Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ЛИЦА Потребление
на главную 18 января 2008 года

Высота

К 70-летию Владимира Высоцкого


Вконце шестидесятых в Москву приехал выдающийся польский фантаст Станислав Лем. Перед приездом он заявил, что хочет встретиться там всего с тремя людьми - братьями Стругацкими и Высоцким. Про последнего он сказал: «Я должен увидеть человека, который так тонко чувствует космос». Подобный вывод Лем сделал на основе двух совершенно несерьезных, юмористических песен - «Марш космических негодяев» и «В далеком созвездии Тау Кита». «По пространству-времени мы прем на звездолете, как с горы на собственном заду». «Сигнал посылаем: - „Вы что это там?“ А нас посылают обратно». Неужели это тонкое чувство космоса? Но, видимо, польский гений разглядел русского гения, которому было всего-то 30. Что, впрочем, составило уже три четверти отведенного ему жизненного срока.

Этот пример очень хорошо показывает, насколько глубоко Высоцкий входил в тему и вживался в образ. Возможно, если бы римские патриции, средневековые рыцари, пираты, а также волки, кабаны, корабли и самолеты могли бы послушать и оценить посвященную им часть репертуара Владимира Семеновича, они бы сразу приняли его за своего. Про современников же нечего говорить. В тот период, когда песни Высоцкого уже были популярны, а его биография еще никому не известна, многочисленные зеки ни секунды не сомневались, что он сидел (некоторые даже сидели с ним), а профессиональные водители - что он перегонял МАЗы за Урал. И, само собой, «уцелевшие фронтовики» (это из его песни, которая про кабанов, но и про войну тоже) не сомневались, что он воевал (и некоторые, опять же, с ним воевали в одном подразделении). Так что войну вполне можно изучать по его песням.

Песен этих много, они разные по уровню и жанру. Они лирические, трагические, героические, иногда и патетические. Есть про бойца, которого бросила девушка, после чего «он разрывов беречься не стал» («Письмо»). Про погибших друзей, о которых страдаешь не только сразу после их гибели («Он не вернулся из боя»), но и много лет спустя, уже после войны, чувствуя себя виноватым без вины («Песня о погибшем летчике»). «Извините, что цел» - прямо вот так. Хотя человек, говорящий это, прекрасно понимает, что ни в чем не виноват. Однако он участвовал в такой войне, в которой для выживших справедлива фраза «жжет нас память и мучает совесть». Правда, с важной оговоркой - «у кого она есть».

Есть сюжетные повороты, которые только Высоцкому могли прийти в голову - описание одного и того же воздушного боя с точки зрения летчика, причем погибшего («Их восемь - нас двое») и его самолета, тоже, естественно, разбившегося («Як-истребитель»). Или самый сильный сюжетный поворот - песня «Мы вращаем Землю». Никто, видимо, не показал так масштаб и значение войны. «Но мы помним, как солнце отправилось вспять и едва не зашло на Востоке». Действительно ведь событий планетарного масштаба, подобных Второй Мировой, в истории человечества не было. И солдаты основных воюющих армий, по сути, действительно вращали Землю.

Но, пожалуй, интереснее всего несколько песен, показывающих войну совсем «снизу», с точки зрения простого бойца-пехотинца. Это «Звезды», «Черные бушлаты», «Разведка боем», «Высота» и, в высшей степени крамольные по советским временам, песни про штрафников. В одной из них была единственный раз во всем военном цикле упомянута «руководящая и направляющая». В таком своеобразном контексте: «Ведь мы ж не просто так, мы штрафники. Нам не писать - считайте коммунистом».

Остальные герои Высоцкого про партию и ее вождя не вспоминают. Для них это лишняя сущность. И вообще начальство воспринимается по-нашему - как враждебная сила, зарабатывающая звания на солдатских жизнях. «Нам говорили: „Нужна высота“ и „Не жалеть патроны“. Вон покатилась вторая звезда вам на погоны». Только для офицеров нижнего звена (взводного, ротного, батальонного), умиравших вместе со своими бойцами, делается исключение, да еще какое. В вышеупомянутой песне «Мы вращаем Землю» именно «наш комбат» предотвратил Апокалипсис. Он не дал солнцу зайти на Востоке, закрутив Землю назад, в правильную сторону. «Оттолкнувшись ногой от Урала». Тут, кстати, сплошные переклички, с прошлым и будущим - и с Твардовским («Урал - опорный край державы», вот от этой опоры комбат и оттолкнулся) и даже с «Любэ» с их «Комбатом». И еще одна перекличка в этой песне - с Лермонтовым. «И ядрам пролетать мешала гора кровавых тел». - «Всем живым ощутимая польза от тел, как прикрытье используем павших». «Мы долго молча отступали, досадно было, боя ждали». - «Наконец-то нам дали приказ наступать».

Поскольку начальство - это что-то чужое, то содержание его планов особого значения не имеет. Но выполнение приказа обязательно. Потому что у нас такая работа, которая должна быть выполнена наилучшим образом. Об этом говорят герои «Разведки боем» и «Черных бушлатов», очевидно, лучшие бойцы, добровольно (а в случае с героем «Разведки» - и многократно) идущие на выполнение наиболее опасных заданий, риск не вернуться с которых велик чрезвычайно. «Нужно провести разведку боем. Для чего? Да кто ж там разберет». «Сегодня на людях сказали: „Умрите геройски!“ Попробуем, ладно. Увидим, какой оборот».

Соответственно, работа делается хорошо. Причем работа очень специфическая. «Скоро будет „Надя с шоколадом“. В шесть они подавят нас огнем. Хорошо. Нам этого и надо. С богом, потихонечку начнем». «Надя с шоколадом» - жаргонное название немецкого шестиствольного реактивного миномета (отдаленного подобия «Катюши»). Нам этого и надо - чтобы нас подавили огнем. А для чего мы это делаем - да кто ж там разберет. То есть в узком смысле - понятно для чего. «Дзот накрыт и рассекречен дот». Выявлена структура обороны немцев на данном участке. А вот для чего надо вскрывать эту структуру - какая разница-то?

Вполне логичным является и отношение героев песен Высоцкого к наградам, которые приходят от начальства за выполнение заданий, смысл которых неочевиден и мало интересен. «Я бы звезду эту сыну отдал. Просто на память» (не отдал, поскольку погиб). Герой «Разведки боем» не погиб. Он получил награду «живьем», демонстрируя к ней откровенное презрение. «Кажется, чего-то удостоен, награжден и назван молодцом». Его волнует совершенно другое - «с кем в другой раз идти?» Он заранее знает, что пойдет обязательно. А такие же, как он - Борисов и Леонов - погибли. И незнакомый ему «парнишка из второго батальона… затих», хотя и вел себя «очень хорошо». Очевидно, с него хватило одного раза, несмотря на проявленный героизм. Не у всех получается так, как у того, от чьего лица эта песня написана. Он пойдет в разведку боем снова и, в конце концов, почти наверняка разделит судьбу Борисова и Леонова. Просто по статистике невозможно играть со смертью до бесконечности. «Этот глупый свинец всех ли сразу найдет, где настигнет - в упор или с тыла». Собственно, у бойцов нет иллюзий по поводу наград и по поводу своей судьбы на этой войне, про что предельно жестко написано в «Песне о конце войны»: «И скоро награда за ратны труды - подушка из свежей травы в головах».

Тогда зачем им это все надо? Человек, который постоянно идет на смерть (и ведь дойдет до нее, никуда не денется), не интересуясь целью и наградами - тупой «боевой робот» (или вообще - бессловесная жертва и, одновременно, орудие тоталитарного режима)? Нет, он слишком инициативен и сознателен. Он совершенно четко знает, как лучше всего сделать свою смертельную работу, он также знает, что делать ее должен именно он, потому что именно у него получится лучше, чем у других. А на вопрос о мотивах отвечает за него герой «Черных бушлатов». Песня эта посвящена совершенно конкретному и малоизвестному эпизоду войны - Евпаторийскому десанту, проведенному в начале января 1942 года с целью оттянуть силы немцев от Севастополя. Почти весь десант, насчитывавший 700 человек, погиб; до какой степени он выполнил свою задачу (и насколько необходим он был вообще) - сказать сложно даже сейчас. При этом десантники проявили исключительный героизм. А посвященная им песня Высоцкого оказалась слишком метафоричной, выйдя на гораздо более высокий уровень обобщения, чем рассказ о конкретном боевом эпизоде. По известности она переросла сам десант. Ее герой «попробует, ладно» «умереть геройски». Ему важно «увидеть восход». Потому что «за нашей спиною остались паденья, закаты» (опять лермонтовское «мы долго молча отступали»). Сколько же можно? «Ну, хоть бы ничтожный, ну хоть бы невидимый взлет». Десант, вернуться из которого, скорее всего, не удастся, дает возможность увидеть восход. Это очень важно для него лично. Он четко осознает и формулирует свою стратегическую цель: «Мне хочется верить, что грубая наша работа вам дарит возможность беспошлинно видеть восход». Потрясающая формулировка - «беспошлинно видеть восход», чисто высоцкая. И ведь совершенно верная. Их грубая работа до сих пор дарит нам эту возможность. Хотя сам герой песни «восхода не видел, но понял: вот-вот - и взойдет!»

Желание увидеть восход привело к тому, что «здесь никто б не нашел, даже если б хотел, руки кверху поднявших». Эта фраза явно противоречит исторической правде. Поднявших руки здесь нашлось очень много. И это странно. Высоцкий никогда не врал. И все прекрасно понимал. Намного раньше, чем поняли другие.

Кроме песен Владимир Семенович писал стихи. Они почти неизвестны, в памяти народной он остался бардом. То, что было им написано на бумаге, но не спето, прочтено только очень большими любителями. Вот одно из его неспетых стихотворений.

Сколько павших бойцов полегло вдоль дорог -
Кто считал, кто считал!..
Сообщается в сводках Информбюро
Лишь про то, сколько враг потерял.

Но не думай, что мы обошлись без потерь -
Просто так, просто так…
Видишь - в поле застыл как подстреленный зверь,
Весь в огне, искалеченный танк!
Где ты, Валя Петров? - что за глупый вопрос:
Ты закрыл своим танком брешь.
Ну а в сводках прочтем: враг потери понес,
Ну а мы - на исходный рубеж.

Написано это было в 1965 году, когда самому Высоцкому было всего 27 лет! И он в таком возрасте, без перестройки и гласности, уже точно понял суть советского агитпропа, цену официозной историографии, их соотношение с истинной историей войны. Потому и подавляющее большинство его военных песен всячески блокировалось тогдашним официозом. Они были в высшей степени патриотичны, но недопустимо правдивы.

Тем более что и суть режима Высоцкий тоже оценил адекватно, вполне сопоставимо с Солженицыным, чего стоит одна «Банька по-белому». И про «вертикаль власти» он все знал. Ведь и часть военных песен этому посвящена - те же песни про штрафников с их вполне однозначной судьбой. «Всего лишь час до самых главных дел. Кому до ордена, а большинству до вышки». Или одна из песен с удивительным сюжетным поворотом: «Про того, который не стрелял». Ее героя, видимо, очень похожего по типу на героя «Разведки боем», отправляет под расстрел «особист Суэтин неутомимый наш». И выживает герой только потому, что один из солдат расстрельной команды не стреляет. А «расстреливать два раза уставы не велят».

Наконец, было у Высоцкого и прозаическое произведение о войне - киносценарий «Венские каникулы», тоже, разумеется, написанный до гласности и перестройки. Из него следует, что Владимир Семенович прекрасно представлял и трагедию пленных, которым предстояло после освобождения возвращаться уже в свой лагерь, и то, чтобыло в Европе в первые послевоенные дни, и то, как ненавидели нас поляки за предательство Варшавского восстания, и то…

Короче, иллюзий у Высоцкого не было совсем. Но фраза про отсутствие поднявших руки была, причем в одной из главных его песен, фактически - в его личном гимне Великой Отечественной (он сам говорил, что эту песню нельзя петь сидя). Она противоречит исторической правде?

Этот вопрос - отражение сегодняшней бесконечной дискуссии о войне, в которой сталкиваются советская официозная ложь, правда миллионов сдавшихся и миллионов погубленных в атаках на бесчисленные высоты («А может ее стороной обойти? И что мы к ней прицепились?»), заградотрядов и штрафбатов, а также правда Победы. Последняя очень сильно подкрепляет официозную ложь, но от этого не перестает быть правдой. Более того, Победа не могла быть достигнута одними штрафбатами и заградотрядами, и даже преимущественно ими. И очень часто противоречие кажется непреодолимым, а две правды - несовместимыми, хотя в реальности они очень даже совместились. Практически всегда получается так, что, следуя одной из правд, вполне логично и органично доходишь до лжи. Либо до лжи абсолютизации заградотрядов, либо до официозной лжи о «руководящей и направляющей».

Может быть, в рамках формальной логики две правды и нельзя совместить, а можно сделать это лишь на уровне ощущений, то есть художественными средствами? И Высоцкий именно этими средствами показал тех, кто достиг Победы, преодолев указанное противоречие. «Недострелённый», который вернулся в свой полк, довоевывать за тех, кто отправил его на расстрел. Герои «Разведки боем». Летчики, погибшие и живые, которых мучает совесть из-за того, что они живы. Сапер из «Черных бушлатов», который так и не увидел восход, но обеспечил его нам. И комбат, оттолкнувшийся ногой от Урала. Они воевали не за коммунистическую партию. Они воевали потому, что были людьми. Тогда у нас было еще довольно много людей. А люди руки кверху не поднимают.

И поэтому нынче по небу солнце нормально идет. Людей только поубавилось. Слишком многие тогда не вернулись из боя. Высоцкий пополнил их число уже после войны. Он ушел очень вовремя. Слишком плохо ему было бы сейчас.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: