Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ОБРАЗЫ Возрастной шовинизм
на главную 7 декабря 2007 года

Отцы и дети — римейк

Новые фрагменты старого романа


От автора
Роман Тургенева «Отцы и дети» вошел в историю не только потому, что предъявил российскому читателю принципиально новый для него тип нигилиста, но потому, что зафиксировал саму матрицу, типично российскую схему детско-отеческих отношений. Главная проблема в том, что за двадцать-двадцать пять лет, разделяющих отцов с детьми, русский круг успевает провернуться примерно на четверть, и возникает классическая лермонтовская коллизия: «насмешка горькая обманутого сына над промотавшимся отцом». Вместо того, чтобы продолжать отцово дело, преумножать отцовский капитал и принимать бразды, сын принимается ниспровергать, выяснять отношения, клясться, что у него все будет по-другому, и если в случае с биологическим отцом, что особенно точно зафиксировал Тургенев, есть еще шанс на какое-то кровное родство и вызванную им снисходительность, то с чужим дядькой или с родным дядей все оказывается не в пример жестче.

Конфликт отцов и детей в собственном смысле у Тургенева почти не представлен: Василий Базаров не ссорится с Евгением, Аркадий ладит с Николаем Петровичем. Главная дискуссия разгорается между холеным денди, лишним человеком, истинным сыном своего века Павлом Петровичем и его случайным гостем, студентом из разночинцев, лекарским сыном и крестьянским внуком. Этот конфликт в русской литературе повторяется на каждом историческом переломе и воспроизводится в одних и тех же сущностных чертах с легкой переменой декораций. К сожалению, в настоящей, не пародийной, литературе проблема отцов и детей толком не исследовалась, потому что авторы были крайне пристрастны: в конце пятидесятых - начале шестидесятых сплошь и рядом были правы дети, а с 1965 по 1985 - родители. В 1985 году все смешалось в доме, и вновь конфликт оформился только сегодня, приобретя удивительные новые оттенки.

1960
…В это мгновение в гостиную вошел человек среднего роста, одетый в строгий полувоенный френч. Это был Павел Петрович Кирсанов, бывший заместитель наркома тяжелой промышленности, любимый выдвиженец Кагановича.Теперь, когда кумир и бывший шеф оказался в опале, Кирсанов жил на подмосковной даче, но следил за собой и не опускался. Он все так же чисто брился, опрыскивался шипром и работал по ночам. Собственно, вся работа заключалась в писании мемуаров и разносах, учиняемых садовнику. Садовник посмеивался над сановником и терпел его чудачества. Свет у Кирсанова горел до шести утра. В шесть его смаривал короткий сон, но в девять он, неизменно подтянутый, уже входил на просвеченную солнцем веранду.

Базаров, широко расставив длинные ноги в зауженных брюках, уплетал простоквашу и шумно прихлебывал чай.

- Экий у тебя дядя, - шепнул он Аркадию. - Точно статуя.

- Старой закалки человек, - с улыбкой произнес белобрысый Аркадий, неуловимо похожий на Олега Табакова. - Ты его, брат, не задирай. Он мастодонт.

- Мне-то что, - презрительно пожал плечом Базаров.

- Так-так-так, молодые люди, - прокашлявшись, сухо сказал Кирсанов. - Вы, значит, чей же сынок будете?

- Мой отец - врач, - сдержанно, но с достоинством отвечал Базаров.

- Так-так. Врач. Хорошо. Скажите, а фамилия его как будет?

- Как и моя, Базаров, - сказал Базаров, но голос его предательски дрогнул.

- Да вы не подумайте, я без предрассудков, - успокоил его Кирсанов. - По мне, хоть бы и Вовси. Разобрались, ну и ладно. А он в какой области практикует?

- Во всякой области, - сердясь на этот непредвиденный допрос, буркнул Базаров. - Он сельский врач, там не до специализации.

- Отлично, отлично. А позвольте узнать, сами чем вы занимаетесь?

- Евгений учится со мной на биофаке, - поспешно вставил Аркадий.

- А ты не торопись, с тобой отдельный разговор будет… Ну-с, и как же вы насчет генетики? А? Вейсман-Морган, дрозофила-хромосома… ну?

- У дрозофилы есть хромосомы, - с вызовом сказал Базаров. Ему было стыдно, что он так распространился перед этим сталинистом.

- Так-так. И человек рождается с уже предопределенным характером… так?

- Павел Петрович! - твердо сказал Базаров, со стуком ставя перед собою на стол пустую чашку. - Ну какая вам дрозофила, когда вы еще аза в глаза не видали? Из-за таких, как вы, развитие советской науки задержалось на сто лет. Вы с вашим Лысенко отбросили нас в средневековье. Вам бюхнерово «Стофф унд крафт» читать надо, немцы в этом наши учители. А вы тут про хромосомы расспрашиваете.

- Но позвольте, - изо всех сил сдерживаясь, продолжал Кирсанов. - Как можно отрицать тот главный коммунистический принцип, что рождаются не люди, а организмы? Что человека делает не природа, а коллектив, среда? Труд, наконец? Как же можно игнорировать происхождение семьи, частной собственности и государства?!

- Да ваша семья, частная собственность и государство - это все инструменты угнетения той самой природы, в которую вы не верите, - с вызовом произнес Базаров. - Вы вот тут сидите сложа руки и думаете, что воспитываете подрастающее поколение. А подрастающее поколение в генах своих несет десятилетия страха, и от нас зависит сделать все, чтобы это из хромосом выбить. Понятно вам? Хватит уже тут регулировать науку административно-командным методом и спрашивать всех о национальности! Не прежние времена! - И Базаров, резко отставив стул, встал во весь рост.

- Отлично, - ледяным голосом продолжал Кирсанов. - И с такими убеждениями… в советском вузе… я, разумеется, доведу. Я немедленно доведу и не оставлю. Я сейчас же позвоню.

- Да звоните вы куда хотите, - мгновенным усилием воли вернув себе самообладание, протянул Базаров и, нарочно громко стуча ботинками на толстой подошве, ушел с веранды.

- Аркадий, - строго спросил Кирсанов, апоплексически краснея. - А почему у него такие брюки? Он что… стиляга? Он хиляет по Броду?!

- Не возникай, чувак, - ласково сказал Аркадий, потрепав дядю по френчу, и последовал за другом в сад.

- Я нахожу, что Аркадий стал развязнее, - выдавил Павел Петрович. - Я рад его возвращению. Пойду позвоню проректору.

1975
…В это мгновение в гостиную вошел человек среднего роста, классический дачник в потрепанных брюках и свитере со стоячим воротником. Он держал за гриф поцарапанную во многих местах гитару и почесывал седеющую бороду.

Базаров в безупречном костюме, на котором странно смотрелся комсомольский значок, попивал вечерний чай. Он прихлебывал его осторожно, несколько по-молчалински, но в остальном манеры его были удивительно хозяйскими. Он оглядывал убогую кирсановскую дачку, как будто все это уже было его.

- Это Базаров, дядя, - представил его Аркадий. - Комсорг курса, заместитель командира нашего биофаковского оперотряда. Знаешь, у нас один пьяный дурак выкинул с третьего этажа в общаге стенд с отличниками и с цитатами из документов XXIV съезда, так Евгений его догнал, обличил и исключил!

- Да-да, - рассеянно сказал Павел Петрович, присаживаясь к столу.

- Однако, дядя у тебя, - шепнул Базаров.

- Ой, и не говори. Хэмингуэя на стенку повесил, Аксенова читает, - Аркадий кивнул на стопку старых «Юностей» в шкафу. - В походы ходит с такими же старперами…

- Так-так, - рассеянно повторял Павел Петрович. - А вы, значит, по комсомольской линии?

- По комсомольской, - снисходительно пояснил Базаров.

- Очень интересно. А оперотряд зачем же? Ведь своих же сдавать приходится…

- Не сдавать, - солидно сказал Базаров, - а стаскивать с ложного пути. Сами потом спасибо скажут. И ведь, знаете, не век в комсомоле сидеть. Надо и о партии думать. Социальное происхождение у меня подходящее.

- Какое же у вас происхождение? - живо заинтересовался Кирсанов.

- Мой отец - врач, - пояснил Базаров. - На севере долго работал.

- А! - оживился Кирсанов, - «Коллеги»… Помню, помню! Добровольцем, значит, поехал?

- Распределили, - сурово признался Базаров. - Ну ничего. У нас так не будет. У нас нормально распределяют, если есть общественные нагрузки. А у меня есть общественные нагрузки, - Он сказал это с таким значением, словно предупреждал, что в кармане у него кольт.

- Скажите, - робко начал Кирсанов, - ну а вот совесть - она как? Ведь вы же не можете не видеть, как много сейчас всего… не по совести. Вы ведь, наверное, в магазины ходите. Книжки читаете. Понимаете, что все это жестяное громыхание - оно от бессилия. Зачем же вы пошли в комсорги? Времена ведь не прежние. На веревке никто не тянул.

- Чудак вы, - хохотнул Базаров. - Это же все не всерьез.

- Не всерьез? - вскинул птичью головенку Кирсанов.

- Конечно. Кто же в это верит? Говорим одно, думаем другое, а делаем третье. И всем удобно. А что вы со своей правдой лезете? Правда, если хотите знать, у каждого своя. Моя правда в том, что батя будет на старости лет в нормальной больнице лежать и паек в праздники кушать.

- Но как же принципы? - опешил Кирсанов. - Вы ведь молодой человек. Молодости так свойственно бороться… искать правды…

- Правда, папаша, - смачно сказал Базаров, хлопая его по колену, - в том, чтобы каждый обеспечил сам себя. И не лез в чужие дела. Это вам понятно? А от вашей правды одни неприятности, у нас один такой был, правдивый. В психушке сейчас, аминазином лечится. Больше, говорит, не буду.

- А как же бумажный солдат? - пролепетал Кирсанов. - А как же последний троллейбус? Надежды маленький оркестрик?

- Знаете, - доверительно сообщил Базаров, - мне ближе Кобзон.

И хорошо поставленным сочным басом пропел:

Мне не думать об этом нельзя, И не помнить об этом не вправе я. Это наша с тобою земля, Это наша с тобой биогра-фи-я!

- Нет, - скорбно сказал Кирсанов. - Не наша.

Но Базаров его не слышал. Как все комсорги, он любил попеть и ни на что не обращал внимания, пока не дошел до последнего куплета.

1988
…В это мгновение в гостиную вошел полный человек среднего роста, в безупречном черном костюме. Все в нем выдавало огромную привычку к власти: мягкость, конформизм, уступчивость, за которой, однако, ощущалась внутренняя сталь. Крадучись, он подошел к столу, за которым Аркадий и Базаров пили самогон, в изобилии изготавливаемый Николаем Петровичем Кирсановым из кислых дачных яблок. Горбачевская эпоха располагала к экзотическим напиткам.

- Так-так-так, - ласково сказал Павел Петрович. - А батюшка ваш кто будет?

- Василий Базаров, - неохотно признался Базаров. - А вам что?

- Да ничего, так. Знал я вашего батюшку.

- Это откуда же?

- Да я всех знаю, - усмехнулся Павел Петрович. - Служба такая. Ну-с, а вы, значит, из «Мемориала»?

- Из «Мемориала», - с вызовом ответил Базаров. - Мы расследуем преступления сталинского режима.

- И очень хорошо, - одобрительно кивнул Павел Петрович. - Были перегибы, были… Только вы вот что учтите, молодой человек: государственная безопасность - это ведь не так, чтобы раз, и все. Этого не отменишь. Враги не спят.

- Эта ваша безопасность, - задохнулся от гнева Базаров. - Эта ваша государственная… Она шестьдесят миллионов лучших людей…

- Ну-ну-ну, - успокоительно промурлыкал Кирсанов. - Это завышено, завышено. Много клеветали, знаете. Отдельные ошибки, конечно, были… и волюнтаризм… Но помните, что единственное подразделение, в котором не брали взяток, - это мы. Помните, как говорится: а за ними кагебе - ни другим и ни себе… Юрий Владимирович почти навел порядок, да не случилось. Вы знаете, кстати, что это он Михаила Сергеевича выдвинул?

- Оно и видно, - презрительно скривился Базаров. - Ваш Михаил Сергеевич - шаг вперед, два шага назад. Ельцина задвинул. Зазнался. Михаил Сергеевич годился для начала, а теперь надо место расчистить.

- Да-да-да, - закивал Павел Петрович. - Это вы очень правильно. Почистить придется многое.

- Почистим, - покраснев, сказал Базаров. - Но без вас и не вашими методами. Хватит.

- А вы не торопитесь, не торопитесь, молодой человек, - все так же ласково погрозил пальцем Кирсанов. - Все равно к нам придете, у нас поучитесь. Тут, кроме нас, никто никогда ничего не умел.

- Поэтому тут и не делали ничего, только пытали, - рявкнул Базаров, резко вставая из-за стола. Ему показалось, что у самогона кровавый привкус, - на самом деле он лишь резко прикусил губу.

- Пытали, пытали, - с удовольствием подтвердил Кирсанов. - Потому и приняли страну с крестьянской лошадкой, а оставили с космическими кораблями…

Базаров выскочил в сад, хлопнув дверью. Аркадий ринулся успокаивать пылкого мемориальца.

- Что-то ты, дядя, того, - бросил он Кирсанову на бегу. - Стал развязнее.

- Ничего, ничего, - бормотал Кирсанов. - Все к нам придете, все… А мы примем, примем. Мы люди негордые…

2007
На роскошную веранду бойко вбежал моложавый мужчина лет пятидесяти, среднего роста, в теннисной форме. Он был покрыт ровным загаром, ослепительно улыбался кипенными зубами, и в черных его кудрях еще почти не было седины. Это был бывший младореформатор, а ныне консультант крупного банка Кирсанов, горячий сторонник Союза правых сил.

На веранде пил чай с медом невысокий аккуратный Базаров. При появлении младореформатора он вежливо кивнул, однако посмотрел на него неодобрительно.

- Чайком балуемся? - приветливо спросил Кирсанов. - Аркаш, кого привез?

- Это из «Молодой гвардии», дядя, - робко сказал Аркадий. - Комиссар, Базаров.

- Что-то слышал, - сказал младореформатор. - Фамилия знакомая.

- Вряд ли она вам знакома, - с тихой язвительностью заметил Базаров. - Мой отец - простой врач, из тех, кому вы недоплачивали зарплату.

- Вот те на, - удивился Кирсанов. - Как это я ему недоплачивал? Если хотите, Борис Николаевич как раз мне и поручил нормализовать положение с зарплатами. Именно при мне, когда я работал в правительстве, начались регулярные выплаты шахтерам и пенсионерам…

- Этих выплат было достаточно на один кусок колбасы в месяц, - противным тоненьким голосом, каким хорошо кричать «Пли!», отчеканил Базаров. - Девяностые годы были позором для страны, а вы были символом этого позора. Страна удержалась на краю пропасти.

- А сейчас сделала огромный шаг вперед, - сострил Кирсанов и оглушительно захохотал.

- Смейтесь, смейтесь, - блекло сказал Базаров. - Злопыхательствуйте. Шендеровичи доморощенные. Это такие, как вы, хотят сейчас вернуться во власть и разграбить страну. Это вы вынашиваете планы расчленить Россию и раздать ее поровну Америке и Китаю. Но сейчас, слава Богу, другое время.

- Слушайте, - опешил младореформатор. Он ощутил предательский холод, поднимавшийся по ногам. - Откуда вы такие взялись?

- Ну конечно, - гнусно хихикнул Базаров. - Пока вы жрали фуагру по куршевелям и распродавали страну, здесь успело вырасти непонятное вам поколение. Здесь никогда больше не будет вашей свободы. Здесь теперь наша свобода. И кто не согласен - тот враг. Если у вас так называемые стилистические разногласия, то вы идиот, а если теоретические - негодяй. Выбирайте.

- А другого выбора у меня не осталось? - Другого - не осталось, - веско сказал Базаров.

Он встал и решительно вышел в сад.

- Я нахожу, что Базаров стал развязнее, - ошалело произнес Кирсанов.

- Сам виноват, - прошипел Аркадий, выходя вслед за другом.

Со второго этажа дачи раздался выстрел. Это старый охотник Иван Сергеевич свел счеты с жизнью, поняв, наконец, кто тут лишний человек.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: