Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ОБРАЗЫ Русский бог
на главную 21 декабря 2007 года

Два дня полярной ночи

Что видно в мурманских сумерках


Мурманск. Художник Юлия ВалееваРешил съездить в Абрам-мыс. Вернее, даже не съездить, а сплавать туда, на другой берег залива, на крошечном пассажирском суденышке. Крошечное пассажирское суденышко плавает в Абрам-мыс и обратно пять или шесть раз в день, по расписанию.

Если смотреть в сторону Северного Ледовитого океана, то Мурманск находится на правом берегу Кольского залива, а Абрам-мыс - на левом.

Кольский залив очень длинный и довольно узкий, на глазок - немного шире Невы. При этом дико глубокий - в районе Мурманска, говорят, до ста метров. Поэтому в него спокойно заплывают циклопических размеров ледоколы, танкеры и другие гигантские плавучие железные предметы.

Заплывают, конечно, неправильное слово. Правильно говорить - заходят. Плавают только фекалии в проруби, а корабли ходят. Как и суда. Не плавают, а ходят. Не самолет, а воздушное судно. Не можно, а разрешите. Не страница, а полоса. В Кольский залив заходят гигантские суда.

Залив не замерзает круглый год. Сказывается близость Гольфстрима.

Спрашиваю одного мурманчанина: а что там, в Абрам-мысе? Да ничего, говорит мурманчанин. Просто поселок, несколько домов. Раньше был небольшой рыболовецкий колхоз, ловили и в Баренцевом море, и прямо тут, в заливе. А сейчас просто поселок. Люди живут. А почему называется Абрам-мыс? Да кто его знает. Наверное, был там какой-то Абрам.

Абрам-мыс назвали в честь какого-то Абрама. Логично.

В Мурманске как раз началась полярная ночь. Это когда солнце не появляется над горизонтом больше 24 часов подряд. На полярном круге полярная ночь длится одни сутки. На полюсе - полгода. Таковы особенности движения небесных тел. В Мурманске полярная ночь длится около месяца, с середины декабря до середины января.

Ночью темно, утром темно. Часам к одиннадцати утра наступают темноватые сумерки, в два начинает ощутимо темнеть, в три уже темно, и дальше весь оставшийся день, вечер и всю ночь темно, до следующих темноватых сумерек.

По случаю полярной ночи Мурманск очень ярко освещен. Из окна гостиницы, расположенной на высоченной сопке, город выглядит как широкая волнистая полоса почти сплошного разноцветного переливающегося света.

Стоял у окна ночью полчаса, час. Даже не хотелось это фотографировать, процесс фотографирования казался каким-то пошловатым по отношению к этой красоте. Все-таки не удержался, пофотографировал. Зря. Снимки получились никудышными, естественно.

Накануне, в первый день, было пасмурно и тепло - около нуля. Из-за сплошных облаков полуденные сумерки получились довольно мрачными и совсем короткими. И день получился какой-то обычный, почти как в Москве. Москва, в конце концов, тоже северный город, и в пасмурные зимние дни здесь сумеречно и серо, и рано темнеет, только вроде недавно утро было, а глядишь, уже темень. Обычный серый зимний день. Много ездил по городу, туда-сюда.

Ездил на базу атомных ледоколов. На КПП спросил охранника: можно пройти, он говорит, можно, только не далеко, там еще КПП будет, туда уже нельзя, прошел по дороге среди унылых скал вдоль берега. Ледоколы стоят могучей плотной кучкой у причала, борт к борту, издалека даже не очень понятно, сколько их, то ли четыре, то ли три. Борта у ледоколов черные, а надстройки красные. Очень внушительные ледоколы, хотя в их облике есть что-то трудолюбиво-смиренное. Трудяги.

Ездил на Гору Дураков. Это крупный жилой массив, построенный на излете советской власти. Множество серых девятиэтажных домов карабкается по скалистым склонам высокой сопки. Вроде обычные дома, а получилось в результате красиво - и снизу (серые дома на кажущихся отвесными серых скалах), и сверху (с Горы Дураков открываются головокружительные виды на город и залив). Свое неофициальное название район получил из-за труднопостижимой планировки извивающихся улиц и еще более трудноусваиваемой нумерации домов. Например, на улице Кильдинской дом десять стоит вплотную к дому один, а рядом с домом двенадцать стоят два дома - четырнадцать и восемнадцать. А на Верхне-Ростинском шоссе стоит дом девять по Кильдинской улице, сама же Кильдинская улица петляет где-то далеко внизу. Первые жители района долго путались в этих петляющих улицах, частенько не могли найти в темноте свои дома. При этом они весьма экспрессивно обсуждали умственные способности градостроителей, что в сильно смягченном виде отразилось в неофициальном названии района.

Ездил в поселок Дровяное. Это на противоположном берегу залива, недалеко от поселка Абрам-мыс. Но, в отличие от Абрам-мыса, в Дровяное не ходит крошечное пассажирское суденышко по расписанию, и туда можно добраться только автомобильным транспортом. Попросил таксиста отвезти меня в Дровяное. Там ничего нет, сказал таксист. В смысле - ничего нет? Ну, поселок, пристань. И все. Все-таки, давайте съездим. Да конечно съездим, нет проблем, ваше дело платить, мое - баранку крутить, хе-хе, поехали. Через недавно построенный длинный мост, по дороге вдоль берега, вот и Дровяное, ехать всего ничего. Уже совсем темно, дело к вечеру. Три пятиэтажных жилых дома. Что-то вроде клуба. Еще какое-то здание. У маленькой пристани - маленькое судно, кажется, рыболовецкое. Около подъезда одного из домов курят и пьют пиво два молодых парня в кожаных куртках. Дверь другого подъезда открыта, за ней виднеется прилавок, продавщица, полки с консервами и бутылками. Никакой надписи - ни магазин, ни продукты, ни мини-маркет, ни 24. Просто - открытая дверь, войдя в которую, можно купить консервы и бутылки. И сигареты. И чипсы. На открытой двери - большой постер с рекламой пива «Карлсберг».

И больше ничего нет.

Развернулись и поехали обратно в Мурманск.

Навалилась тупая усталость, как в Москве после суетливого зимнего темного дня, усталость не от физической работы, а от мелкой суеты, отрывочных вялых полудействий. Немного побродил по центру, в районе вокзала, и поехал в гостиницу.

До отправления крошечного пассажирского суденышка на Абрам-мыс еще минут сорок, можно погулять вокруг центральных кварталов сталинской постройки, постоять на пешеходном мостике над железнодорожными путями. Сегодня на небе ни облачка, чистое голубое небо, солнца нет, но довольно-таки светло, странное сочетание. Свет ниоткуда. Небо наполнено светом, а источника его не видно. Цвет неба тоже необычный, поразительный, голубой и какой-то светящийся. Стоял на мостике над железной дорогой, смотрел то на юг, туда, где из-за горизонта невидимо светило солнце, то на север, где Гора Дураков и памятник Алеше, солдату-освободителю. С ума можно сойти от такого неба и света.

Тем не менее Абрам-мыс зовет. Крошечное пассажирское суденышко отправляется в 14.15. В вестибюле старого здания Морского вокзала сидят будущие пассажиры крошечного пассажирского суденышка - человек пятнадцать, примерно половина из них - люди пожилые. Наверное, все они живут в поселке Абрам-мыс. Наверное, они все приехали утром по каким-то делам в Мурманск, и теперь возвращаются в свой Абрам-мыс. Хотя, может быть, кто-то из них, наоборот, едет по каким-то делам в Абрам-мыс, а вечером вернется в Мурманск.

Трудно представить себе человека, у которого есть какие-то дела в поселке Абрам-мыс.

Морской служивый мужичок в бушлате гаркнул: на посадку! И все пошли на посадку. Причал, будочка кассы. 17 рублей в одну сторону. Крошечное пассажирское суденышко имеет закрытую кабину с лавками для пассажиров и открытую корму. Пассажиры рассаживаются по лавкам под крышей, я остаюсь на открытой корме. Им-то что, они каждый день тут «ходят», чтобы не сказать «плавают», они тут все видели уже сто или тысячу раз, а мне надо посмотреть.

У соседнего причала стоит белый пассажирский лайнер «Клавдия Еланская». Он круглый год совершает регулярные рейсы вдоль берега Баренцева моря. Можно купить в кассе билет, взойти на палубу лайнера «Клавдия Еланская», в 19.00 отправиться в путь, а в 10.00 на следующий день прибыть в населенный пункт Йоканьга. А вечером отправиться в обратном направлении. Жаль, что нет времени для совершения этого, должно быть, захватывающего путешествия.

На небе начинают проступать первые звезды, хотя оно продолжает оставаться лазурно-светящимся.

Крошечное пассажирское суденышко отчаливает, разворачивается и берет курс на Абрам-мыс. Проплываем (проходим) совсем близко от атомного ледокола, стоящего в плавучем доке. Ледокол красной горой возвышается над Кольским заливом. У ледокола три огромных гребных винта. Этот ледокол способен преодолевать лед толщиной два метра восемьдесят сантиметров.

Через десять минут крошечное пассажирское суденышко достигло Абрам-мыса. Длинный и широкий причал, загроможденный какими-то контейнерами. На высокой сопке - монумент в виде военного самолета, закрепленного на изогнутой опоре. Пассажиры вышли, другие пассажиры вошли. Сзади и сбоку голос: что, интересно плавать? Обернулся - полуинтеллигентно-помятый дядька лет пятидесяти, в длинной кожаной куртке, шарфе и шерстяной шапочке, надвинутой на глаза. Ну да, интересно. А вы просто так поехали? В общем-то, да, из чистого любопытства. Вот, я тоже из любопытства. Интересно же, правда. А вы кем работаете. Журналистом. По работе приехали? Да, в командировку. Я тоже по работе. Проводником в багажном вагоне. На почтово-багажном из Питера приехал. А вы из Москвы, наверное. Да, из Москвы. А я из Питера. На почтово-багажном. Сорок два часа из Питера идет. Я уже двадцать пять лет на почтово-багажных езжу туда-сюда. Раньше в почтовом вагоне работал, теперь в багажном, а, какая разница. Всю страну объездил. Я знаете, как считаю, я считаю, что самое интересное в жизни - это путешествия. Я везде был - и в Средней Азии, и в Воркуте, в общем, везде.

Тем временем морские служители отвязали от береговых тумб свои толстые канаты, и крошечное пассажирское суденышко отправилось в обратный путь.

Хорошо тут, на воде, правда, вот, только тут и можно почувствовать север, а там, в городе - фигня, что там, ну, проспект Ленина, ерунда это все, а тут вода, волны, океан практически, а вы журналист, да, журналист, а я вот на почтово-багажном, работа у меня такая, а что, мне нравится, я все время путешествую, я даже в Душанбе был, туда неделю ехать, путешествия, я считаю, это самое интересное, что может быть в жизни человека.

Да, да, да, да. Да, журналистом. Да, в командировку. Да, путешествия - это интересно. Да, Душанбе - это очень круто. Да.

Наступил такой промежуток времени, когда небо уже ощутимо потемнело, но все еще сохраняло свою призрачную прозрачную светимость. Гора Дураков вдруг засияла закатным светом (хотя никакого заката, как и восхода, не было), окна домов со странной нумерацией стали золотыми. Господи, какая же красота, вроде бы, полярная ночь - это должен быть мрак, темень, а тут такие игры света, о которых в нашей средней полосе можно только мечтать… А вы, значит, журналист, да, понятно, а я вот на почтово-багажном. Хорошая, знаете, работа, все время в пути, постоянные путешествия, проходим мимо ледокола в доке, мимо его громадных гребных винтов, я даже в Ереване был, и в Баку, там знаете как интересно, вот уже совсем рядом лайнер «Клавдия Еланская», а вот и пристань, крошечное пассажирское суденышко швартуется, наш морской поход окончен. Не то чтобы он был как-то особенно интересен и познавателен - нет, просто очень красиво светилось небо и красиво сияли окна домов на Горе Дураков, сентиментальный человек от такого вида мог бы даже, пожалуй, прослезиться, и еще была какая-то странная радость от этого маленького плавания, как в детстве, когда даже самая короткая поездка на автобусе или электричке выглядит увлекательным путешествием.

Ну, до свидания, рад познакомиться, да, до свидания, пойду я в свой почтово-багажный, надо отдохнуть перед рейсом, все время в пути, все время на колесах, да, такая уж у меня работа, а мне нравится, ведь путешествие, если так подумать, это ведь самое интересное в жизни человека.

Я потом еще долго, несколько часов гулял по городу, прошел довольно большое расстояние. Странно, вчера была вялая усталость, а сегодня, после поездки в Абрам-мыс и тупо-закольцованных бесед с проводником почтово-багажного поезда - какая-то необыкновенная бодрость. Я прошел по улице Челюскинцев до подъема на Гору Дураков, потом свернул на Папанина, на этой улице, как и на Челюскинцев, то и дело попадались старые деревянные двухэтажки, такие очень специфические северные дома, их сейчас постепенно сносят, они ветхие, жить в них, судя по всему, ужасно, но они хранят в себе, в своем облике, в своих дощатых щелях и покосившихся окошках дух освоения севера, и когда их окончательно уничтожат, это, наверное, послужит городскому благоустройству, но что-то очень важное из облика города пропадет… Пока еще эти дома стоят, и в них еще живут люди. Долго шел по длинной улице Папанина, дошел аж до Полярных Зорь (это тоже такая улица), километров десять, не меньше, прошел, и еще гулял бы и гулял, необыкновенная бодрость, но уже поздно, завтра самолет в восемь утра, вставать вообще в пять… Пора возвращаться в гостиницу, на верхушку огромной сопки, туда, откуда открывается вид на этот прекрасный город, сияющий переливающимся, почти сплошным светом.

Гуляя, я иногда останавливался и подолгу глядел на черное звездное небо - вдруг там обнаружится северное сияние. Должно быть, в эти моменты у меня был чрезвычайно глупый вид. Все напрасно: наверное, для северного сияния в Мурманске в эти дни было слишком тепло.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: