Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ХУДОЖЕСТВО Октябрь семнадцатого
на главную 9 ноября 2007 года

Лучшая неудача Добужинского

Выставка хорошего человека


Эскиз маски и грима смеральдины из оперы Сергея Прокофьева «Любовь к трем апельсинам». 1949«Хороший Добужинский?» - спрашивают знакомые про выставку. «Хороший», - отвечаю, не подумав. А потом думаю, почему хороший, правильно ли сказала. Полтора десятка городских пейзажей, несколько сотен театральных эскизов, ничего неожиданного или выдающегося. Все сделано в эмиграции, раньше мы этого не видели - лежало в семейном архиве (потом архив продали в частную коллекцию) и в литовских музеях.

Ну и не посмотрели бы - никакого эстетического ущерба. Если бы в музее выставка была, то и не пошла бы на нее. А в галерее «Наши художники» очень приятно находиться.

В основном - из-за исключительно комфортных пространственных ощущений. Залы там оптимального человеческого размера - не тесные, так что остается ощущение свободы, но и не огромные - чувствуешь защищенность. Потолок не давит, но и не вздернут выше крыши. Правильные пропорции, известно, - главное в архитектуре. Они важнее, чем размеры сами по себе или разные украшательства. Еще и свет, конечно, очень важен, а там он льется из дивного окна, тоже благодатных пропорций. А в окне - елки. Галерея находится в поселке на Рублево-Успенском шоссе. Но адрес не должен смущать - пошлостей здесь не выставляют, дом, обшитый досками, прост до элегантности, хозяйка любит и понимает искусство. И выставку Добужинского здесь сделали не для коммерции, а потому что захотелось.

Добужинский - художник хороший, но по нему не скучаешь. Вспоминаешь, когда произносят это имя, сначала портрет его самого, написанный Серовым, потом черно-белого «Человека в очках» - т. е. классику, и кажется (хотя знаешь, что это не так), что сам Добужинский был очкастым скучным человеком, стоящим на фоне мрачно-значительного петербургского пейзажа. А того господина с приятно-мягким овалом лица - его придумал Серов. Потом в памяти всплывают книжные иллюстрации: детский Бармалей, картинки к Азбуке. Конечно, Серов был прав.

О Добужинском нам вдруг напомнили на недавно прошедшей выставке в Третьяковке, куда каждая страна - член Евросоюза - предоставила по три картины. Опыт оказался жестоким, демонстрирующим, что есть страны великие и убогие.

Италия рядом с Люксембургом. Бедный крошка-Люксембург. Хотя размер страны в этом случае значения не имеет, а климат, возможно, как раз решающее. Литва представила себя на выставке Добужинским, хотя всем понятно, что пусть его отец и из «старого литовского рода» (так говорят литовцы, поляки им судьи) да и сам художник прожил в этой стране треть жизни и поставил 38 спектаклей, национальность его - петербуржец. Потому, что воспел узкие, питерские брандмауэры, потому, что был мирискусником. Потому, что даже в послевоенных заокеанских Род-Айленде и Ньюпорте находил дома, парки и гостиные точь-в-точь, как в своем родном городе - и рисовал их с удовольствием, которое в этих рисунках видно.

Литва и Америка в 20-х годах, когда туда приехал Добужинский, - культурная провинция, театральная уж во всяком случае. Петербург провинцией никогда не был, а уж предреволюционный - тем более. Другой работы, кроме оформления спектаклей, у блестящего книжного иллюстратора в эмиграции не было. Вот он и оформлял драмы, оперы и балеты - в Литве с переменным успехом (получая пинки за не вполне литовское происхождение), в Америке скорее безуспешно - мешала петербургская рафинированность и слишком серьезное отношение к работе.

Он продумывал и сочинял визуальную сторону спектакля от начала до конца, писал декорации и придумывал костюмы. Рисовал актеров в разных позах, чтобы понять, в каком именно платье им будет удобно на сцене. Ездил в библиотеки и музеи трех европейских столиц, чтобы не делать «Фауста» фантастическим - а, наоборот, исторически точно, как задумал, воспроизвести XVII век. Писал в литовскую газету, раскритиковавшую «Ревизора» в постановке Михаила Чехова за «эксцентричность», объясняя, что пьеса Гоголя - вовсе «не благодушная бытовая комедия», а явление общечеловеческое и ставить ее по старинке было бы «безвкусной фальшью». Там этого не знали.

Когда смотришь выставку в «Наших художниках», видишь все эти ряды эскизов - костюмов и декораций, получаешь абсолютное удовлетворение. Нигде не обманул. Такими и были герои «Бесов» Достоевского, сказок Андерсена, средневековые литовцы, шекспировский Гамлет и моцартовский Дон Жуан. И, конечно же, все правда в «Пиковой даме»: и старуха, и гусары, и Лебяжья Канавка, и решетка Летнего сада, писанные по памяти. Ничего сверхъестественного, никакой специальной театральности, ни капли восхитительного декоративного варварства, как у его земляка и коллеги Бакста.

Показалось, что выставка Добужинского хороша именно этой культурной добротностью-зрелостью, экстраординарной, почти невозможной сейчас, когда всем некогда, художникам в том числе, особенно талантливым. Они востребованы, завалены работой так, что ни подумать, ни придумать, ни в библиотеку сходить нет сначала времени, а потом и потребности.

Как обнаружится кто-то с умом и талантом, тут же его выводят в люди. А в людях трудно, надо держать темп, оправдывать ожидания, набирать обороты, работать и зарабатывать. Что есть где-то тихие и вдумчивые невостребованные гении - иллюзия. Появится хоть кто-то, подающий надежды, так все в него вцепятся - галеристы, кураторы, коллекционеры, режиссеры и глянцевые журналы. Ведь культурных событий больше, чем людей, выставок - чем художников, книг - чем писателей, ролей - чем актеров, журналов и газет - чем газетных и журнальных сочинителей. Созреть, войти в силу мало кто успевает, а недозрелый талант, что яблочный дичок, практически несъедобен.

Добужинскому, выходит, повезло, что сначала он долго жил в культурной столице (и там сложился как художник), а уж потом в провинции. Хотя когда-то казалось, что в этом и заключается его жизненная эмигрантская драма. Но лучше иметь невостребованные и неоцененные достоинства - талант, умения, опыт, знания, трудолюбие, - чем быть востребованным, но в мыле.

Есть еще одна мысль, которая не приходила мне в голову, когда я думала о Добужинском. Я вычитала ее после выставки в давно любимой, а потом надолго отложенной книге воспоминаний Александра Бенуа. Он тоже задавался вопросом, почему так ценит художника, чье искусство считается «тихим и скромным», «ничего особенного». Позволю себе длинную цитату:

«… Однако в этом скромном и тихом искусстве заложена та крупица подлинности, которую следует особенно ценить и которой лишены многие другие и весьма гордые, знаменитые и блестящие произведения. Это необычайно искреннее искусство вполне свидетельствует об искренности и душевной правдивости художника. <…> Где он остается совершенно самим собой и где задача, которую он себе ставит, ему по душе и в его средствах, где ему не приходится ни хитрить, ни чего-либо «прятать», он создал и создает вещи, полные неувядаемой прелести. <…> К таким вещам (или вещицам) Добужинского приятно возвращаться и через многие годы. Они не приедаются, не исчерпываются, их соль не выдыхается. Ну, а это и есть то, что роднит на Парнасе и самых мощных, грандиозных с самыми скромными, с самыми «маленькими», как роднит в раю самых героических подвижников с самыми смиренными, но чистыми душами. Все Бога хвалят, и хвала каждого Господу приятна».

Расхожее мнение, что хороший человек - не профессия, неточно. Быть хорошим человеком - часть профессии. Иногда решающая, чтобы «соль не выдохлась».


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: