей болтовни на экране невозможно запомнить ни единого слова. Потому что это ваша болтовня, милые. Козлы думают, что Тарантино стареет, исписался и показывает былой класс только в финальной десятиминутке «Шлепни Каскадера Майка». А ему просто надоело быть вашим гуру: когда постмодерн перестает быть прогрессивным, его уничтожают - или по меньшей мере корректируют.

Вырванное признание: мы живем в одно время с гением, который способен не только фиксировать, но и управлять, и подчинять себе процесс. И этот гений не Ларс фон Триер, как было принято считать раньше. В «Бешеных псах», «Кримчтиве» и сценарии «Прирожденных убийц» стоял знак абсолютного равенства между внедренными стукачами, разбитными психопатами, копами-маньяками и киллерами-моралистами, но уже в «Убей Билла» с помощью постмодернистского инструментария рассказана сугубо классицистическая история расплаты и мести. И нет мозаичной многогеройности. И совершенно ясно, на чьей стороне автор. Безбожно талантливый злой даун с фантиками в кармане вырос в безбожно талантливого и осатанелого на свою целевую аудиторию-планктон дядьку. Он, конечно, может в дальнейшем осклабиться, сделать козью рожу и изобразить все сказанное хохмой на четыре кулака, но что-то подсказывает, что этого не случится. Смерть Каскадера от руки дур объясняется не игривым авторским произволом, а фатальным предчувствием собственной исторической обреченности. Скоро на планете не останется людей, способных по одной фразе угадать фильм (любой!). Скоро все заживут по принципу «Стань знаменитым, и Джулия Джунгли найдет тебя сама». Скоро все мальчиковые бэнды будут зваться «Пит, Дигги, Чаки и Тралула», и не останется имен, которые бы не напоминали сетевые никнеймы. Скоро парни со шрамом и без татуировки «человек-паук» будут вызывать лишь снисходительный гогот амеб: «Порезался, когда выпал из машины времени, и-го-го».

Вот на них, шана-бананах, хани-банях и бони-маронях, на своем фан-клубе с телячьими глазками, нависшим животиком и кривой от гама рожицей он и ставит четыре креста. И зря на постере они шествуют с востока в полудиске восходящего солнца уверенной поступью неуловимых мстительниц.

Вас, бэби, непременно догонят и обязательно дадут еще.

Женщине в мире Тарантино есть место в единственном случае: если она Смертоносная Гадюка. Если может плюнуть в насильника его собственным языком и кончить на брызжущем трупе мамопапиного убийцы. Если знает толк в массаже ступней. И если у нее есть хоть какой-то интерес кроме симпотных перцев и мобильных смайликов.

В свой последний боевой выход Каскадер Майк совершил смертельную ошибку. Он не разглядел под розовой майкой ничего кроме розовых сисек. Он тормознулся на педикюре и желтом платьишке чирлидерши с надписью Vipers (смерть, смерть овце!). Его подвела глобализация: униформа, расколбас, выпендрежные номерные знаки и непотребные солнечные очки. Дуры были наши, с Потылихи, право имеющие. Они тоже балдели от сериала Virgins и фильма «Авария, дочь мента». Они кончали на капоте доджа «Челленджер» 70-го года на скорости сто в час, а не в стоячем рекламном положении. Они знали огромную разницу между «покататься», «лихо погонять» и «тупая хрень с тремя восклицательными».

И даже чуя свою и Майка неминучую погибель, Тарантино не в силах сдержать восторга, когда Зоя Колокольчик в исполнении Зои Колокольчик (Zoe Bell as herself!) втыкает фаллическую трубу в только что залитую вискарем огнестрельную дырку. А когда на сладкое три оторвы каруселят его под чумовую шуба-дубу - это не что иное, как садомазо-свальный секс на четверых.

Ты поцарапался, когда выпал из time machine? - теперь ушибись, когда засасывает в communication tube.

Встретимся на небесах, Майк.

Наше дело правое - мы проиграем.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: