Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ДУМЫ Возрастной шовинизм
на главную 7 декабря 2007 года

Не как у людей

Please sit down, babushka


I.
Сначала «по мышам». У Эдуарда Лимонова нет копирайта на babushkas - это русицизм, вошедший в языки в одном ряду с pogrom, sputnik, bortsh etc. Он входит, например, в курс МГУ «Русский для иностранцев» («„Садитесь“ (Sadi:tjes‘) - „please sit down“. To babushkas»), а жюри Роттердамского кинофестиваля наградило режиссера Хржановского «за радикализм в изображении женщин… традиционных русских babushkas», так записано в решении.

Явление, как и слово, непереводимое. Кажется, нигде больше нет подобного женского типажа, сочетающего многослойную бесформенность и невероятную подвижность (предельно разношенная обувь), приютскую кротость и трамвайную склочность, внешнюю беззащитность и бытовое всемогущество. Громоздкая и юркая babushka, этот универсальный коленно-локтевой вездеход, порождена нуждой и климатом - для пробега на морозе, для otchered?и, для слезы в кабинете, для митинга, для грандиозного труда физического выживания, каковой был и остается главным занятием большей части российских стариков. Бабушки носят хлопчатобумажные чулки (не колготки) под шерстяными рейтузами, восемь кофт и двенадцать платков, в авоське у них кефир и небьющиеся яйца, в серванте фото на керамике «Привет из Кисловодска». Отчасти женщина, но совсем не дама. Бюджетная единица, проедатель бесплатных лекарств.

Часто и заслуженно вызывая у сограждан раздражение, они как-то не заслуживали ненависти. Интеллигентское же отношение давно выразила Белла Ахмадулина: «Плоть от плоти сограждан усталых,/ хорошо, что в их длинном строю,/ в магазинах, в кино, на вокзалах/ я последнею в кассу стою -/ позади паренька удалого/ и старухи в пуховом платке,/ слившись с ними, как слово и слово/ на моем и на их языке». Оказалось - не слилось слово, языки не встретились. Babushkas тревожат Дмитрия Губина, напоминая собственную бабушку, нежно любимую, но оказавшуюся, как он запоздало обнаружил, в социальном плане никчемной старухой. Любимая - но никчемная. Никчемная - но любимая. Куда бежать?

Ключевое настроение коллеги Губина - «с усмешкой горькою обманутого внука», а ключевой глагол - «проезжал». «Недавно снова проезжал», - и снова не остановился. «Лишь раз гусар, рукой небрежною облокотясь на бархат алый, скользнул по ней улыбкой нежною», - и этого заоконного знания хватило Радищеву от гламура для очередного публицистического набата. Не опрометчиво ли? Иногда стоит припарковаться и в собственной стране, оглядеться, размять усталые члены. Если бы коллега Губин имел такую привычку, он бы не только вышневолоцких модных нимф обнаружил (они есть, я видела). Было бы ему и другое откровение: в России действительно существуют старики его мечты.

II.
Те самые, которые «колбасятся по миру в кислотных штанах» (да, я хорошо помню статью «Какими мы (не) будем»), зажигают в ночных клубах, отрываются на фестивалях, куролесят на яхтах, пыхают травку в Амстердаме. Имя им не легион, но вполне себе сословие - номенклатура всех мастей и крупный бизнес (понятия, неумолимо стремящиеся к синонимичности), та самая «госслужба», которую автор считает главным хранилищем косности, убожества и генератором раннего старения. Власть стилистически переродилась - и «каким же нужно быть наивным», чтобы этого не замечать.

Нынешняя власть не молода, но моложава; угрюмые свиномордия - в абсолютном меньшинстве. От белых теннисных шорт Ельцина и пахитосок Хакамады - и до барочного сексапила Любови Константиновны Слиски, вбивающей в ковровые дорожки Охотного ряда острый французский каблук, до рельефов монаршего торса на фоне горных рек. Элиты причащаются античному культу телесности, физкультурным идеалам тридцатых годов - быстрее-выше-сильнее, витальнее-брутальнее. Близ Кремля, на Воздвиженке строится фитнес-клуб для депутатов, 70-летний губернатор Россель стал фанатом горных лыж (преоригинальный выбор). Депутаты заксов открывают байкерские клубы, устраивают гонки на внедорожниках, охотятся и рыбачат, справляют именины на горных (чуть не написала «горних») высотах, массово бросают курить. Да и пресловутый Куршавель, если вспомнить, сначала все-таки фристайл со сноубордом, а потом уже листермановские телки.

И жить, и чувствовать - плохо ли? В новостях у нас полный Зощенко: депутату Амурской думы Котелкину Д. «причинили переломы ноги и руки» во время потасовки в ночном клубе Благовещенска. А лучший ночной клуб Новосибирска избирали чиновники мэрии - они подлинные знатоки. Чиновник, застигнутый в казино, не подлежит особому общественному осуждению, - напротив, теперь это называется хождением в народ. «Пацан сам живет и другим не мешает». Теперешняя номенклатура и погибает брутально. Из относительно недавних трагедий: депутат Госдумы Кирилл Рагозин (не путать с Дмитрием) погиб, рассекая лед Выборгского залива на снегоходе «Буран». Катер депутата Александра Веретено на высокой скорости перевернулся на Иртыше, столкнувшись со льдиной. Помощник думца Николая Ольшанского, он же сын, разбился на частной «Сессне», перелетая из Москвы в родной Воронеж.

А эпидемия браков с молодайками, а закрытые вечеринки, а эллинги-яхтинги… Какая уж тут затхлость, - сплошные гедонистические практики, жажда жизни, экстрим с адреналином, вторая (а то и третья) молодость, спасибо тренду. «Госслужба» - самый активный потребитель спортивно-оздоровительно-досуговых услуг (по преимуществу класса luxury), и присутствие в ней - вернейший способ причаститься тому лайф-стайлу, который воспевает Д. Губин. Есть, конечно, и манкирующее меньшинство, но оно погоды не делает.

Возжелает средний пенсионер вкусить «цивильности», на пути встают два ухмыляющихся мурла - дресс-код с фейс-контролем. Мента, чиновника, пожарника и санинспектора привечают в любом злачном месте, - а вдову Андрея Синявского, писательницу Марию Розанову средь бела дня вышвырнули из обычнейшей кофейни на Пушкинской площади - с объяснением «стариков пускать не велено». Думается, дело не только в возрасте, а еще и в том, что в глазах охранников Марья Васильевна - «не дама». В обсуждаемом «Кофетуне» можно встретить любую гопоту, но немолодость плюс недамскость - это чрезмерно. Наверняка была она, как обычно, в платье «кантри» веселого ситца и собственного производства, очки, пучок, ноль косметики, трость в руке - в общем, ни одного видового признака богачки или «интуристки», и посчитали ее за babka, прущуюся не в свои сани, а что она с Парижу - у ней на лице не написано. Владельцы и охранники кафе, наверное, тоже люди передовых взглядов, они тоже считают, что уважать старость за то, что она старость, - жирно будет. Уважение надо заслужить.

III.
Воспроизводство старости - воспроизводство среды, уклада и ресурса. Медленное время в замкнутом пространстве (городок, район), донашиваемые вещи, жизнь почти впроголодь, ограниченный круг общения, отчуждение детей… Но и в некоторой идеальной России babushkas останутся, - пока будут русские, не умеющие «жить для себя» (не умеющие жить вообще), а это порода неистребимая. Дай им возможность пожить «в свое удовольствие» - они ее не возьмут. Русские старики действительно физически гаснут от праздности; для большинства из них пенсия означает переход на другую работу - облегченную профзанятость или домашние труды (заботы о роде и саде), или, как упоминалось выше, труд физического выживания (поиск дешевого масла и хождение по поликлиникам).

Но: Эйфелеву башню посмотреть, завести сердечного дружка, сходить в ресторан - это можно, а вот «колбаситься в клубе» в 70 лет русский пенс может разве что в болезненном припадке публичного одиночества. Ему это чуждо, неорганично и совсем не в кайф. У него другие радости: мемуары и теплица, телевизор и пикейножилетство, балконное созерцание и ПСС А. П. Чехова.

Все не как у людей.

Надо переформатировать.

IV.
Мы знаем, какими мы не хотим быть.

Но не знаем, какими мы будем.

«Смолоду охотою, а под старость перхотою», как сказано у Даля. Мнишь себя насмешливой старухой с пахитосками, окормляющей охотничьими рассказами почтительную правнучатую молодежь, - а очнешься в дурке в мокрых объятиях товарища Альцгеймера. Или загадаешь ближнему «могучую уитменовскую старость», - а встретишься с маразматиком, облученным тремя микроволновками, и он прибьет тебя костылем просто так, без идеи, скучно и совсем неталантливо.

Полномочий у нас, в сущности, немного. Воспитать детей такими, чтобы они не были способны презирать ни советский, ни постсоветский тип старости, потому что старость не может быть презираемой по умолчанию, как не могут быть презираемыми детство или одиночество; чтобы ни в двадцать, ни в сорок они не мучились нашей социальной значимостью или никчемностью и не ставили бы нам оценок, а любили бы и понимали нас просто за то, что мы их любили и понимали. Что-то, может быть, вроде милосердия - без прайс-листа в глазах и без бухгалтерии в сердце.

А на хлесткое обещание проезжантов: «Я приду плюнуть на ваши могилы» - можно ответить только ласково: приходите, пожалуйста.

И плюйте, и харкайте в свое удовольствие. На ваши-то могилы уж точно никто не плюнет.

Потому что никто не придет.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: