Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ДУМЫ Русский бог
на главную 21 декабря 2007 года

Трактат о том, кто сверху

Начальство ненавидеть бессмысленно, выносить невозможно, терпеть необходимо


Начальник. Художник Дмитрий КоротченкоДевочку нужно было увольнять.

Собственно говоря, ее и на работу брать не нужно было, но тут уж не я решал. Впрочем, потом мне сказали, что решал-то, оказывается, все-таки я и нарешал хреново. Потому что девочка была вовсе даже не маленькой радостью владельца нашего изданьица (как почему-то «все решили»), а просто девочкой, которую кто-то когда-то зачем-то сюда взял. Может быть, даже имея виды - а, впрочем, и Бог с ними. Писать она не умела, учиться не хотела, ходить на работу не считала полезным для себя занятием, и это в ту пору, когда мы гробились как чернышевские, в пожарном порядке осваиваясь и давая продукт. Кроме того, девочке сдуру выписали какие-то совершенно неприличные деньги, «этого только еще не хватало».

Так или иначе, процедуру предстояло провести мне, как завотдела.

Был я тогда пузатым дядькой «ощутимо за тридцать» и считал себя довольно-таки тертым хреном. Не то чтоб чем гордясь - гордиться стоит результатами, а по итогам всех прошлых приключений у меня не завелось ни поместий на Канарах, ни яхт на Сейшелах, ни валютных счетов на Каймановых, едрить их в евро, островах. Из накопленного опыта конвертабельно оказалось тоже всего-то ничего - так, некоторое количество воспоминаний и умение строить из слов предложения. Каковое умение я прекрасно наработал и без того. Но, так или иначе, что-то внутри осело, записалось на корочку: кой-какая второсвежая кисловатая «бывалость», какая, наверное, есть у всех мужчин моего возраста после девяностых.

Я работал в институте, в банке, в семейной фирме, а также трепыхался вольной птицею - то бишь фрилансерствовал во времена, к фрилансу не приспособленные. Мне случалось вести сугубо частные делишки-бизнесочки, и тем же я занимался совместно с большими угрюмыми коллективами. Мне пришлось побывать на разных позициях: руководить - в смысле, «организовывать дело», консультировать, а также работать на свой страх и риск и на дядю (более всего - на дядю). Я хороводился с людьми, от одного вида которых и падальщик блеванул бы, и стервятничал с мохеровыми лапсиками, жадничавшими извести на меня лишний рубль или доллар. Я выбивал обещанное и бегал от исполнения собственных обязательств: и то и другое иногда приходилось проделывать с риском для себя и окружающих. Приходилось также применять силовую дипломатию, самому тоже оказываться ее объектом: один раз меня чуть не гробанули, и пару раз я всерьез подумывал насчет того же самого относительно других людей - слава Богу, не случилось.

Но вот чего мне до сих пор не приходилось делать, так это увольнять кого-либо с работы. По бумажке, типа, увольнять, а не так чтобы. Меня это немножко смущало.

Девочка явилась где-то через неделю после того, как уже всем стало окончательно ясно, что случай безнадежный. Разговор, таким образом, свелся к банальному моему: «Ну чего? пиши» - и минут через пять косо-криво написанной бумажке «по собственному».

«Ну вот, - уныло подумал я в тот момент, - я теперь настоящий начальник. Даже уволил».

Мне стало тоскливо. Не из-за сделанного - ни малейших угрызений совести по поводу произведенной санации я не испытывал, а именно из-за этого самого «я теперь начальник».

Потому что при всем своем опыте планирования и руководства начальником в полном и окончательном смысле этого слова я никогда не был и становиться им в то время не собирался.

* * *
Российское начальство ненавидеть бессмысленно, выносить невозможно, терпеть необходимо. В этих трех соснах и блуждает наш несчастный народ, ища выход. И с завистью поглядывая на заграничные солнечные сосновые рощи, где местные веселые народы тоже не любят своих начальников, но это у них получается как-то веселее, что ли. Говорят, все дело в климате, климат у нас плох.

Посмотрим же, что за сырость такая.

Для начала разберемся, что такое начальник вообще и как он относится к подчиненным. О функциях начальства писаны огромные тома, о методах работы с «персоналом» (словцо, кстати, хорошее - вроде производное от «персоны», что уважительно звучит, а на самом-то деле обозначает быдло, которым помыкают) пропеты песни гомеровы, но мы будем говорить о самом-самом простом, базовом. О чем очень-очень редко вспоминают и о чем в книжках не пишут. Точнее, пишут не всё. Не до конца, так сказать. А там, в конце, как раз и прячется любопытное.

Итак. Существует коллектив, и у него есть начальник. Оставим пока в стороне тему «формального и неформального лидерства» и прочую шнягу. Примем для простоты, что начальник какой-то есть. Дальше вопрос: считает ли он себя частью данного коллектива, и если да, то как он к этому факту относится? И, кстати, в чем это самое отношение проявляется?

Дальше просто. Он может относиться к этому факту положительно, нейтрально или отрицательно.

Начнем с первого случая, о котором больше всего и пишут. Допустим, начальник искренне радуется тому, что ему довелось работать с такими замечательными людьми. Конечно, он может на них сердиться за какие-то конкретные косяки. Он может даже кого-нибудь прогнать, буде этот кто-то вконец достанет своей пакостностью и ленью. Но в целом он доволен: коллектив-то у него хороший, «люди как на подбор».

Конечно, тут есть нюансы. Можно любить подчиненных по-человечески, а можно - тем же способом, каким любят собаку, автомобиль или деньги. «Эти ребята зарабатывают для меня три штуки баксов в день» - такое понимание тоже, конечно, позитивное, но все-таки это как-то не очень хорошо. Во всяком случае, начальник, который искренне рад общению с подчиненными и просто ведет их вперед, называется «лидер», а который попросту их эксплуатирует, называется каким-нибудь нехорошим словом. Но все-таки и то и другое - в плюсе.

Как ведет себя такой начальник? Не факт, что он будет добреньким. Лидер умеет выжимать свою команду, как лимон, а свои симпатии к ней использует для повышения результативности. Но, тем не менее, люди, попавшие в такой коллектив, чувствуют - кожей, что ли, - что к ним относятся хорошо.

Довольно часто такие начальники применяют «мягкий», он же «мотивирующий» стиль управления. Они не ругают за ошибки, а хвалят за правильные действия, сотрудникам они не приказывают, а подают идеи, не требуют от подчиненных сверхурочной неоплачиваемой работы, а увлекают примером. Впрочем, слово «подчиненные» они, как правило, тоже не любят, а пользуют слово «сотрудники» или что-то подобное. И это отнюдь не эвфемизм.

Продолжаем рассуждение. Есть люди, которым другие безразличны. Такие начальники считаются «сухарями и формалистами» - если, конечно, им вообще все пофиг, кроме зарплаты. Но довольно часто им не безразлично дело, которым они занимаются. Они им готовы заниматься «хоть с кем», лишь бы персонал подобрался дельный. Если дельный не подбирается, они пользуются тем, который есть, школя подчиненных по принципу «не умеешь - научим, не хочешь - заставим». Таких начальников часто ненавидят, но всегда уважают. Потому что работать они и в самом деле умеют, и научить могут, и заставить - тоже.

На этом описание отношений начальника с подчиненными обычно и прекращается. Но есть ведь и третий случай, о котором умные книжки говорят глухо.

Я имею в виду ситуацию, когда начальник относится к подчиненным с отвращением. Не любит людей, над которыми его поставили, и даже не равнодушен к ним, а «презирает и ненавидит».

Дабы было понятно, о чем идет речь, приведем три примера: школа, учреждение, тюрьма. Возьмем самые что ни на есть идеализированные образы этих заведений, чтобы не отвлекаться. Идеальная школа, идеальная казарма, идеальная тюрьма.

Вот школьная футбольная команда. У нее есть капитан - вихрастый веснушчатый пацан, лихо лупящий мечом по воротам и к тому же не лишенный кой-каких руководящих качеств. Он набрал в команду самых лучших, выиграл школьный чемпионат и теперь нацеливается на районный. Он учил играть в футбол половину школы и каждому преподал что-то полезное. Он знает всех, и все знают его. И хоть он троечник, в школе его боготворят. Даже несмотря на то, что он при всех наварил в бубен тому идиоту, что пропустил гол на второй минуте. Потому что он свой в доску и самый лучший, вот.

Теперь учреждение. Нет, не какая-нибудь там кафкианская канцелярия, где господин старший столоначальник властвует над младшим столоначальником, который для него не господин, зато для помощника этого самого младшего столоначальника он царь и бог. Просто учреждение. Функционер Х заведует отделом снабжения отдела Y чернильницами установленного образца. У него под началом десять штатных единиц. Функционеру Х эти штатные единицы глубоко, абсолютно безразличны - он даже не помнит, кого как зовут, и каждый раз сверяется по бумажке. Он раздает задания и контролирует их исполнение. Чернильницы в отдел Y прибыли по расписанию? Взысканий не будет. Не прибыли? Найти виновных, наложить взыскания. Опять не прибыли? Кого-то следует уволить. «Ничего личного», нафиг персонал.

И третья ситуация. Тюрьма. В железных клетках сидят люди. Мимо них прогуливается охранник. Он ненавидит свою работу, он ненавидит тюрьму, и особенно он ненавидит заключенных. Во-первых, просто скучно. Во-вторых, надо на ком-то срывать зло, а они ему подчинены. В-третьих, они преступники. В-четвертых, если что, ему за это ничего не будет. В-пятых, они его ненавидят, вон глаза у них какие.

И вот он ходит и смотрит, не просунул ли кто пальцы за решетку. И дубинкой - бдыщ по пальцам, бдыщ. Заключенный с воем падает и трясет своей вонючей клешней, нарушает своим поганым ором режим. Открыть камеру, войти и отмудохать, отмудохать засранца. Чтоб лежал на полу, скрючившись, и орал громче, громче, а потом уже и не орал бы, а только подергивался - о, это подергивание избиваемого, уродуемого тела! как бы носком сапога достать его в пах, в самое скрюченное, достать до яиц, чтоб сучеблыш выл и по полу катался, а мы его в р-р-рыло, бдыщ в хохотальник, в з-з-зубы, шоб в горло вбить, и каблуком по хоботу херак, херак, юшка шоб брызнула… на брюки попало, сукападло, за это ему еще! бдыщ! обана! и вот так, вот так… шо, падло, сипишь, вот ща те будет слатенько, репка тебе, а вот по репке, по ряпушке херак, по ребрам, по р-р-ребрам, хруст, сип, брызг с губ, бдыщ, бдыщ, обана, бдыщ.

Теперь вытрем пот со лба и зададимся вопросом: является ли охранник по отношению к заключенным начальником?

Ответ положительный. Да, является. Типовым, добавим, начальником.

Вы уже, наверное, догадались, к чему я клоню. Обыкновенный российский начальник к подчиненным относится не хорошо и даже не нейтрально. Он их ненавидит и презирает. И обращается с ними как тот охранник с заключенными, если, конечно, позволяют обстоятельства. Чаще не позволяют, так как «обана, бдыщ» - это все же в ситуации полной безнаказанности, когда душа пирует в хорошо изолированном от общества помещении, где все под контролем и некуда бежать. Но мало ли способов унижать, плющить, заколбашивать и всячески измываться над доставшимися тебе людишками, не прибегая к физическому насилию?

* * *
Следующий вопрос. А почему, собственно, российское начальство так обращается с подчиненными? За что оно их так?

Ответ скрыт за систематическим смешением понятий «подчиненный» (в рабочей иерархии) и «низший» (в иерархии социальной).

Это смешение настолько распространено, что о нем придется сказать особо.

Что такое подчиненный? Это человек, который по каким-то причинам выполняет приказы другого человека. Дальше включается ассоциативный ряд: «низший, раб, послушная скотина». Но ведь это не обязательно так. Например, больной терпеливо (хотя и без всякого удовольствия) выполняет указания лечащего врача, но это не значит, что он является рабом этого самого врача. Наоборот, это он врачу платит. А в Древней Греции, где этот пример «нерабского подчинения» и был впервые обнародован в качестве аргумента философом-киником Диогеном Синопским (да-да, тем самым, который жил в бочке и как-то раз попросил Александра Македонского не заслонять ему солнце), врач мог быть рабом больного. И что? Это что-то меняло? Ни чуточки.

Или другой пример из той же серии - командная работа. Двое тащат тяжелый шкаф по лестнице, третий семенит впереди и кричит: «правее», «левее», «заноси». Вроде бы он командует, ведь несущие шкаф выполняют то, что он говорит. Но они не его рабы. Напротив, его отрядили «посматривать», потому что мужичонка слабосильный и на таскание шкафа негодный.

Последний пример, со шкафом, отлично объясняет один хорошо известный специалистам факт: если русскому коллективу доверить выбор начальника, люди выберут не самого лучшего, а самого негодного к работе, «вытолкнут вверх балласт». Типа, с тяжелой настоящей работой человек не справится, а вот с легкой - смотреть, куда нести, да покрикивать - вполне может. «Пустяшное дело» - вот как русский человек в глубине души оценивает «начальский» труд.

Последнее, в свою очередь, объяснимо историческими обстоятельствами. Русские в своем естественном состоянии в высшей степени способны к самоорганизации. И до сих пор думают, что способны, если только их не бить, не давить и не мучить. Так или иначе, в ходе делания какого-нибудь полезного дела они довольно быстро договариваются и начинают действовать слаженно. Все, что им требуется - легкая коррекция курса, это самое «покрикивание». Разумеется, для этого сверхчеловеческих качеств не требуется.

На самом деле это уже во многом самообман. Хотя бы потому, что современная сложная деятельность требует куда больше поглядывания и покрикивания, чем таскание шкафов. Но отношение к работе начальника как к легкой, для инвалидов и калек, осталось.

Начальники, в свою очередь, это чуют. Особенно это касается тех, кто и в самом деле ничего такого не делает, а так, коптит небо. Он чувствует презрение, а главное, в глубине души его разделяет.

Теперь вспомним того же охранника. Ему скучно, вокруг преступники, которые его ненавидят, но дубинка у него, право ее применять - тоже, и ему за это ничего не будет. Дальнейшее см. выше. А вот начальник. Ему скучно, вокруг занятые люди, которые его презирают, но у него есть всякие рычаги и административные инструменты, и за их применение ему тоже ничего не будет.

Что начинается?

А вот то самое.

Во-первых, самодурство. Знаменитое самодурство толстопыжего харчка, сидящего в высоком кресле и не знающего, чем еще себя потешить. «А спляши-ка ты мне, Ваня, на столе камаринского, а я буду тебя по ляжкам плеткой охаживать, чтоб лучше скакал».

Во-вторых, и это серьезнее - порча работы. В России начальник сплошь и рядом вмешивается в работу подчиненных с целью ее затруднить, испортить или пустить псу под хвост под каким-нибудь предлогом. Причина: желание найти - или создать - легальный повод для недовольства подчиненным, а также доказать этим самым подчиненным, что они не способны организоваться сами и нуждаются в нем, в начальнике.

Об этом можно было бы рассказать многое. Например, знаменитая манера заставлять людей переделывать уже сделанное в самый последний момент, когда уже поздно что-либо менять - переделывать под любым предлогом, лишь бы люди гробились, корячились и не успевали, чтобы потом сказать смачное «про полимеры». Или, скажем, манера давать непонятные и противоречивые указания, чтобы подчиненный не догадался, чего от него хотят. Или придирки на пустом месте, или бровехмурение и гневное попукивание вместо внятных указаний. Или, наконец, пресловутое «наказание невиновных и награждение непричастных» как финал любого дела. Не нужно думать, что начальник делает подобное просто по глупости - кстати, мнение о начальственной глупости есть порождение все того же укорененного в культуре представления об управлении как о занятии для инвалидов… Нет, это делается полуосознанно, а то и вполне сознательно. Зачем? «Чтоб место знали, чтоб не зарывались», - ответит любой начальник,

По той же самой причине любой бессмысленный главначпупс обожает подчиненных учить. Эта черта именно российского начальственного дуракования особенно омерзительна - и особенно часто встречается в наших палестинах. Знавал я, к примеру, один журнал, претендующий на нишу «интеллектуального чтения для образованных людей», чей главред умудрялся чуть ли не каждый день проводить многочасовые совещания, сводившиеся в основном к его бесконечным монологам. Впоследствии он был вынужден в интересах дела слегка поужаться в плане самовыражения, зато к тому времени появился интернет, и он перешел на электронную почту, засыпая сотрудников «указивками». Другие делали то же самое на бумаге. Кстати, хорошее слово «указивки» очень точно характеризует отношение подчиненных к начальственной педагогике. Думаю, все понимают, что большая часть подобных указивок - это именно что педагогика, для дела ненужная и даже вредная. «Чтоб людишки не зарывались».

Еще одним способом ставить людишек на место является моральная порча коллектива. Начальник демонстративно заводит любимцев из числа самых никчемушных и за то нелюбимых коллективом людей. Иногда это имеет какой-то практический смысл - ну, скажем, приблизить к себе губастую бабенку с попой и сисями, «которую можно», - но довольно часто фаворит или фаворитка отличается от прочих разве что бессмысленностью и говнистостью. Опять же - «чтоб им, сукам, жисть медом не казалась».

И так далее. Примеры можете вспомнить сами.

* * *
Водятся ли на Руси хорошие начальники? Да, и о них мы споем отдельную песню, ибо они того заслужили.

Во-первых, хорошим начальником считается «классический лидер» - то есть человек, который и в самом деле возглавляет и зажигает. По причинам, описанным выше, лидеры чаще всего встречаются в сложных и брутальных сферах деятельности - скажем, среди геологов, пожарников или физиков-ядерщиков. Тут все понятно: слуга царю, отец солдатам, взвейтесь, соколы, орлами, бла-бла-бла.

Во-вторых, хороший начальник - тот, который прикрывает подчиненных от дури наибольшего начальства. Это не столько начальник, сколько заступник и отмазчик, не дающий верхам лезть в работу низов и мешать этой работе. «Наш отстоял отдел перед руководством», - это высокий комплимент, отвешиваемый начальнику за его бескомпромиссное стояние на страже интересов общества.

В-третьих, хороший начальник - тот, кто работает наравне со всеми. Когда все видят, что он тоже делает работу, причем изрядную ее долю. Тогда за ним молчаливо признается право руководить - право компетенции, скажем так.

И наконец, последнее: хороший начальник - тот, который хотя бы не лезет. В смысле, не лезет в дело, которое худо-бедно делается. Разве что попукивает, и то не так чтобы слишком.

Как ни странно, «формальное» начальство - то самое, где функционер Х заведует отделом снабжения отдела Y чернильницами установленного образца, - у нас как-то не приживается. Точнее, оно довольно быстро сбивается на третий путь - именно потому, что начинаются игры в уважение-неуважение.

Разумеется, все это писалось с точки зрения подчиненного. О том, какие проблемы бывают у начальников с нерадивыми сотрудниками, я упоминал в самом начале.

Честно было бы тем же и закончить.

* * *
Я повстречался с девочкой, которую уволил, на одном мероприятии, которое с большой натяжкой можно было бы назвать светским. Девочка к тому времени устроилась пресс-секретарем к одному большому, как медведица, товарищу-гражданину. Он, соответственно, сделался ее начальником, а планировал стать начальником в большем, так сказать, масштабе. По поводу его планов мероприятие и велось.

Выступление товарища-гражданина мне не очень понравилось: вышло неровно. Зато девочка сияла, несмотря на синеву под глазами и осунувшееся личико. Она смотрела на своего патрона как влюбленная кошка, втрескавшаяся по самые ушки. Он тоже посматривал на нее с этакой смесью гордости и опасения: «как теперь-то», «а ведь чего будет», «я женатый человек». Девочка бесхитростно возвращала ему взглядом - «а жить будем своими трудами, милый, ты у меня солнышко и все сделаешь как нужно».

Мне подумалось, что это тот случай, когда отношения начальника и подчиненного установились в настоящую гармонию, ибо они нащупали то самое - область? сферу? трудовой процесс? - то, короче, самое, в чем оба нуждались.

Пресс-релиз был, впрочем, хреновый.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: