Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ХУДОЖЕСТВО Земля
на главную 14 сентября 2007 года

Чавкающий дивертисмент
Должен ли пианист быть миллионером

Ян Стен. Счастливое семейство. 1668Карен Газарян. Недавно мне на глаза попался новый номер Forbes, а в нем - новый российский миллионер и по совместительству пианист Денис Мацуев. Такое вот рождение богатства из духа музыки. Если представить себе соцопрос на тему мацуевского благосостояния, мне кажется, так называемые интеллигентные люди поделятся на две категории. Одни скажут: прекрасно, что искусство оценивается столь высоко, - значит, по достоинству. Другие воскликнут: художнику следует быть бедным, чтобы творить. То есть соцопрос, как радиоусилитель, добавил бы мощи тем мантрическим камланиям, которыми живет, питается и которые производит интеллигентный человек. Бессмысленно, на мой взгляд. Дело совершенно не в этом. Дело в том, можно ли вообще обсуждать Мацуева в категориях «искусство» и «художник». Выполняя роль музыкальной заставки на Лондонском экономическом форуме, Мацуев под чавканье миллионеров играл, кажется, Гершвина. Rubati Мацуева вскоре вообще перестанут кого бы то ни было интересовать, окончательно уступив место его Maserati.

Игорь Порошин. У меня некоторые проблемы с участием в вашем соцопросе. Я не хочу повторять ни первую предложенную вами банальность, ни вторую. Мне хочется сказать какую-нибудь третью. Единственное, в чем я уверен относительно себя, - в одну социальную страту с Мацуевым я не попадаю. Это может показаться вам выдумкой, но я присутствовал на том самом ужине в Лондоне и вместе со всеми чавкал под Мацуева. Подобно вам, я и сам был исполнен раздражения, но вдруг переменился. Не к искусству Мацуева, разумеется, а к той миссии, которую он выполняет помимо, можно даже сказать, вопреки своему искусству. Да-да, я считаю Мацуева миссионером. Он возвращает музыку на свое место, туда, где она была в XVIII веке - в самый, на мой взгляд, важный, плодотворный и здоровый период ее истории.

К.Г. А что, позвольте спросить, вас раздражало в Мацуеве? Лично меня - то, что это он играл под их чавканье, а не они чавкали под его музыку. Две большие разницы. Где же миссионерство, факт преодоления? В чем вы углядели сопромат? Публика должна чавкать - Моцарт пишет «Похищение из Сераля», темп увертюры совпадает с периодичностью сокращения жевательных мышц. Музыка получается великая, прекрасная и пленительная. Но если бы вы спросили Моцарта о его миссии, он, видимо, ответил бы, что его миссия - заглядывать под кринолин. А спросите Мацуева - он станет толкать вам про политональные наложения у Бриттена, высокое искусство и гармонию. Невыносима эта фальшь, как написал Фазиль Искандер в одном давнем стихотворении.

И.П. Сопромат здесь углядел не я, а люди, которые заходили к Мацуеву в гримерку после его выступления. С чем-то они его хотели поздравить. Потом мне рассказали, что Денис жаловался: хотя ему уже далеко не впервой развлекать жующую публику, на этот раз играть было особенно тяжело. То есть сам Денис еще полон романтических предрассудков по поводу миссии музыканта: жевать-де надо в буфете, а в зале должно внимать, дрожать, задыхаться и падать в обморок. Но Мацуев преодолевает эти предрассудки. Он понимает, что если он благородно откажется от роли тапера, куш заберет другой. И в данном случае заслуживает внимания не своекорыстие Мацуева, а его мудрость. Ясное осознание того, что высокая жрачка и высокая музыка надежно спаяны. Ну не могут буржуи позволить себе другую музыку за пределами своего дома. Бремя у них такое.

К.Г. Мне доводилось вкушать высокую жрачку и внимать музыке, которая сопровождала этот процесс. Есть «музыка для релаксации», есть «голоса леса», «звуки природы»; подобные CD продаются в киосках. А есть «музыка для желудочного сока». Это не столько обширный, сколько элементарный репертуар. «Интродукция и рондо каприччиозо» Сен-Санса, семейный бизнес Штраусов, а также строго определенные вальсы, ноктюрны и мазурки Шопена, в буквальном смысле слова навязшие в зубах, неотделимые от работы поджелудочной железы и секреторной системы человеческого организма. При всем моем огромном уважении не только к Шопену и Сен-Сансу, но даже - вы будете смеяться - к венской династии Штраусов, я не могу назвать эту музыку высокой. Для ее исполнения не требуется исполнительская глубина. В бесчисленных лобби и ресторациях пятизвездочных отелей этот репертуар споро и безошибочно исполняется бесконечными выпускниками неисчислимых консерваторий - и ничего, бресская пулярка исправно переваривается и, покинув желудок, начинает свое путешествие по тонкой части кишечника. Появление Мацуева в буфете Лондонского экономического форума обусловлено не спаянностью высокой музыки и высокой кухни, а спаянностью высокого пиара с другим высоким пиаром. Продается не изысканная еда, а Лондонский экономический форум, не «Голубая рапсодия» Гершвина, а Денис Мацуев, ее исполняющий. Чистый пиар-проект. Миссия Мацуева, о которой вы говорите, началась и закончилась в тот момент, когда участники форума прочли его фамилию в программке. Музыка - необходимая формальность. Рефлексия в гримерке - в сущности, тоже.

И.П. Тут нечему возражать. Я только не понимаю, что вас так злит. Есть событие, нужен тапер, этим тапером не может быть, с одной стороны, Шуфутинский, с другой, Плетнев. То, что русский Лондон выбрал себе в таперы Мацуева (а также то, что Мацуев на сегодняшний день является самым популярным пианистом в РФ), немного огорчительно, но вполне понятно. Игра нашего героя воплощает самое расхожее, самое плоское представление о виртуозности. А какое еще представление может царствовать на званом ужине на пятьсот человек, если этот ужин проходит не в Германии или Австрии? Следующий этап - выступление на званом ужине Плетнева. Пока сам Плетнев к этому, увы, не готов. Однако публика, уверяю вас, готова. Я сидел за одним столом с господином Лебедевым, он из совсем другого форбсовского списка. Когда Мацуев заиграл, Лебедев без энтузиазма, но с готовностью отложил вилку и нож, обернулся к сцене и замер в очень неудобной позе. Рядом со мной сидела прелестная француженка из очень известного ювелирного концерна, которая, судя по ее вопросу во время исполнения какой-то строго определенной, как вы сказали, мазурки Шопена, не часто посещает концерты классической музыки. Она шепнула мне: «Is it russian traditional music?» То есть она воспринимала действо как манифестацию русской духовности. И была полна уважения и к этой манифестации, и к этой духовности. Движения ее вилки стали особенно плавными. В общем, уважуха к «классике» является социальным инстинктом только одного класса. Класса богатых, разумеется. Играй на этом ужине Плетнев, девушка вообще бы не шелохнулась. Ее пиарщик дал бы ей понять, как вести себя, слушая Плетнева.

К.Г. Меня злит то, что искусство тапера стало высоким. Оно может быть уважаемым, может быть сложным, трудным, почти непреодолимо тяжелым и при этом бесконечно достойным, - но высоким оно быть не может. Не думаю, что Плетнев согласится играть на каком бы то ни было званом ужине. Но дело не в этом, а в том, что даже если согласится, это ничего не добавит ни Лебедеву, ни прелестной француженке, которую распирает этнографическое любопытство. Им все равно - Плетнев, Мацуев, Марта Аргерих, Владимир Ашкенази. Публика готова к Плетневу, вы совершенно правы. Если он согласится стать аккомпаниатором для вилок и ножей, у russian traditional music будет другое лицо. Пиар стер границу между высоким искусством и уважаемой, но малоинтересной поденщиной, потому что для раскрутки Мацуева использовался пиар-инструментарий самого первого сорта. Многочисленные Мацуевы сидят перед интервьюирующими их журналистами и безостановочно отвечают на вопросы о «творческих планах» и «вечном искусстве». «Вы же самостоятельный художник», - говорит журналист, у которого на ухе покачиваются двадцать восемь медведей и который озабочен только тем, чтобы поскорее сдать заметку в редакцию. Там ее прочтет шаблонный редактор, снабдит шаблонным заголовком и напечатает. Слово «художник» пылает, как жуткое, липкое клеймо, - но никто не ужасается. Никого не тошнит, театр и не думает закрываться. В результате вокруг одни художники - и ни одного тапера.

И.П. Да что вы привязались к слову «высокий» - мне что, нужно было смайлик поставить? Высокая музыка - это как haute couture. Вы же знаете, какими низостями порой этот кутюр оборачивается. О?кей. Давайте называть музыку, которую исполняет Мацуев на званых вечерах, винтажным инструментальным лаунжем. Денис Мацуев - на самом деле очень адекватный молодой человек. Ему, между прочим, никогда не приходило в голову появляться на людях с «Искусством фуги». И, я уверен, не придет. Вы все талдычите мне о жизни слов и шаблонов, а я пытаюсь вам объяснить: то, что делает Мацуев, имеет прямое отношение к жизни исполнителей старой музыки, которых в России как собак нерезаных. Мне кажется важным в этой ситуации не то, что Мацуев поднимает рекордные гонорары, и в этой связи кто-то там говорит и пишет пошлости (ужасно много пошлостей, между прочим, и про Рихтера написано), а то, что Денис своими лондонскими шабашками подает духоподъемный пример другим музыкантам. «Ребя, хватит ныть. Хватит ждать, когда какой-то там дядя получит аудиенцию в министерстве культуры и выбьет для вас прибавку в пятьсот рэ». Мацуев декларирует, что академическая музыка - это не нищее гетто, призванное услаждать слух таких же бедных, но богатых духом. Что нужно изгнать гордыню, воспитанную двумя столетиями тирании музыки, когда она хотела быть больше Ватикана, и вернуться к самоощущению исполнителя в добетховенскую эпоху. То есть вновь стать ремесленником, представителем сервисной профессии, и не стесняться любых заказов. Попросят «Мурку» - и «Мурку» сыграть. И Моцарт совершенно безболезненно ее сыграл бы, кстати.

К.Г. Вы оба с Мацуевым лукавите. Haute couture или haute cuisine - называйте как хотите, все одно выйдет неточно. Первоклассное и первосортное, доступное первоклассным и первосортным, автоматически связано с богатством и даже с роскошью. Однако как только вы начинаете говорить о духовном богатстве, противопоставляя его банковскому счету, все рушится. Духовно богатых людей, которые двадцать лет кряду пердели за роялем, чтобы каким-то особенно неподражаемым образом сыграть «Революционный этюд» Шопена, - их множество. Не сыграли. Не получилось. И их духовное богатство одномоментно кончилось. Теперь они подсчитывают гонорары Ашкенази и пары оставшейся после Горовица обуви. Они злобные, мелкие, завистливые неудачники. От-кутюр они не носят, от-куизин не едят, от-мюзик не прибавляет им духовности. Один журналист (кажется, муж бывшей примы Мариинского театра) разразился целой книгой, в которой ругательски ругал Валерия Гергиева за уничтожение традиций театра, развал оркестра и даже за непотизм. Книга планировалась как смешная и едкая, а вышла злой и неловкой. Гергиев там именуется Абдуллой Урюковичем, что само по себе указывает на недостаточную душевную тонкость автора. Но ваш с Мацуевым призыв перестать сидеть на жопе и не гнушаться любым заработком - свидетельство не большей тонкости и чуткости. Потому что ни один рефлексирующий человек не поверит и не прибегнет к этим пошлым приемам: делай как я, и американская мечта в виде очень неплохого «любого заработка» на Лондонском экономическом форуме сама упадет к тебе в руки. Кроме того, заповеди Дейла Карнеги не работают, если их озвучивает не Дейл Карнеги, а Генри Форд: в глазах музыкальных неудачников Мацуев навсегда останется миллионером-парвеню, которому незаслуженно широко улыбнулась удача. Во-вторых, на самом деле эти люди, хоть и зачастую втайне от других, и без Мацуева не гнушаются никакими заработками: они играют на свадьбах, похоронах, открытых вечеринках, закрытых вечеринках, рояле и стаканах. Но так поступают лишь те, кто по тем или иным обстоятельствам не может поступать иначе. А вот Плетнев может не играть корпоративы - и не играет. Мацуев тоже может, но благосклонно рассматривает все предложения.

И.П. Это вы красиво про американскую мечту сказали. Однако я не очень понимаю, почему невозможно мечтать по-американски в обществе, которое вполне по-американски строит капитализм, пусть даже при этом и проклиная США. Не вижу ничего невозможного в такой мотивации: «Мацуев зарабатывает полтора миллиона в год (данные Forbes), и я уж точно смогу». Против чего вы все-таки выступаете: против того, что миллионерам играет Мацуев, или против того, что миллионеры при этом двигают вилками?

К.Г. Я не против американской мечты, я не верю, что она осуществима в этой профессии. Никто не говорит: «Мацуев зарабатывает полтора миллиона в год, играя для миллионеров, я тоже смогу». Все рассуждают иначе: «Бездарный Мацуев зарабатывает полтора миллиона в год, я должен бы зарабатывать пятнадцать, а зарабатываю от силы полторы тысячи». Рассуждать так - это фрустрация и злоба. Но говорить о лабухе как о творце, преданном одной лишь гармонии, глупость не меньшая.

И.П. Договорились, больше не обсуждаем Мацуева. Мы обсуждаем знак, некую приплывшую к нам бутылку, в которой содержится важное сообщение. Мацуев, сам того не сознавая, говорит нам о конце двухсотлетней тирании музыки, когда людей запирали в залах, не давали им дышать, есть, заставляли напряженно пялиться на музыкантов, даже если они исполняют дивертисмент (то есть винтажный лаунж, сочиненный буквально для сиятельной е*ли-гребли). Мне кажется странным, может быть, даже нескромным то положение, которое занимал музыкант последние двести лет. Этого нельзя было избежать, потому что такова была музыка, которая стремилась быть громче разрыва бомбы и болезненнее разрыва аорты. Не думаю, что в XVIII веке виолончелист под эгидой, так сказать, своего инструмента мог возглавить фрондерское движение. Простой парень, баловень буржуазии Денис Мацуев доложил нам, что и в ХХI веке такое вряд ли случится. Старая музыка - развлекательная, плоская (или, наоборот, драматическая и бесконечно сложная) - принадлежит богатым. Хотя бы потому, что так надежнее для ее будущего.

К.Г. Ваш пафос объясним и логичен. Возможно, вы правы, и живет где-то новая венская аристократия, которая готова заказывать музыку для еды, музыку для воды, бесконечные «польки на охоте» и вальсы на поле для гольфа. В конце концов, и духовная музыка была более чем прикладной, и «Страсти по Матфею» Баха были бы невозможны без художеств Палестрины, созданных по прямому требованию первородного заказчика. Однако нынешняя венская школа давно сменила жанр: буржуазия заказывает музыку Крутому и Фадееву, и не дай бог тем выдать дивертисмент, менуэт или хотя бы самый завалящий вальсок. А пианист за роялем в ресторане - даже не ремесленник. Это дрессированная обезьяна, диковина, что-то вроде мебели в старом стиле и салфеток в кольцах. Музыкальный момент.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: