Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ГРАЖДАНСТВО Захолустье
на главную 23 ноября 2007 года

Город и благодать

Валдаю не стать мажорным местом


Валдай. Вид города с озераI.
«А воздух! В радиусе ста пятидесяти километров - ни одной промышленной трубы, где еще вы такое видели?» Воздух - да: натуральная кислородная атака. Когда в этом лирическом «городке, занесенном снегом по ручку двери» вспыхивает солнце - мгновенно оттаивает озеро, а на острове, за густыми кронами деревьев, высверкивают луковицы Иверского монастыря, - Валдай смотрится страницей сусального интуристовского буклета. А через час снова: свинцовая вода, снегопад, кофе растворимый, мокрые ноги. Ночью на центральной площади города, у просторного розового Троицкого собора, горит костерок, вокруг сидят тихие подростки. «Как здорово - костер на площади», - умиленно шепчу я. «Это вечный огонь», - говорит Андрей Палыч, местный житель, гидролог и краевед. «Что же они там делают?» - Пожимает плечами: «Греются».

Я была здесь два года назад, в конце августа, - и уезжала в твердой уверенности, что в самое ближайшее время город ожидает экономический расцвет, инвестиционный бум. Еще немного, еще чуть-чуть - и все закипит, расцветет, забушует. Валдай и в позднесоветские времена был в моде у московской и питерской интеллигенции, в полупустых деревнях селились на лето целыми коммунами, но сейчас совсем плотно, совсем обстоятельно все сошлось: ожидание скоростного автобана, который китайцы проведут вот тут, смотрите, прямо, по нашим ногам, до небес взлетевшие цены на землю и недвижимость (по берегам рек и озер - скуплено все, нечего и прицениваться), строительство президентской резиденции в непосредственной близости от Иверского монастыря, от чего монастырю перепали громадные реставрационные средства, - да и горожане уже почувствовали себя под сенью державного благоволения. А ведь еще есть прекрасные культурности - единственные в России Музей уездного города и Музей колоколов, больше нигде; а еще мода на внутренний туризм - на Валдай пошел уже не экологический гитарист-палаточник-байдарочник, а турист мажорный, сытый, переевший тайландов и майорок, захотевший брутальных отечественных радостей: охоты, рыбалки на катере, баньки по-черному, раззудись плечо, - и на дорогах не продохнуть было от джипов с московскими номерами. Администрация Новгородской области выдвинула проект «Валдай» на конкурс «по получению статуса туристско-рекреационной особой экономической зоны».

Тогда, в то лето, цвели кувшинки в неестественно синих водах, ночью на небо выходили громадные, как в ТЮЗе, звезды, до сентября стояла земляника, а непритязательная комнатка в пансионате уже стоила как отель в центре Праги. Мы бродили по бедному рыночку, меж подтекающих льдистых кур, воблы и укропа веревочной прочности, исподтишка ханжествовали: ох, от интервенции добра не будет! Засрут и эту золотую землю, подтянется лужковстрой, Святое озеро опошлят буржуйские яхты и всякие поганые глиссеры, - но город, сам город уже был в томлениях грядущего, он походил на бедную красавицу в ожидании знатного, но верного жениха, который где-то в пути, с дарами, шелками и бусами, наверное, в предместье уже, искры летят от серебряных подков.

Счастливого мезальянса, однако, не случилось, - то ли девицу поматросили, то ли жених-солнце попал в какой-то путевой форс-мажор. Минрегионразвития не дал Валдаю статус экономзоны (администрация области не нашла положенных по условиям 2, 5 млрд. рублей для софинансирования), а дал российскому недозападу - эстетской Куршской косе. Строительство автобана вроде бы и начнется, - китайцы подтвердили намерение, - но опять-таки неизвестно когда. За время больших надежд цены на землю взлетели в четыре-пять раз, а на квартиры в городе - в три раза, теперь метр в строящемся доме стоит 26 тысяч рублей, потому что москвичи - да-да, собаки-на-сене! - скупили много квартир - вместо дач, зимой они стоят-пустуют, а мы расхлебывай. 100 тысяч туристов в сезон и 20 тысяч населения - силы неравные. Цены в магазинах примерно на уровне московских, - при этом треть населения района имеет доход ниже прожиточного минимума, а смертность в первом полугодии этого года ровно вдвое превысила рождаемость. Президентская же дача, набирая обслугу, обескровила штаты бюджетных организаций, - лучшие медсестры пошли в горничные, да и как не пойти с 6 тысяч рублей на целые 20?

Вдох - и отложенный выдох. Похоже, не стать Валдаю ни придворным курортом, ни северной Рублевкой. Слишком сильна, слишком убедительна его личная биография.

II.
Первый русский интеллигент, Александр Николаевич Радищев, в «Путешествии…» подло оклеветал валдайских девок. «Наглые», «стыд сотрясшие», «любострастные чудовища» - а сам-то, если вспомнить? Надежда Петровна Яковлева, старший научный сотрудник Музея уездного города, не произносит слова «сифилитик», говорит сдержанно - «больной человек, как и было доказано» - но с ядом непередаваемым. Знаменитая наглость валдайских девок, продающих баранки на дороге и ублажающих путешественников в бане - это, напротив, высшее, творческое проявление невинности и целомудрия. А что разрумяненные, так женщина без косметики - признак социальной никчемности мужа, выйти без косметики - это хуже чем простоволосой. Символика баранки. Символика ягоды. Символика поцелуя. Ментальность перевала, транзитного города. Парижские шляпки при сарафанах. Этот блистательный культурологический моноспектакль в исполнении Надежды Петровны, тонкой блондинки с лицом Анны Герман, длится час - и оторваться невозможно.

Но я, собственно, здесь за другим. В Валдае с 1995 года проводятся Меньшиковские чтения, а с 1998-го работает экспозиция, посвященная «валдайским дачникам».

Михаил Осипович Меньшиков - «ярый цепной пес царской черной сотни», как назвал его Ленин, и генерал Косаговский, и Иоанн Кронштадтский - почетный член местного Вольного пожарного общества, и Рерихи, и Всеволод Соловьев, и Панаевы, и Дягилевы, - вот так идешь, ни о чем не подозревая, мимо стендов с колокольными капиталистами, а со стены открывается «тот самый Нилус», Сергей Александрович, «известный духовный писатель», в бюро - его письма, найденные Надеждой Петровной в домашних архивах валдайцев.

Меньшиков - так вышло, бренд, валдайский «гений места», нравится это кому-то или нет. Здесь он жил с 1907 года, писал, принимал гостей, был арестован (красноармеец укоризненно сказал рыдающей жене - «Вы же культурная женщина!») и убит практически на глазах у всех своих шестерых детей на берегу Валдайского озера. «Известный черносотенный публицист расстрелян за участие в монархическом заговоре», - напишут через два дня «Известия» («расстрелян за убеждения», уточнит мемориальная доска), а один из следователей Меньшикова через три года подпишет смертный приговор Гумилеву. Говорят, что он сам стрелял приговоренному в висок, - прицельно, чтобы вылетели мозги, чтобы растереть их ногой по земле, - и выстрелил, и растер. Так ли это - Бог весть: в воспоминаниях Марии Меньшиковой мозги выбили у другого казнимого, восемнадцатилетнего юноши, попавшего под расстрел «для комплекта».

…Через полвека валдайская девочка будет ходить на вечерние занятия по литературе в интернат для сельских детей, разместившийся в доме «черносотенца». В этом интернате вечерами подрабатывала учительница, собирала учеников, - девочке не нужны были эти дополнительные занятия, она хорошо успевала по литературе, но что-то такое было в этом доме, что-то вело ее, - сами ли стены, изразцовая печка особого рисунка, другой воздух, какое-то до сих пор не сформулированное вещественное очарование, «что-то несказанное», объясняет Надежда Петровна. Она окончит Академию художеств в Ленинграде (и победит на конкурсе молодых ученых - «за исследование о Патриархе Никоне мне дали премию от обкома комсомола, представьте!»), вернется в Валдай с дипломом искусствоведа, станет одним из создателей Музея уездного города и Музея колоколов - и все время она будет открывать для себя эти полустертые, неоднозначные, общественно не одобряемые имена, а по большому счету - возвращать их в культурную память соотечественников. - Ну, была статья, кажется, в парижской «Русской мысли», что мы фашизм такой развели, используем низменные инстинкты для привлечения публики. Это все, больше не трогали нас. Или вот: звонит мне один наш чиновник, очень хороший человек, неоднократно, кстати, помогавший с организацией Меньшиковских чтений, - и говорит: «Надежда Петровна! А вы хоть знаете, кто такой Меньшиков? Я зашел в интернет, почитал: это же антисемит!» - Так, говорю, понятно. Вы на каком-то националистическом сайте прочли тенденциозную подборку и делаете такие выводы. Нет, вы все читайте, говорю я, читайте Меньшикова подряд!

Выходят сборники статей и писем, каждый сентябрь проходят чтения с заезжими писателями, экскурсиями, хиреет дом Меньшикова, - никто не берется за реставрацию, потому что дом принадлежит внуку писателя (город подарил), а земля, на которой он стоит, - городу, и это какая-то неразрешимая проблема. Надежда Петровна нашла сына расстрелянного генерала Косаговского - 85-летнего, незаконнорожденного; онпрожил тихую жизнь вблизи от Валдая и только недавно узнал, что написал Меньшиков про гибель его отца за неделю до гибели собственной: «Привезли его поздно ночью, сказали, что расстрел назначен на 6 утра. Он просил не медлить: чем скорее, тем лучше. Сам сходил и засветил фонарь. Благословил мальчика, кухаркиного сына, повесил себе фонарь на грудь - цельтесь вернее, я человек крепкий! Раздались в саду пять выстрелов, и пятым разворотили ему череп так, что мозги вытекли…» Мозги, мозги, мозги… кажется, это универсальное валдайское удобрение.

III.
Андрей Павлович Урываев - бывший директор Валдайского филиала государственного гидрологического института, - называет четыре культурных потока, сформировавших этос советского Валдая: ученые-гидрологи, педагоги, врачи, производственники. Здесь образовались уникальные кадровые потоки: педагоги были из поповских семей, ученые - отовсюду (Урываев называет Валдайский филиал «мировой меккой экспериментальной гидрологии»). Андрей Павлович приехал сюда вместе с отцом, тоже гидрологом, в 1951 году, ему было тринадцать лет, в Москве они оставили четырехкомнатную квартиру на Садово-Кудринской и оказались в городе, где не было электричества, еле теплились локальные генераторы, и лишь на центральной улице, совпадавшей в те дни с трассой Москва-Ленинград, горели четыре фонаря. При этом школа была необыкновенно сильная - Урываев, московский отличник, немедленно скатился на тройки и долго приходил в норму. Многие педагоги были пламенные разночинцы и традиционалисты в одном лице.

Валдайский филиал ГГИ - в некотором смысле местный академгородок. Небольшой, соразмерный масштабу города: 23 га на берегу озера, экспериментальные станции, жилые дома с участками, сад, парк. Институт был объектом ЮНЕСКО - эта вывеска и сейчас висит, только глаз не радует. Не удивительно ли - еще в семидесятые года сотрудники института безостановочно ездили в Швейцарию и капстраны, сам Урываев, например, побывал на Аляске, до сих пор вспоминает, как купил там джинсовый костюм, - и принимали у себя иностранных, соответственно, ученых (местный КГБ любил гидрологов, они вносили в их жизнь хоть какую-то профессиональную интригу). Со снабжением было плохо, но был налажен «продуктовый мост» - возили еду из Москвы и Питера. Андрей Павлович вспоминает про удивительное чувство открытости и безопасности, в котором росли дети ученых: огороженная территория и незапертые двери, детей не отдавали в детские сады - зачем, когда такие сады ликейские, среда и природа, наука и социум. Еще в городе работал завод «Юпитер» выпускал объективы для «Зенитов», - и валдайцы хорошо помнят окрестных нимф, работниц «Юпитера», - им было положено работать в халатиках на голое тело.

Что теперь? Теперь как везде. 90-е годы непоправимо подломили институт. Ученые взяли в руки лопаты - благо земля есть - и занялись огородничеством, курами, молоком. Подсобное хозяйство - почти непременный атрибут провинциального бюджетного учреждения; теперь сведения о поголовье КРС (крупного рогатого скота) в пришкольных, прибольничных хозяйствах входят в официальные районные отчеты. Сейчас, по словам Урываева, в институте, оставшемся в ведении Роскомгидромета, работают около 36 человек, - против прежних 350, эксперименты не то чтобы прекращены, но минимизированы. Тонкие исследования выполняют спутники. Люди не очень-то и нужны.

- Гидрометслужба находится в критическом состоянии! То, что случилось на Зейской ГЭС, мы бы сумели прогнозировать! Мы бы не допустили…

Сидим в кафе, средь кухонного смрада, Урываев, перебивая телевизор и волнуясь, излагает мне свою программу реформирования службы гидрометеонаблюдений. Темно, странно, холодно, за окном медленно всплывает советская Атлантида.

IV.
- До 50-х годов Святое озеро было форелевым и хариусовым. Потом стало сиговым. В начале 80-х - щучьим. А сейчас - плотвичное. Потом оно станет карповым озером, потом просто болотом, а потом - умрет. Чтобы оно пришло в первоначальное состояние, надо стереть Валдай с лица земли и подождать еще 40 лет…

Так говорит Ольга Любимова, - ранее гидробиолог, а ныне журналист районной газеты, поэт, руководитель поэтического клуба «Автограф» и организатор ежегодного фестиваля авторской песни «Норд-Вест», - по ее словам, третьего по значимости. Перемена участи - не по доброй воле. Ученые становятся журналистами, и это еще не самый дурной исход, а вот педагоги уходят в милицию, в валдайской милиции так много женщин.

Ольга тоже живет в академгородке, в помещении бывшей фотолаборатории, дети выросли, она рассказывает про фестивальную жизнь, про коллег, приезжающих со всей страны, про культурную жизнь города, про то, как из Петербурга в Валдайский «Народный театр» приезжает профессиональный режиссер Исмаилова, чтобы ставить «Укрощение строптивой» и «Провинциальные анекдоты», - раньше Исмаилова жила в Валдае и получала 1500 рублей, 900 из них приходилось платить за жилье, - но мы все время сбиваемся на озеро и институт, там еще работает Ольгин муж, на институтском кораблике возит туристов иногда просто за солярку.

Почти все проблемы завязаны на этом. Но есть и новые. Врач-психиатр Дмитрий Дергунов, завотделением больницы в поселке Короцково - переселенец из Казахстана, - рассказывает мне, как пытался получить кредит на квартиру в рамках правительственной программы «Социальное развитие села». Кредит выдается из расчета 12 тыс. за метр, а валдайский метр давно стоит 26 тысяч, и это в новом, строящемся доме. Дмитрий работает на трех работах, в том числе в детдоме (полставки психолога - 1500 р.), и 26 тысяч для него - все равно что запредельная цифра. Его стажер, интерн из Новгорода, усмехается, у него другое потрясение: недавно он получил первую зарплату. - В аванс дали 3000, и я почему-то решил, что дадут еще 6000. А дали 600. - Почему? - Ставка врача девятого разряда. - И что вы делаете? - Посмеиваемся, - говорит. - А что мы можем? На демонстрацию выходить?

Это чуть меньше, чем средняя зарплата в сельском хозяйстве (3740 р.). И чуть больше, чем номер в совсем не роскошной гостинице «Валдайские зори», куда надо пробираться сквозь толпу гастарбайтеров.

Мы заходим в кирпичную церковь Апостолов Петра и Павла при городском кладбище, где похоронен Меньшиков, - это был один из двух приходов Новгородской области, восстановленных в 1943 году. Священник Игорь Грибов - музыкант, выпускник Петербургской семинарии, отец троих детей. «Игорь Тонкий», как зовут его здесь, чтобы отличать от Толстого из другого прихода. Недавно прихожанка подарила отцу Игорю дом. Небольшой и не новый, - но дом, а свою маленькую квартиру он отдал ученику, «стажеру», помогает ему переезжать. Отставные ученые из института ходят в кружок православной культуры: на доске - древнегреческая вязь, в каменной печке греется картошка.

Я выхожу на заснеженные мостки, смотрю на остров посреди Святого озера, и кажется, что это просто два берега, разделенные тремя километрами черной воды. На этом - жизнь. На том - ранее патриарший, теперь почти «номенклатурный» свежеотстроенный монастырь. По городской легенде, которую мне с удовольствием несколько раз пересказывали со словами «есть свидетели», приехал Чубайс, увидел шестерых монахов в резиновых сапогах в мороз и протянул вооот такенную пачку денег. И сказал: еще дам. И дал. И Путин дал. И больше, добавляют валдайцы, не было там худых монахов. Кесарю кесарево: появилась крупнейшая на Северо-Западе строительная компания, несколько лет шла ликующая стройка, к острову протянули цельнометаллический мост, братия приосанилась, с паломниками стала разговаривать хамовато, сквозь зубы, на вопрос «Кто же вам помогает» отвечают многозначительно: «Сосед…» А недавно, рассказывает прихожанин, в епархии подсчитали и ахнули: поддержание новой инфраструктуры требует суммы большей, чем весь епархиальный бюджет! Зато можно заказать отпущение грехов онлайн.

Всего лишь три километра, целых три километра - почувствуйте разницу.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: