Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

НАСУЩНОЕ Сокровенный человек
на главную 30 апреля 2007

Памяти мануфактуры.

Иваново, некогда третий после Москвы и Петербурга промышленный город России - ныне депрессивный центр депрессивного региона, но люди там все еще работают.


I.

О том, что корпуса Большой Ивановской мануфактуры (БИМ) имеют какое-то отношение к текстильной промышленности, можно догадаться только по двум мемориальным доскам на выходящем на проспект Ленина фасаде. На одной доске написано, что в 1950 году мануфактуре было присвоено имя Ольги Варенцовой, во времена царизма совмещавшей службу на БИМе с профессиональной революционной деятельностью; вторая доска сообщает, что в 1967 году в честь 50летия Великого Октября переходящее Красное знамя ЦК КПСС и Совета министров СССР решением двух этих органов было оставлено коллективу мануфактуры на вечное хранение. Доски теряются среди вывесок офисов и магазинов, арендующих фабричные корпуса. Самая большая вывеска - у магазина с издевательским названием "БУМ". Магазин, впрочем, закрыт на ремонт.

Когда-то у стен БИМа стоял бюст дважды Героя социалистического труда Валентины Голубевой - как и полагалось по закону, в полторы натуральные величины. Многие помнят, как, уже будучи директором мануфактуры, Голубева с трибуны Съезда народных депутатов СССР сетовала на то, что, ежедневно проезжая по пути на работу мимо памятника самой себе, она испытывает ужасную неловкость. Съезд проявил уважение к скромности заслуженной ткачихи и разрешил в порядке исключения демонтировать памятник. Это событие стало для Иванова примерно тем же, чем для остальной страны в те же годы были поездки Бориса Ельцина в троллейбусе, вторая буква "н" в названии эстонской столицы или, например, этнические чистки в Сумгаите, - то есть первым признаком того, что в стране наконец наступило долгожданное время перемен. Остальные признаки этих перемен тоже не заставили себя ждать и, в основном, сохранились до наших дней. Беглый осмотр города позволяет безошибочно убедиться в двух вещах. Во-первых, в Советском Союзе действительно была текстильная промышленность. Во-вторых, теперь от нее почти ничего не осталось.

II.

Украшенный колоннами и гнездами от множества давно перегоревших и украденных лампочек фасад фабрики имени Ф. Э. Дзержинского (фабрику открыл в 1922 году Валериан Куйбышев; колонны достроили при Сталине) теперь украшен игривым транспарантом "Зайди сюда, не пожалеешь ты". Так рекламируется салон, где продается недорогая мебельная фурнитура - одно из нескольких десятков учреждений, занимающих ныне здание фабрики. Салон помещается на третьем этаже. Этажом ниже - какой-то маленький офис, четверо пожилых дам пьют чай с водкой и на вопрос, осталось ли что-нибудь от фабрики, кокетливо отвечают - "А вот мы остались!"

Через дорогу - развалины фабрики имени Балашова. Мертвые корпуса бывших и полумертвых мануфактур вообще встречаются в Иванове чаще, чем что бы то ни было. На плаву остаются, пожалуй, только Новая ивановская мануфактура - единственное предприятие города, которое по-прежнему производит из узбекского хлопка ткань, и Зиновьевская мануфактура ("Зима"), на которой сохранились цеха по обработке готовых тканей. В меньших объемах готовые ткани обрабатывает и БИМ - правда, уже без Валентины Голубевой. Добившись демонтажа своего памятника в полторы натуральные величины и поучаствовав в приватизации мануфактуры, Голубева отошла от дел и последние несколько лет живет затворником.

Мне очень хотелось пообщаться со знаменитой ткачихой, но новое начальство БИМа делиться ее адресом и телефоном не захотело, объясняя это тем, что Голубева не поддерживает связей со своим бывшим предприятием. Бывшая секретарша Валентины Николаевны, которая до сих пор работает на мануфактуре в той же должности, объяснила - Голубева, уходя на пенсию, просила не пускать к ней журналистов, потому что слишком много гадостей о ней было написано в перестройку и позже.

III.

Впрочем, найти знаменитого человека в маленьком городе очень просто - достаточно спросить первого встречного. В моем случае первым встречным оказалась гостиничная буфетчица, которая с удовольствием рассказала о том, как после смерти мужа, владевшего в Иванове несколькими предприятиями, в том числе хлебозаводом, Валентина Голубева рассорилась с сыном мужа от первого брака, и они до сих пор не разговаривают, хотя их дома стоят рядом и даже строились по одному проекту, хотя дом Голубевой немного меньше. Точного адреса буфетчица не помнила, только название улицы - Ивановская, - зато подробно рассказала, как найти эти два дома. На Ивановскую нужно повернуть от бани номер пять и ехать в сторону Большой Воробьевской. Через двести с чем-то метров дорога сделает изгиб, и как раз напротив этого изгиба стоят те самые два дома. Я нарочно пересказываю эту лоцию полностью, потому что применительно к улице Ивановской такое описание звучит так же, как если бы чернокожий африканец, назначая вам свидание в час ночи на железнодорожной платформе "Бирюлево-товарное", сказал бы, что узнать его можно по газете, которую он будет держать в руках.

Улица Ивановская и находится в самом центре города. Это, впрочем, условное понятие - в Иванове нет ни центра, ни спальных районов, ни промзон; очевидно, центром стоит считать треугольник, образуемый корпусами БИМа, Цирком и Музыкальным театром, обвешанным афишами звезд шансона, - потому что перед театром стоит памятник Михаилу Фрунзе, а к БИМу практически примыкает здание областной думы. Остальной город застроен вперемешку - фабричные корпуса соседствуют с жилыми пятиэтажками, жилые пятиэтажки - с деревянными избушками и типовыми коттеджами дореволюционной постройки. Единственная полноценная улица - проспект Ленина с магазинами, Текстильной академией, мединститутом и прочими главными заведениями города. Ивановская же выглядит абсолютно по-сельски. Избы с резными наличниками, кривые деревянные заборы, водопроводные колонки у обочин. И когда среди этого пейзажа видишь два новых трехэтажных особняка, обнесенных общей кирпичной стеной, как-то не обращаешь внимания на все остальные ориентиры, которые перечисляла буфетчица, - ни на пятую баню, ни на изгиб дороги. Сразу понятно, что здесь и живет семья главной советской ткачихи.

Жму на кнопку звонка, ворота открывает садовник. Объясняет, что Валентины Петровны нет дома, зовет ее сноху. Сноха, симпатичная блондинка лет двадцати пяти (кстати, единственная более-менее красивая женщина, которую мне удалось увидеть в Иванове; это к вопросу о старом мифе, будто здесь - женский заповедник), выходит на крыльцо, выслушивает мою просьбу, достает мобильный телефон, звонит Голубевой, трубку дает мне.

- Ничем не могу помочь, - говорит трубка. - Мне очень приятно, что вы меня помните, но я слишком скромный человек, чтобы давать интервью. В нашем городе живет много героев труда, много знатных ткачих. Найдите себе другого собеседника. - И через паузу, - Тем более что я и так столько лет страдала из-за журналистов.

IV.

Прежде чем искать других собеседников, иду на фабрику Балашова. Фабрика занимает целый квартал, и выбитые окна ее цехов видны практически отовсюду. Удивительно, но на фабричной проходной сидит охранник, - правда, ему нет никакого дела ни до людей, которые ходят через проходную, ни до автомобилей, въезжающих и выезжающих через постоянно открытые ворота. Очевидно, выносить с фабрики уже нечего.

Признаков жизни - никаких, но на общем унылом фоне выделяется железная дверь на пристроенном к большому разрушенному цеху домике (очевидно, когда-то в нем была фабричная контора). За дверью - лестница, на втором этаже неожиданно обнаруживаю вполне прилично отремонтированную комнатку, в которой за швейными машинками сидит пятеро женщин слегка за пятьдесят (видимо, те самые ивановские невесты, которые так и не вышли замуж). Это частное предприятие "Батрак" - название звучит циничновато, но Батрак - всего лишь фамилия владелицы предприятия.

Работницы "Батрака" под руководством мастера Натальи Луньковой шьют женские ночные рубашки. Мастер, в свою очередь, с помощью степлера крепит на каждую новую рубашку этикетку с изображением улыбающейся блондинки и рассказывает, что единственную выкройку, по которой шьются рубашки, лет десять назад кто-то (может быть, та самая мадам Батрак?) утащил с развалившейся фабрики.

- Ткань, правда, уже не наша, не ивановская, - поясняет Наталья Борисовна. - Это таиландский батист, нам его привозят, мы из него шьем. Работа интересная и платят хорошо - от полутора тысяч рублей в неделю. Но вы не пугайтесь, это минимум. Если хорошо работать, можно и три тысячи в неделю поднять. Спрашиваю, неужели ЧП "Батрак" - это все, что осталось от ивановской текстильной индустрии. Мастер Лунькова заверяет, что это не все и что если я поеду на "Зиму", то сам смогу убедиться, что индустрия жива.

V.

"Зима", то есть Зиновьевская мануфактура, действительно выглядит не так удручающе - выбитых стекол нет и даже бюст рабочего-революционера Федора Зиновьева, в честь которого названо предприятие, выкрашен свежей краской. Директор Игорь Молчанов - 37-летний инженерэкономист, выпускник местной Текстильной академии и бывший владелец созданной им еще в студенческие годы фирмы, которая организовывала в Иванове приватизационные аукционы, пришел на "Зиму" в 2002 году внешним управляющим после того, как мануфактура обанкротилась. Отказался от ткацкого производства, сохранив только отделочное, сократил коллектив в пять раз - с 3500 человек до 700 ("Это называется стратегия бережливого производства", - уточняет директор), и с тех пор фабрика вполне успешно обрабатывает закупаемые в Турции и Пакистане ткани для домашнего текстиля - то есть постельного белья, скатертей и занавесок.

- Я эффективный менеджер, - честно признается Молчанов и в подтверждение рассказывает анекдот о том, как директор советского завода, на котором работает тысяча человек, посещает аналогичное японское предприятие. "Сколько народу у вас работает?" - спрашивает советский директор. "Десять", - отвечает японец. "А у нас одиннадцать", - врет ему наш. Назавтра японец говорит: "Я всю ночь не спал, думал: чем же у тебя на заводе занимается одиннадцатый?"

- Вот я работаю так, чтобы у меня этого одиннадцатого не было, - добавляет эффективный менеджер Молчанов.

Новейшая история отрасли выглядит так. После августа 1998 года здесь, как и в остальной российской промышленности, начался подъем ("Дефолт вдохнул в отрасль силы", - говорит директор), который уже через три года привел к тому, что ткани в Иванове стало производиться слишком много, и из-за этого фабрики стали банкротиться одна за другой, не выдерживая конкуренции. "Зиме" - одной из немногих - удалось полностью прийти в себя после банкротства. Сейчас темпы роста - около 10 процентов. В советские годы фабрика обрабатывала 6 миллионов метров ткани в месяц, теперь - 10.

- И все собственными силами, - говорит директор, и я спрашиваю, почему же, если отрасль на подъеме, сюда не приходят москвичи.

- А разве вы не понимаете? - директор видит, что я не понимаю, и сам отвечает, - Это же не нефтяная промышленность. И никто кроме тех, кто здесь родился, ее не возродит.

Отделочная фабрика - та же типография, только вместо бумаги - белое полотно, на которое с помощью печатных машин наносится рисунок. Машины новые (точнее, б/у - но из Италии), по 200 тысяч евро каждая. В цеху сильно пахнет краской - настолько сильно, что фотограф в какой-то момент начинает проситься на свежий воздух. Действительно, трудно понять, как при таком запахе люди проводят здесь полный рабочий день.

- Видите, - говорит директор, - все очень просто. Начесываем фланель, отбеливаем, набиваем рисунок и снова начесываем.

Я ничего этого не вижу - вижу только, что белая полоска ткани входит в машину и выходит уже с рисунком. Ощущая себя полнейшей блондинкой, спрашиваю, откуда берется рисунок. Директор объясняет, что цилиндрические никелевые валики, вставляемые в машину, - это шаблоны. Каждый шаблон покрывается лаком, на лаке лазером выжигается узор, который наносят на ткань.

Начальник отделочного цеха Анна Сорокина (химик по образованию, на мануфактуре с 1969 года, кавалер ордена Трудового красного знамени, зарплата - 7300 рублей плюс премиальные до 80 процентов от оклада) говорит, что сейчас ей лучше, чем при советской власти.

- Понимаете, - говорит Анна Федоровна, - мы же тогда были под колпаком. Партком, профком, технологическая дисциплина, борьба с пьяницами - работать было некогда. А сейчас работаем. И знаете, что самое приятное? Когда смотришь по телевизору сериал и видишь - герои спят на наших простынях. Видели сериал "Татьянин день"? Там героиня спит под нашей бязью!

VI.

Самое парадоксальное в ивановской промышленности - автокраны "Ивановец". То есть в самих по себе автокранах ничего парадоксального нет, но город настолько ассоциируется с текстилем, что даже несмотря на то, что "Ивановцы" в России ездят повсюду, невозможно представить, что их производят именно здесь. Главный в России завод автокранов, однако, действительно находится именно в Иванове. Директор заводского музея Елена Алексеева встречает меня у проходной.

- Вам очень повезло, вы очень кстати приехали - у нас сегодня день ветерана.

И в самом деле, на крыльце заводского клуба толпятся пожилые мужчины и женщины. Сейчас они пойдут возлагать венки к двум памятникам, стоящим на территории завода. Елена Михайловна тащит меня за ними. Первый памятник, как и положено на таких заводах, - старинный автокран на пьедестале. Однако, вопреки тради ции, это не первый кран, сошедший с заводского конвейера, а просто "кран с судьбой". В 1958 году он поступил на вооружение коммунальных служб Иркутска. Водитель-крановщик Иван Гоцкин, работавший на этой машине, в одиночку выложил бетонными плитами набережную Ангары и сделал еще много хороших дел, а кран все работал и работал, ни разу не проходя капитального ремонта, - даже уже когда крановщик Гоцкин вышел на пенсию и умер. В 2004 году в Иркутске наконец поняли, что имеют дело с уникальной машиной, и кран отправили обратно на завод, где он и стал памятником. У этого памятника мы разговорились с единственным присутствовавшим на церемонии человеком неветеранского возраста. Он оказался лидером молодежного движения "Автокран" Александром Смирновым.

Молодежное движение "Автокран". Понятно, что раньше их называли просто "автокрановские", и они ходили драться с пацанами из других районов, - но это было раньше, а сейчас эпоха молодежной политики, поэтому "автокрановские" стали молодежным движением. Занимаются спортом, вербуют местную молодежь на завод - работают, в общем.

- Лучше работать, чем воровать, правда же? - спрашивает Смирнов. Возразить трудно. Действительно, лучше работать.

Возложив венки к уникальному крану, ветераны переместились к памятнику краностроителям, павшим на войне, - маленькому обелиску, вокруг которого вкопан в землю десяток снарядных гильз с землей из тех мест, где погибали рабочие завода. Гильзы с ивановской землей у памятника нет. И правильно, что нет. Солдаты на этой земле не погибали. Только промышленность.

А промышленности памятников не ставят.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: