Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

НАСУЩНОЕ Потребление
на главную 18 января 2008 года

Драмы

Драмы. Коллаж1. Художник Владимир Казак

Приговор. Одному 17, другому 15. Это не переделанный слоган фильма «1814». Это вполне реальный приговор Северо-Кавказского военного суда. Офицеры внутренних войск Сергей Аракчеев и Евгений Худяков приговорены к 15 и 17 годам лишения свободы за убийство мирных жителей Чечни в 2003 году. Кроме того, Аракчеев и Худяков лишены воинских званий, а Аракчеев — медали Суворова (у Худякова наград нет). По версии обвинения, Аракчеев и Худяков, будучи пьяными, расстреляли троих сотрудников строительной фирмы и сожгли их тела.
К моменту вынесения этого приговора дело Аракчеева и Худякова уже перестало быть рядовым эпизодом судебной практики. Дважды — в 2004 и 2005 году — офицеры были оправданы судом присяжных, дважды Верховный суд передавал дело на новое рассмотрение. Обвинительный приговор был вынесен после того, как в 2006 году Конституционный суд постановил, что дела по тяжким преступлениям, совершенным в Чечне, должны рассматриваться только военными судами без участия присяжных, а также после возмущенных заявлений чеченских властей, в том числе лично Рамзана Кадырова, считающего, что присяжные «не учли волю чеченского народа».
Первоначальные решения присяжных могли выглядеть сомнительными — заведомо античеченски настроенные южнорусские обыватели, собранные в коллегию присяжных, вряд ли могли быть беспристрастны в своем вердикте. Да и в роли невинных жертв офицеры внутренних войск, воевавшие в Чечне, выглядят достаточно странно. Но теперь это все не имеет значения — по сравнению с нынешним надругательством над принципами правосудия. Тут и явное давление на суд (к тому же исполненное не кем-нибудь, а массово нелюбимым президентом Чечни), и обратная сила закона, которой вообще-то быть не должно, и невероятно суровые приговоры, еще более ярко выглядящие на фоне других громких дел (например, владивостокского дела Гамидова — когда за беспричинное убийство суд приговорил преступника к трем годам условно). В деле Аракчеева и Худякова российское государство, кажется, поставило себе цель добросовестно обежать все разбросанные по земле грабли — и достигло этой цели, превратив обычное уголовное дело в нераспутываемый узел правовых, социальных и политических проблем.

«Наши». Все-таки симметрия — главное свойство нашей жизни. В прошлом номере журнала мы писали об антикремлевской журналистке Наталье Морарь, которую не пускают в Россию, теперь своя Морарь появилась и у сторонников Кремля. Участницу молодежного движения «Наши» Марьяну Скворцову, которая в новогодние праздники решила отдохнуть в Финляндии, не пустили в эту страну по политическим мотивам. Стараниями Эстонии, вошедшей с 2008 года в Шенгенскую зону и получившей право вносить кандидатуры в общеевропейские списки нежелательных персон, принадлежность к «Нашим» в одночасье превратилась в отягчающее обстоятельство. Первой «невъездной» оказалась Скворцова — а мог оказаться любой из десятков тысяч активистов движения, всю прошлую весну устраивавшего антиэстонские акции у стен посольства этой страны в Москве.
Велик соблазн произнести что-нибудь злорадное в адрес тех молодых людей, которым три года внушали, что они — национальная элита, и которые вдруг оказались транснациональными изгоями («Пусть отдыхают в Туркмении!» — улюлюкают в блогах активисты либеральных и, что особенно смешно, правозащитных организаций). Но и злорадство — само по себе нехорошо, и сам по себе прецедент никаких положительных эмоций вызвать не может.
Во-первых, ставить право пересечения границы в зависимость от политических воззрений — это как-то слишком тоталитарно. Политические акции протеста, пусть даже у заборов посольств, — это не преступление, и если эстонские власти считают иначе, это свидетельствует только об их низкой политической культуре. Во-вторых, лишение права въезда в Шенгенскую зону участников созданного Кремлем и лояльного Кремлю молодежного движения — это, в общем, достаточно яркое свидетельство нынешнего уровня международного влияния России: попробовали бы европейцы принять такие же меры по отношению, например, к молодым американцам из YMCA/YWCA (организационно ничем не отличающихся от «Наших»). В-третьих, еврорепрессии против «Наших» заставляют вспомнить о проблеме соблазненных малых сих — мальчики и девочки из регионов фактически лишаются права на передвижение, а их соблазнители и спонсоры как ездили, так и будут ездить в Европу: туда, где у них и недвижимость, и деньги, и собственные дети учатся.
Ну и наконец — сама прецедентность случая. Если сегодня «старая Европа» не возразила против сомнительной инициативы Эстонии, нет никакой гарантии, что завтра шенгенские страны не включат в черные списки, например, тех, кто не считает членство республик Прибалтики в СССР оккупацией. Или тех, кто оспаривает Голодомор. Или тех, кто считает Гагарина первым космонавтом планеты, — да мало ли что можно придумать. Культивируя провинциальные комплексы «новых европейцев», «старая Европа» даже готова отказаться от весьма выгодных ей российских туристов — и это тоже стоит учитывать как показатель реального отношения к нашей стране в западном мире.

«Ликвидация». Вечно второй телеканал «Россия» в конце 2007 года неожиданно стал по-настоящему первым — 14-серийный фильм Сергея Урсуляка «Ликвидация» можно считать ключевым событием в отечественном масскульте последних лет. История о противостоянии властей и бандитов в послевоенной Одессе собрала рекордные зрительские рейтинги. DVD с сериалом уверенно занимает первые места в топах продаж соответствующих магазинов. Фамилия главного героя — Гоцман — уже сейчас не менее знаменита, чем фамилия Жеглов. Иными словами — есть все основания считать «Ликвидацию» тем самым общенациональным художественным продуктом наподобие «Семнадцати мгновений весны» или того же «Места встречи», при том что еще в девяностые утвердилась точка зрения, согласно которой общенациональный продукт невозможен в условиях, когда количество телеканалов исчисляется десятками, а интеллектуальная мода требует вообще не смотреть телевизора. «Ликвидация» продемонстрировала, что если сериал того стоит, то любая теория будет вынуждена отступить, и можно прекращать разговоры о невозможности общенационального продукта и об интеллектуалах, которые никогда не включат телевизор.
О секрете успеха «Ликвидации» критики и комментаторы за последние недели написали много правильных слов — и о захватывающем сюжете, и об актерской игре (среди исполнителей главных ролей в «Ликвидации» — обладатель Золотой пальмовой ветви Каннского фестиваля 2007 года за лучшую мужскую роль Константин Лавроненко), и о «несериальном» бюджете фильма (стоимость некоторых серий доходила до миллиона долларов). Многие обращают внимание и на всемирную тенденцию, в которую ложится и фильм Урсуляка: сейчас во всем мире модно смотреть сериалы, один «Лост» чего стоит.
Но есть еще одно важное обстоятельство. Среди наиболее успешных телепроектов последнего года-полутора большую часть составляют (и «Ликвидация» в том числе) фильмы о советской жизни двадцатых-сороковых годов — «Завещание Ленина» по Шаламову, «В круге первом» по Солженицыну, «Мастер и Маргарита» по Булгакову, «Штрафбат» и «Диверсант» по произведениям современных авторов. Наверное, это уже стоит считать тенденцией — отечественная телекиноиндустрия наиболее уверенно чувствует себя только при соприкосновении с тем русским языком, который уже переварен очень серьезной (да прямо скажем — великой) литературой. С тем языком, который можно считать состоявшимся явлением и которого давно нет.
Наверное, когда-нибудь найдется в российском масскульте гений, который сумеет перевести и современную русскую речь на киноязык — пока же высшим достижением отечественного массового искусства остается «Ликвидация», которая, конечно, всем хороша, но сама по себе — просто милое ретро.

Вельчев. Суд молдавского города Окница оправдал за недостаточностью улик 22-летнего Игоря Вельчева, которого обвиняли в убийстве репортера российского телеканала НТВ Ильи Зимина. Когда Зимин был обнаружен мертвым в своей квартире, коллеги покойного, следуя многолетней привычке, говорили об опасности профессии, о смелых расследованиях Зимина; телеканал НТВ обещал выплатить крупное вознаграждение тому, кто укажет на заказчиков и исполнителей расправы. Очень быстро, однако, трагически-торжественный тон сменился всеобщей растерянностью: следствие выяснило, что убийство не было связано с профессиональной деятельностью погибшего, а бытовая сторона преступления оказалась обусловлена теми особенностями личной жизни Ильи Зимина, которые в России не принято обсуждать публично. Подозреваемый — гастарбайтер-молдаванин Вельчев, которого Зимин накануне гибели сам привел к себе домой, к тому времени уже успел уехать на родину, и российской стороне так и не удалось убедить молдавских коллег выдать Вельчева России.
Все улики были не в пользу Вельчева. Он и сам не отрицал, что был дома у Зимина и даже толкнул его: по версии обвиняемого, тележурналист неудачно упал на пол и разбил себе голову. Суд с доводами Вельчева согласился, обвиняемый был выпущен на свободу прямо в зале суда, в деле об убийстве Зимина других подозреваемых нет.
Надеюсь, молдавский суд не сильно обидится, если прочитает эту заметку, но в России мало кто верит в справедливость этого оправдательного приговора. Довод «он упал сам» против украденных у Зимина вещей, которые обнаружили у Вельчева, выглядит весьма бледно. Иными словами, очень велика вероятность того, что молдавский суд принял заведомо нечестное решение, которое на русский язык переводится просто — «С Дона (ну или с Днестра) выдачи нет».
Система международных договоренностей о взаимной выдаче преступников — такое же дышло, как закон в неправовом государстве. В зависимости от желания одной из сторон, невиновный может быть выдан, виновный — напротив, прожить остаток жизни на свободе и в комфорте. Такой порядок вещей, может быть, и имеет свои достоинства (Россия, в конце концов, тоже не любит выдавать «своих сукиных сынов» — см., например, опыт Андрея Лугового), но он и чреват дополнительными проблемами. «Модель Рамона Меркадера» (внесудебные расправы на территории чужого государства — например, убийство Яндарбиева в Катаре) разве не из этой системы происходят? И может быть, именно молдавским судьям мы будем должны сказать спасибо, когда завтра Лугового убьет британский агент, а того же Вельчева — какой-нибудь сотрудник службы безопасности НТВ.

Драмы. Коллаж2. Художник Владимир Казак

Абдулов. В прошлом году я вел колонку в одном популярном таблоиде, и когда стало известно о диагнозе, поставленном Александру Абдулову, я написал достаточно хулиганский (по отношению к газете, а не к актеру) текст, который редакторы разумно завернули, и о котором, мне кажется, имеет смысл вспомнить сейчас.
В заметке речь шла о том, что среди прочих неписаных законов бульварной прессы есть такой — может быть, самый несправедливый: любой знаменитый человек при жизни для таблоида — антигерой («Александра Калягина подозревают в изнасиловании!», «Пьяный Абдулов избил нашего фотографа!», «Обнаглевший Винокур угрожает нашим репортерам!» — и так далее), а стоит такому антигерою умереть, как он немедленно делается и «великим», и «всенародно любимым», и Бог знает каким еще. Заканчивалась заметка пожеланием, адресованным персонально Александру Абдулову — я желал ему, чтобы для таблоидов он стал «великим» и «любимым» как можно позже.
В новогодние праздники через всю Малую Дмитровку к театру «Ленком» тянулась очередь — люди шли прощаться с Абдуловым. Разумеется, тот самый таблоид, который всего полгода назад обвинял актера в избиении фотографа, теперь печатал его портреты уже с другими подписями — и слово «великий» было не самым громким среди всех этих слов. И те (речь уже не о таблоидных журналистах — просто о людях, которым приходилось в разное время сталкиваться с Александром Гавриловичем, или просто что-то о нем слышать; у известных людей всегда достаточно антипоклонников, которые «что-то такое слышали»), кто еще вчера считал Абдулова самовлюбленным типом, теперь приуныли, вздыхая: «Что говорить, жалко, конечно». Как пели в «Обыкновенном чуде» — может быть, лучшем фильме с участием Абдулова, — «Неделя-другая — и мы успокоимся». Неделя-другая — и по страницам таблоидов и журналов «про звезд» начнут кочевать сенсационные интервью абдуловских любовниц, собутыльников и прочих «лучших друзей», а заголовок «Страшная тайна Абдулова» еще много лет будет мелькать на баннерах в Интернете (уже мелькает).
Законы медиа ужасно бесчеловечны. Но у нас — у тех, кто живет в России, — есть счастливая возможность сравнивать. Еще недавно законы медиа были совсем другими. О смерти прославленного Владимира Высоцкого тремя строчками на последней полосе сообщила одна «Вечерняя Москва». В мужья и любовники Алле Пугачевой молва записывала всех и каждого, кто рядом с ней появлялся на телеэкране. О том, что спившийся и всеми забытый Валерий Ободзинский работает сторожем на галстучной фабрике, вообще никто не знал. Какие законы медиа более гуманны — те, что были, или те, которые сейчас? У меня нет ответа на этот вопрос. Думаю, ответа нет вообще ни у кого.
А Абдулова — жалко, конечно. Что тут еще скажешь.

Дипломатия. В Грузии прошли выборы президента. Мнения наблюдателей разошлись — одни считают, что Саакашвили победил честно, другие с этим не согласны. Российский МИД тоже выпустил заявление по поводу грузинских выборов. В заявлении написано, что президентская кампания «была отмечена широким применением административного ресурса и неприкрытым давлением на оппозиционных кандидатов». Оценки международных наблюдателей, один из которых охарактеризовал грузинские выборы как «триумф демократии», «поверхностные» и «поспешные».
Понятно, что выступать со всевозможными нотами — прямая обязанность дипломатического ведомства. Но трудно отделаться от очень неприятного ощущения, когда читаешь мидовское заявление по поводу выборов в Грузии. Совсем недавно, в ответ на буквально те же упреки в адрес парламентских выборов в России, МИД заявлял, что имеет дело с «пропагандистской попыткой дискредитировать выборы». Очевидно, с такими же словами теперь выступит и грузинский МИД — это, собственно, и называется дипломатией, и ничего с этим не поделаешь.
Забавно, что в те же самые дни, когда наш МИД выражал свою озабоченность по поводу грузинской дипломатии, российские телеканалы транслировали рождественское богослужение в храме Христа Спасителя — это богослужение пресс-служба КПРФ остроумно назвала «предвыборным реалити-шоу одного из кандидатов» — действительно, первый вице-премьер Дмитрий Медведев был, пожалуй, главным героем этого, мягко говоря, неполитического мероприятия. Когда пройдут президентские выборы и Медведев станет президентом России, какой-нибудь дотошный наблюдатель от какой-нибудь ПАСЕ тоже выразит свою озабоченность — и она тоже ни на что никак не повлияет.
Говорят, когда-то слова дипломатов что-то по-настоящему значили. Говорят, когда-то один хороший дипломат мог изменить мир сильнее, чем несколько сильных армий. Как-то теперь не верится.

Взрыв. Мы уже писали о странных терактах — когда что-то взрывается, погибают люди — и больше ничего не происходит. Не берут на себя ответственность никакие «бригады мучеников», не выступают с грозными заявлениями представители спецслужб, не появляются в телевизоре заставки экстренных новостных выпусков. Такие теракты в последнее время происходят в России — совсем недавно, например, взорвался автобус в Невинномысске, и кто об этом сейчас вспомнит?
Вечером 27 декабря на Манежной площади в Москве что-то взорвалось. Жертв не было, но взрыв был сильный — от фасада торгового комплекса «Охотный ряд» оторвало металлические буквы, в окрестных зданиях дрожали, а где-то и были выбиты стекла, а грохот слышали даже в нескольких километрах от места взрыва.
Потом на Манежную приехали мэр Москвы Юрий Лужков, начальник ГУВД Владимир Пронин, другие высокопоставленные чины спецслужб и МЧС. Осмотрев место происшествия, гости заявили, что взорвалась связка петард — и все, больше никто ничего не говорил, только через пару дней Пронин сказал, что это были все-таки не петарды, а пластиковая бомба, которую кто-то взорвал из хулиганских побуждений, но страна уже встречала Новый год, и до слов генерала уже никому не было никакого дела.
Современный терроризм, как известно, — явление прежде всего медийное. Теракт ничего не стоит, если о нем не говорят по телевизору — и наоборот, если по телевизору говорят о каком-нибудь ужасе, сам ужас в реальности необязателен — достаточно картинки. С этой точки зрения в современной России терроризм побежден полностью. Вспомните, как мы боялись террористов лет пять назад. Что изменилось? Точнее, спрошу так: что важнее? То, что убит Басаев, или то, что в телевизоре один сплошной Петросян с Максимом Галкиным?

Олег Кашин


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: