Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ГРАЖДАНСТВО Потребление
на главную 18 января 2008 года

Соска нашей мечты

Подростки и консюмеризм


I.
В незабвенном 1992 году я, получив зарплату, приходила в «Детский мир» на Лубянке. Времена были мифологические - в переходе на корточках сидели клиенты аптеки № 1, палатки еще торговали эмманюэлью и отравой для мгновенного увеличения груди; по периметру храма детских товаров темноликие женщины трясли хлопчатобумажными колготками и коробками детского питания; на асфальте под их ногами белели свежие картофельные очистки, они долго меня интриговали - откуда, где и почему не темнеют…. Я поднималась на четвертый этаж. Там открылась итальянская лавка с товарами для новорожденных, ныне совершенно попсовая, демократичная и недорогая марка, но тогда, но тогда… Я покупала по одному предмету с каждого визита, на что хватало: соску, бутылочку, какую-то салфетку. Это были божественные предметы: легкие, красивые, прозрачные или белоснежные, или розовые - прозрачный пластик против отечественных тяжеловесов: стекла и гуттаперчи. Это были предметы великого откровения, засланцы из другого вещного космоса, из того мира, где существовали автомобильные кресла для младенцев и кровати с белыми балдахинами, где каждая девочка с первых регул пользовалась «тампонами для девочек», подумать только. Это были атрибуты волшебного «цивилизованного детства», стерильного, но вместе с тем пахнущего пудрой, кремом, ванилью и мятой; в этом мире дети не плакали, а улыбались под Моцарта и какали свежим творогом. Частицу этого мира можно было потрогать, понюхать, лизнуть и даже купить. Меня томил и будоражил предмет, называемый «ершиком для мытья бутылочек». В сущности, это был обыкновенный ершик, просто маленький и изящный, повышенной белоснежности, он стоил денег нечеловеческих - 4, 5 доллара, я ходила вокруг него кругами, прикидывая, заранее страдая, это ж еды на неделю! Мне представлялось, что если я буду мыть полуторадолларовую пластиковую бутылочку (с соской, которую - подумать только! - не надо кипятить, а достаточно просто вымыть, о, «там умеют делать») этим волшебным ершиком, то ребенок будет здоров и благополучен какими-то особенными здоровьем и благополучием. Но было душно и бедно, бесцеремонно гоготали иностранцы, - так и не купила. Жизнь пошла по дурной колее.

II.
Подозреваю, что, случись мне повторить этот опыт сейчас, были б те же страсти, только в профиль. Если «прелестное» стало ширпотребом, я искала бы другого прелестного. Само это звание - «вещь для ребенка» - обладает огромным мобилизационным потенциалом, в нем есть призыв и приказ: заложи душу, иди и купи, «розавинькое» и душистое, гигроскопичное и гипоаллергенное, проверено электроникой и прошло тройную перегонку, - ребенок должен расти среди красивых вещей, все лучшее детям, таков наш закон. В какой-то момент наступает трезвость - относительная: это когда встряхиваемся и понимаем, что забота о ребенке - это битое антоновское яблоко за двадцать рублей кило, а не «джонатан» с пятью слоями воска за восемьдесят, что теплые носки надо покупать у рыночных бабушек, а не в «Атриуме» и что, наконец, наволочки Ивановского комбината предпочтительнее шелковых, на них снятся настоящие детские сны. Самое трудное в родительстве - утрата придыхания, признание общих мест, низких истин оголтело мещанствующей родни и приоритета полезного над прекрасным.

Но однажды настает момент, когда мы уже не влияем на вещественную среду своего ребенка, или участвуем в этом очень слабо. Он подросток, тинейджер, и к нему прирастают, как мусор, чужие, вздорные и в массе своей враждебные взрослые вещи, притворяющиеся «молодежными».

Эти вещи совмещают коня и трепетную лань - непристойность и буржуазность, фрондерство и гламур, высокие технологии и дремучие назначения. Шмотки. «Гаджеты» - бессмысленные, без конца ломающиеся мобильники и плейеры. Губная помада категории «три вокзала». Лифчики, уместные в порнофильме. Глянцевые журналы. Молескины.

Иными словами, в доме множится пакость. И мы - с переменной кротостью - отдаем за нее трудовые рубли.

III.
«…всегда есть социальная группа, стремящаяся освоить более высокое качество жизни, - это молодежь, не имеющая на старте ни материального благополучия, ни социальных позиций. Поэтому чем больше в обществе доля молодежи, особенно образованной, тем выше темпы экономического развития», - утверждают социологи из Центра стратегических исследований Росгосстраха. Может быть, и так, - но «высокое качество жизни» в представлении современного городского подростка выглядит довольно-таки забавно. Структура подросткового потребления в гораздо большей степени сформирована запросами среды и масскульта, чем возможностями родителей. В этом смысле бедные максимально приближены к богатым - после окончания школы они уже никогда не будут находиться на такой короткой дистанции.

Как ни странно, самое безобидное - это шмотки. Подростковая среда, если она не жуковско-рублевская, достаточно демократична, она не требует дизайнерского и брендового, ей довольно «Террановы» или китайских забавностей, и в бедных семействах проблема «хуже всех одета» не самая острая. Независимо от достатка - нас чаще напрягает вкус, чем цена, форсированная попытка сексапила или, напротив, рыночности, которая «зовется vulgar, не могу».

Один из главных объектов подросткового потребления - идеология и представления. Девочки потребляют, разумеется, идеологию гламура. Не стильные вещи, а их образы, не предметы, а ценности, не лайф-стайл, а представления о нем. Ценностное поле гламура простое и понятное, на нем растут совсем простые злаки. Манифестируется правильная, ясная, эффективная женская доля. Глянец А - для секретарш - учит грамотному, т. е. матримониально успешному, отсосу у шефа, а глянец Б - для особо удачливых экс-секретарш, ставших женами (это профессия), - учит, как удержать мужа от развода и раздела имущества. А вот есть журнал В для нимфеток, порядочный, благопристойный, с нравственными основами: запрещается упоминать алкоголь, сигареты и наркотики, зато о презервативах пишут с большим знанием дела, за каждым словом чувствуется причмокивание. «Мне 15 лет, парню 20, он требует секса. Дать иль не дать, вот в чем вопрос?» Психолог отвечает: «Решение надо принимать самостоятельно…» Мы, конечно, считаем, что у наших девочек есть некоторый иммунитет, мы что-то там вкладывали, и про гламур они отзываются с замечательным ядом, иногда даже и остроумно, однако пакость появляется в доме с поразительной регулярностью. («Врага надо знать в лицо», - выпалила дочь, застигнутая за чтением «Космо». Глаза у нее были честные-честные). Мы уже и не боремся, памятую о сладости запретного и обаянии подзаконного, уговариваем себя, что все пройдет, как ветрянка, но оно все равно живет, все равно действует, - и девочки второго пубертата, умные и глупые, скромные и не очень, красотки и серые мышки, из семей разного достатка и разных культурных сред, так или иначе подвергаются этому облучению.

В структуре подростковых запросов важное место занимают коммуникации, «медийное потребление». Два с половиной часа в день - норма европейского подростка, интернета едят больше чем телевизора, но в России, думается, этот показатель намного больше. Книга для современного подростка - прежде всего учебник (никуда не денешься), собственно же литература присутствует очень факультативно, если не считать литературой разнообразный покетбуковский трэш. Главный стон родителей-интеллигентов: не читают! утрачена культура книги! книга вышла из обихода! утрачена потребность в чтении! Ну да, уже полтора десятилетия дети не читают, а смотрят и слушают. Террор визуальности, подмена текста клипом, картинка и звук вместо буквы. Сотни работ, тысячи рекомендаций по приучению к чтению - и ни одна не работает. Покупаем плейеры в робкой надежде, что «Преступление и наказание» будет изучено с помощью аудиокниги: сиди в метро и слушай, собственноручно закачиваем, - а там певица Максим и почему-то (здесь слеза умиления и надежды) Фрэнк Синатра, книга же аннигилирована за недостатком места на диске. Все по-честному: мы полагаем, что они обкрадены эпохой («что за юность без Мандельштама?»), а они объясняют наши настроения скудной бесцветной юностью, «У вас-то был полный Кобзон». К счастью, совсем не в моде телевизор, точнее, телевизор модно презирать, и делается это громко и демонстративно, за исключением тех вечерних часов, когда идет сериал «Кадеты», и дневных, когда в Доме-2 травят строителей любви.

На четвертое место в структуре потребления можно поставить досуговую сферу. В клубах они еще не совсем родные (к счастью, к счастью), а вот недорогие концерты, open air и, главное, кофейни - постоянные резиденции, что, в общем, тоже дорого и чревато гастритом (хотя у кого его нет), но мы закрываем глаза, как закрываем их и на многое другое. Вместе с тем это наиболее тревожная сфера - мы неутомимы в своей наркофобии, но, отстегивая очередные сотни на какую-нибудь гадкую «Шоколадницу», утешаем себя тем, что там, по крайней мере, не валяются шприцы, место чистенькое, не подворотня. Не знаю родителей, которые устраивали бы своим детям скандалы из-за курения, - все держат в голове другую опасность, гораздо более страшную.

IV.
Первое поколение детей, родившихся на конвульсиях Советского Союза, на сломе грандиозных эпох, не стало жлобским поколением: они со снисходительным пониманием относятся к нашим проблемам, не очень активно делятся собственными, не требуют от нас невозможного, но и не задают больших ожиданий. Наши претензии к ним - чаще всего вкусовые, то есть вечные. Если нашему поколению часто не хватало уверенности в себе, то им, напротив, недостает рефлексии, - и это, пожалуй, единственный радикальный их недостаток. И когда девочки контрабандой тащат домой глянцевую дрянь, я только пожимаю плечами: мне непременно вспоминаются революционная соска из прозрачного латекса, походившая на кусок медузы, и белоснежный ершик для мытья младенческих бутылок. Вспоминаются те ставки, то доверие, те прельщения и очарованности. Все чаще кажется, что многое было предопределено тогда, а не сейчас, что в воспитании мы лишь корректоры, а не креаторы, - и Детский мир периода первоначального накопления все еще стоит за каждым окном.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: