Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ЛИЦА Петербург
на главную 12 октября 2007 года

Диктатура посада
Профессор Северо-Западного университета в Чикаго Георгий Дерлугьян предсказывает новое нашествие крестьян в города

Георгий Дерлугьян. Художник Игорь Куприн

- Георгий, ваши исследования последних лет свидетельствуют о том, что Россия безнадежно отстала от развитых стран, ей будет очень трудно найти свое место в постиндустриальном мире. Впрочем, и желания войти в этот мир у нас не наблюдается, больше думают о нефти и газе. В связи с этим первый вопрос: можно ли с помощью одних лишь природных ресурсов совершить экономический и геополитический прорыв?
- Чтобы разобраться в этом вопросе, вспомним, как появился термин «постиндустриальная экономика». В конце шестидесятых его ввел в обиход Даниэль Белл; таким образом он обозначил тип экономических взаимоотношений, которые должны прийти на смену тем, что сложились в условиях классового общества. Идеи Белла и описанное им социальное устройство тогда всех увлекли, и международные деловые и политические круги стали строить общество бесклассовое, но не в масштабах стран, а на уровне кластеров. Это можно понять, даже у «золотого миллиарда» не было и нет денег на то, чтобы перестроить общественное устройство даже самой небольшой страны. Постиндустриальный мир - острова в океане: Сити в Лондоне, Манхэттен, прибрежная полоса в Калифорнии, Гонконг, Сингапур, три-четыре города в Швейцарии. Кстати, я прогнозирую, что и Москва, уже сегодня такой же остров, станет частью постиндустриального мира. Но тоже не как целый город, а, например, в границах Садового кольца. Россия не настолько богатая страна, чтобы содержать четырнадцать миллионов человек, живущих по стандартам XXI века. «Постиндустриальных» москвичей будет от силы два-три миллиона. Москва станет насосом для перекачки из России на Запад денег, а в обратном направлении - технологий и знаний.

Теперь о пространствах. Наверное, не требует особых доказательств, что Россия в последние триста-четыреста лет стремится догнать западный мир, а в идеале стать его неотъемлемой частью. Но вот вопрос: а Западу зачем нужно с нами дружить, чем мы можем его порадовать? У нас нет ни развитой промышленности, ни надежной банковской системы, ни прочих атрибутов передовых стран. А есть у нас необозримые пространства да избыточная и неприхотливая масса населения, которую в доиндустриальном мире можно было использовать разве что как пушечное мясо. Поэтому на протяжении истории спорадически предпринимались попытки превратить Россию в транзитную территорию для торговли Европы с Востоком. Эти попытки прекратились по естественным экономическим причинам: развивалось мореплавание. По тем же причинам страна рвалась участвовать во всех мировых войнах, от которых, впрочем, в экономическом плане никогда ничего не получала.

Первым нарушить инерцию существования СССР как пасынка западной цивилизации решился Сталин. В американских архивах (которые в отличие от российских содержатся в порядке, и к ним легко получить доступ) я нашел переписку Сталина 1940 года с представителями западных держав, где он не прямо, но обговаривает условия вхождения СССР в западный мир. Помешали ему сначала война, а потом послевоенная разруха. После смерти Сталина его дело продолжил Берия. Из этого можно заключить, что свертывание социализма планировалось самое позднее к началу пятидесятых.

Чем же мы могли быть интересны Западу и на каких условиях могло развиваться наше сотрудничество? По-видимому, на тех же, на каких развивается сегодня сотрудничество с Китаем. Он источник дешевой рабочей силы и пространственных ресурсов, территория, где можно не соблюдать западные стандарты охраны труда, здоровья и окружающей среды. Такой трудовой придаток. Чем-то подобным должна была стать и Россия. Берия прямо давал понять: мы заканчиваем с социализмом, а в обмен входим в ваш план Маршалла. Некоторый опыт сотрудничества с Западом здесь к тому моменту уже был: индустриализация тридцатых с ее магнитками и днепрогэсами, строившимися американскими инженерами на западные деньги по западным технологиям.

- Не в этом ли причина столь скорого устранения Берии?
- Одна из причин. Но планы его не осуществились еще и потому, что к услугам США были гораздо лучшие по разнообразным показателям страны, тоже желавшие стать «мастерской мира»: Япония и Германия. Американцы очень хитро построили послевоенную систему, они замкнули эти два современных экономических гиганта (другие страны Европы тоже, но в меньшей степени) на себя. Америка по плану Маршалла закачала в них несколько миллиардов, но взамен выкачала триллионы. Даже сегодня они продолжают гнать в США товары высочайшего качества в обмен на бумагу в виде долларов, да еще с условием, что эти доллары будут складироваться в американских банках и инвестиционных компаниях.

А Россия снова осталась ни с чем. Предлагала всю себя, но оказалась никому не нужной.

Социализм спас Хрущев - стране ничего не оставалось делать, как идти «своим путем». Но в середине шестидесятых, после устранения Хрущева, о переформатировании СССР задумался Андропов. Политической перестройкой было поручено заниматься Гвишиани и еще ряду академиков, экономической - Косыгину. Но, знаете, верхушка КПСС быстро поняла, что власть в этой стране передавать некому. Просто некому, люди, способные взять власть, перевелись при Сталине. Исключения не составляли и диссиденты: Андропов смотрел на них и понимал, что, если власть передать им, СССР развалится за месяц. Причем никто из них даже не сумеет выторговать у Запада отступные за такую «конвергенцию». И было решено продлить жизнь социализма в СССР, тем более что неожиданно на страну пролился золотой дождь после открытия и начала эксплуатации нефтяных месторождений в Западной Сибири.

- Но итог-то все равно был предрешен: СССР развалился, и с Запада за капитуляцию мы ничего не получили.
- Да, и это произошло именно потому, что в стране не было профессиональных новых управленцев. Беда СССР заключалась в том, что крестьянская страна очень быстро стала образованной. Тот случай, когда сознание опережает бытие. Появилась, как я ее называю, самоинтеллигенция, люди, которые в отличие от старых интеллигентов не успели, что называется, набраться культуры. Они совершили слишком резкий переход от крестьянского труда к интеллектуальному. Нужно было хотя бы еще одно поколение, внуки крестьян уже могли бы стать элитой общества, а дети - еще нет.

- Почему высшая номенклатура так легко отдала СССР в конце восьмидесятых?
- К тому времени она уже прекрасно встроилась в мировую элиту. СССР был для нее отработанным материалом.

- А средняя номенклатура, глядя на своих руководителей, мечтала тоже войти в «золотой миллиард»?
- Да, отсюда эта дикая приватизация пространств и отраслей. Но на определенном этапе это было хорошо: новые хозяева худо-бедно заботились о сохранении дойной коровы. А останься интеллигенция без поддержки носителей деревенского менталитета, страна полетела бы в пропасть. Кстати, начало девяностых - яркий пример смычки города и деревни, о которой мечтали большевики.

- И носители деревенского менталитета в конце концов отодвинули на второй план городскую культуру.
- Таков общемировой тренд, это происходит во всех странах третьего мира, находящихся в точке перехода во второй (в той же Португалии, которая в России взята за образец для подражания). В них в девяностые произошел реванш маргинальных слоев. Эти страны становятся не городскими и не деревенскими, а посадскими. Всем в них заправляет посад.

В СССР при жизни одного-двух поколений произошло перемещение десятков миллионов крестьян из деревень в города. Но как крестьянам удержаться в городах без культурных навыков, связей, при жесткой конкуренции? Единственный способ - создать посад, свою деревню в городе. Спальные районы в мегаполисах по менталитету, по происходящим в них глубинным процессам и есть посад.

А какова наиболее мощная защита посада от агрессии (часто мнимой) города? Это фундаментализм. В России его часто путают с традицией. Но традиция - это когда есть что поддерживать, а фундаментализм - когда все уже потеряно.

И в России, и в Турции сейчас на марше религиозный фундаментализм, предопределенный эсхатологическими ожиданиями посада. Вот в России принято думать: «Мы уникальная страна». Это заблуждение, у нас сейчас происходит в точности то же самое, что происходит в Бразилии, ЮАР, Турции. Кстати, Турция очень на нас похожа по всем экономическим, политическим и социальным параметрам.

Ведь во всех странах и во все времена деревня не была религиозной. Крестьяне чужды религии. У них обожествляется годовой цикл: язычество, закамуфлированное под правящую религию. И город изначально чужд религии. Нет, он может ее придерживаться, но всегда ставит церковь под свой контроль, отводя ей роль этнографической деревни.

Но в отличие от Турции мы утратили плавильный котел - армию, где в деревенского или посадского парня офицер вбивал азы городской культуры. Офицеры перестали выполнять цивилизаторскую миссию. Кроме того, происходит явная маргинализация образования. Ну какое образование в платном вузе за три года при посещении занятий раз в неделю (а нередко студент и вообще является только на экзамен) может получить посадский человек? Преподаватель-горожанин отгородился от него стеной, ему бы поскорее убежать из такого вуза к себе домой. И я понимаю этого горожанина: в прямом столкновении с посадом он неизбежно проиграет, причем с разгромным счетом.

В девяностые я провел много времени в Грузии и видел, как посад окончательно победил город и к чему это привело. Там была странная ситуация, почти чисто экспериментальная. Возникли два полубандитских, полувооруженных формирования, интеллигентское и деревенское: «Мхедриони» Джабы Иоселиани и национальная гвардия Кетовани. Первые ширялись морфием, декламировали Шекспира на языке оригинала, а потом отправлялись на зачистки. Вторые курили анашу, с трудом разбирали написанное, но тоже отправлялись на зачистки. И что же? Оба формирования были повержены посадом, новой власти не нужны были ни интеллектуалы, ни голытьба.

- И в России таких экспериментов было немало, если вспомнить начало-середину девяностых.
- Да, у нас был период, когда к власти пришли бандитские группировки. Но потом бандитов сменили бывшие комсомольцы и силовики, и это уже некая эволюция. В СССР, особенно на его излете, две эти страты считались непрестижными, в освобожденные комсомольские работники, милицию, КГБ шли либо выходцы из деревень, обосновавшиеся в городе, либо горожане в первом поколении, но в отличие от бандитов и прочих представителей посада искренне желавшие в городе укорениться.

- И долго еще продлится диктатура посада в России?
- Как минимум лет пятнадцать. Сегодня, как и на протяжении почти всей российской истории, дети представителей местной элиты горячо желают влиться в элиту западную. Но посадскую элиту туда не пускают. Волей-неволей приходится усваивать городские привычки.

Положение осложняется тем, что значительная часть образованных людей покинули страну, а другие за эти пятнадцать-двадцать лет деградировали. Но ведь не существует и никогда не существовала возможность, чтобы представительная власть у нас стала интеллигентской. Нам будет достаточно лишь верхушки, органично вписавшейся в Запад. Как в Китае.

- Кстати, о Китае. В России принято пугать китайской угрозой, предрекать неконтролируемое заселение наших пространств мигрантами.
- Не верьте этим страшилкам. В шестидесятых прогнозировали, что в Иране к 2000 году будут жить двести миллионов человек. Сегодня там семьдесят пять миллионов. Кстати, Иран - редкая страна, где к власти пришел не фундаментализм, а традиция. Поэтому Хомейни легко воплотил в жизнь лозунг «Одна семья - два ребенка».

Неконтролируемо растет сейчас только население Индии, но и там лет через двадцать ситуация стабилизируется. Верхушка Индии прозападная, и она не может не принять западные демографические ценности. В Африке высокая рождаемость гасится разгулом эпидемии ВИЧ, это своего рода искусственный ограничитель. Но самое главное - не поедет житель южных стран к нам, на вечную мерзлоту. Даже из Китая едут в Россию в основном жители северных провинций, Маньчжурии, а это менее десяти процентов численности населения Поднебесной. Вот возьмите Канаду: там китайцы селятся только в самом теплом городе страны, Ванкувере. В Виннипег (аналог российской Тюмени) или Квебек их не затащишь. И никто в Канаде или на Аляске не кричит о том, что бескрайние территории с плотностью населения два-три человека на квадратный километр кто-то неконтролируемо захватит.

Нет, Сибирь так и останется незаселенной, ее освоение будет осуществляться вахтовым методом. Экономическая активность на территории России сводится и впредь будет сводиться к нескольким регионам: Москва, Питер, Тюмень, черноморское побережье Кавказа. Крестьянство, как и положено в XXI веке, сменится фермерством, на всю Россию будет достаточно трех-четырех миллионов фермеров вместо нынешних двадцати-тридцати миллионов крестьян. Так что нам надо думать не о китайской угрозе, а о наших собственных, очередных мигрантах из деревни, которые неизбежно придут в города.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: