Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ГРАЖДАНСТВО Бедность
на главную 15 февраля 2008 года

Труба

Капотня как курорт


От пункта приема цветных металлов - неформального центра местной экономической активности - к общежитию Степаныч довел меня минуты за три. «А так бы плутал ты полчаса», - проводник немного помялся и попросил пять рублей. И точно: четырех- и пятиэтажные хрущевки ничем не отличались друг от друга, и улиц нет, микрорайон называется «1-й квартал Капотни». Дома пронумерованы причудливо: после третьего идет седьмой, а после двенадцатого - пятый. Желая еще как-то отблагодарить щедрого гостя Капотни, Степаныч поделился местной приметой: «Факел на заводе сегодня еле горит, нефть, значит, не пришла. Можно ночью спать спокойно». С нефтеперерабатывающего завода послышался протяжный гудок. «Ну точно, отдыхают люди», - улыбнулся Степаныч.

Вечный долг

Михаил и Елена Гуляевы тоже отдыхают. С 2001 года. За этот отдых у них и еще примерно у десяти человек в прошлом году московские власти отобрали квартиры и выслали их на вечное поселение сюда, в Капотню, в общежитие под номером 6 все в том же 1-м квартале, тянущемся от нефтеперерабатывающего завода через скупку цветных металлов до местного кладбища. Гуляевы за 5 лет задолжали городу квартплату в размере 60 тысяч рублей. «Я когда-то в автосервисе стеклами занимался, а потом меня хозяин обманул. В общем, после того случая решил больше ни на кого не работать, раз кругом один обман», - без злобы, с философской рассудительностью говорит Михаил Гуляев. На вид ему лет 60, хотя на самом деле - 43. «Вот, зубы в этой Некрасовке почти все потерял». - «Под окнами нашего дома был скотомогильник, со всей Москвы туда трупы животных привозили сжигать. Но, конечно, экономя газ, не сжигали, а закапывали неглубоко. Зато здесь, в Капотне - почти курорт!»

Потом почти все встреченные мной старожилы микрорайона, а также новоприбывшие повторяли, что Капотня - курорт. Москва-река прямо под окнами, около общежития его обитатели сколотили из жести и досок «беседку», в которой в теплое время играют в карты или в домино, в соседних гаражах и на кладбище кипит какая-то частнопредпринимательская жизнь. И еще огороды. Гуляевы говорят, что местная управа, а также комендант общежития чуть ли не насильно вручают жильцам куски земли в пойме Москвы-реки: «Жизнь-то налаживается! Раньше нас в Некрасовке за огород гоняли. А теперь в аренду на 49 лет огороды раздают. Весной на трех сотках насадим картошки, чеснока, капусты. Древостоя вокруг полным-полно, нажжем на золу для удобрения, еще нам две яблони и несколько вишен достались. А что Некрасовка? Там даже грибы не росли, а тут вон в ольховниках сколько опят осенью было!» Для подтверждения, что Капотня - настоящий курорт, Михаил Гуляев ведет нас по длинному, плохо освещенному коридору к Андрею Васильевичу, живущему в общаге почти тридцать лет. Андрей Васильевич когда-то приехал в Москву по лимиту, устроился монтажником в «Строительное управление 233», потерял там здоровье, получил в середине 90-х инвалидность. «Заводы сейчас встали в Москве. Вода стала чистая. Рыба появилась. Я „телевизоров“ (небольших сетей - П. П.) наплел, и эту рыбу ловлю. Иногда по десятку окуней и плотвиц за день получается. Еще огород: осенью накопал три мешка картошки, насушил на батарее две наволочки яблок. Пенсия опять же почти 4 тысячи рублей. В общем, жить можно!» - описывает инвалид свою жизнь.

Гуляевы не сильно переживают по поводу потери двухкомнатной квартиры. Михаил с неохотой, но все же описывает процесс изъятия государством их недвижимости. Квартира - 46 кв. м. Суд прошел за пять минут. Судья предоставил Гуляеву слово, а он честно ответил, что не знает, о чем говорить. «Мы не такие ученые, как вы». При этом правительство Москвы проявило гуманность и за свой счет перевезло их вещи в общежитие. Правда, и вещей особых не было - трудно поверить, но все имущество семерых человек поместилась в обычную «Газель».

Да, в семье Гуляевых когда-то было семь человек - Михаил с Еленой и пятеро их детей. Но, начиная с 2001 года, с того времени, когда Михаил принял принципиальное решение больше не позволять себя эксплуатировать, с периодичностью раз в год государство отнимало у них по ребенку. Причем, как уверяет Михаил, причиной тому был не алкоголизм («Пью я умеренно, жена меньше умеренного, да и не на что сейчас потреблять») или насилие («Мы люди верующие, я даже с мужиками редко дерусь»), а «неспособность родителей обеспечить детям достойную жизнь». Примерно так было написано в постановлении суда, и Михаил аккуратно выписал эти слова на тетрадный, в клетку, листок.

«Вот же шакалы! Приходили к нам в квартиру, в кастрюли залазили, смотрели, чем мы питаемся, у детей трусы проверяли, чистые ли. А мы не Абрамович, чтобы трусы каждый день стирать!» - при упоминании о детях Михаил оживляется, как и жена, которая на время даже отключает звук у боевика с Дольфом Лундгреном, который она смотрит на DVD. - «И нет бы все по-честному! А то как я уйду на улицу, так приходят социальные работники и говорят, что вот сыночка вашего по путевке в санаторий отправить хотим. Лена человек честный и доверчивый, ну и отдавала детей, с вещами даже. А тех и след простывал». В итоге четверо детей оказались в детдоме невдалеке от общежития, на Верхних Полях в Люблино. А один ребенок - по опекунству у бабушки, мамы Елены. Хотя социальные работники запрещают отцу и матери общаться с ним, Михаил иногда приносит в дом ребенку яблок. «Огород копать его весной возьмем!» - как-то мечтательно произносит Михаил.

По закону Гуляевы должны отчислять на содержание детей в детдоме 50 % своей зарплаты. Но ни Михаил, ни Елена официально нигде не работают, и тогда к ним применили более щадящий режим компенсации затрат на содержание их потомства - по 1 тыс. рублей на каждого ребенка в месяц. «Вот и набежало уже по 250 тыс. рублей долга, то есть полмиллиона на двоих. Какой-то судебный чиновник приходит к нам раз в месяц, чтобы описать имущество за долги. Но мы прячем DVD с телевизором, а большего у нас описывать нечего», - Михаил обводит рукой комнату. Взять, кроме этой электроники, действительно нечего: на полу разложен матрас, на грубо сколоченном из досок столе - алюминиевая кастрюля, две тарелки и чашки, ношеные ботинки, короб и стулья. В коробе, заполненном наполовину, лежит какая-то одежда. Еще в 19-метровой комнате есть полочка, и на ней - больше десятка картонных икон (самая большая - размером с лист А-4 - Николай Чудотворец). Михаил сообщил, что они с Еленой верующие. И животных с растениями тоже любят: в коробе на одежде спит кот, а на подоконнике готовится зацвести герань.

Тем временем Дольф Лундгрен снес последнему отрицательному герою голову, и провожать меня в коридор вместе с Михаилом вышла и освободившаяся от просмотра боевика Елена. Семья Гуляевых ведет меня по общежитию и обстоятельно показывает бытовые условия. Этажи здания разделены на две части. На каждой половине - по 16 комнат, и на эти 16 комнат приходятся общие кухня (три четырехконфорочные плиты), душ (из двух кабин) и туалет - с 4 раковинами и 3 отхожими местами. «Всем всего хватает, никто не толкается, мышей и тараканов регулярно травят», - докладывает Михаил. «Только бы квартплату поменьше, а то за комнату с электричеством выходит по 1400 рублей в месяц», - жалуется Елена. Гуляевы, впрочем, и эти деньги платят нерегулярно, понимая, что дальше их выселять некуда.

По всему выходит, что жизнью в Капотне Гуляевы если уж и не довольны, то не особенно против нее возражают. Тем более что гуманное московское правительство оставило их проживать в Москве, а не выкинуло куда-то в Подмосковье. А вариант отправиться километров за 70-80 от столицы у Гуляевых был. Бизнесмены (риэлторы) брались решить их проблему - заплатить за них коммунальный долг, приватизировать на свои деньги жилье, подыскать им вариант с той же двушкой, но уже в новом доме в Дмитрове или Клину. «Когда я подсчитал, насколько они нас обмануть хотят, а выходило тридцать тысяч долларов минимум, то отказался от этих риэлторов. Да и в какой-то Клин ехать. Я с рождения москвич!» - гордо заявляет Михаил.

Сам себе сторож

Поднимаюсь с третьего этажа на четвертый. Где-то в самом торце, как рассказали мне, живет 58-летний Николай Блохин, тоже выселенный сюда за коммунальные долги. Но соседка Блохина Аня («по отчеству не привыкла, хоть и шестой десяток пошел»), говорит: «Коля плохо слышит, да и, скорее всего, пьяный спит, потому стучать в его дверь бессмысленно. Да и вообще его третий день не видно, может, в торговом комплексе „Москва“, что в Люблино, заночевал - он так часто делает.»

В коридоре стоит пианино, и женщина по имени Галина, обитательница общежития, играет «Ламбаду». Вокруг пианино приплясывают дети, кто-то подпевает, только один мальчик на трехколесном велосипеде не пляшет. «Да он и не разговаривает даже», - поясняет Галина. О коммунальных должниках, переселенных к ней в общежитие, отзывается с брезгливой гримасой: «А, дармоеды… Я вот двадцать лет вкалываю, и ни у кого в долг никогда не брала! А они, значит, не плати за квартиру. А что в итоге? Они жируй, а мне на их долги могли бы квартиру дать. А не дали. Вон, там они! Рядом с кухней!»

Елена Зотова, за коммунальный долг в 38 тысяч 700 рублей выселенная сюда из двухкомнатной квартиры на Рязанском проспекте, не лучше отзывается о соседке Галине: «Шланги от стиральной машины мне повыдергивала. А на душевые кабины повесила замок, и всем ключи от него дала, кроме нас, переселенцев. Мы ей как кость в горле!»

У Зотовой на троих - она, муж, 6-летний сын - всего 12 кв.м, в отличие от гуляевских девятнадцати. Правительство Москвы обещало, что всем переселенцам положены их законные 6 кв. м на человека, а тут вроде бы обещания не сдержало. «Это потому что я пока тут не прописана. И не буду прописываться, пусть обратно квартиру отдают!», - объясняет Елена. Год назад ей дали три дня для ликвидации задолженности, она собрала деньги только через пять дней, и ей объяснил судебный исполнитель, что уже ничего исправить нельзя. Недавно она сходила посмотреть, что стало с ее бывшей квартирой, и оказалось, что власти уже продали жилье с аукциона азербайджанцам. «В мою квартиру уже не вселят, так жалко: чешская стенка там стояла - я ее сюда не взяла, некуда, а когда на кухне сидишь, слышишь как дерево скрипит. Но и здесь, в Капотне, деревьев хватает!» - раздражение от воспоминания о прошлом куда-то неожиданно уходит. Елене тоже сказали, что она может весной брать огород под окнами, и она тоже уверяет, что здесь похоже на курорт: «На Рязанском проспекте одни машины и гарь. А тут река: мы прошлым летом часто ходили туда на шашлыки». Нефтеперерабатывающий завод ей не мешает, говорит, что выхлопами дышать привыкла, а вот таких рощиц давно в Москве не видела.

Елена не работает с 2000 года, говорит, здоровье, пусть ей и 43, не позволяет: как на улицу выйдет, иногда как раз собираясь на работу устраиваться, так сразу от увиденного наваливается депрессия. Чуть позже она признается, что бороться за возвращение ей квартиры станет потом, а сейчас для нее главная задача - оставить сына при себе. Органы опеки уже не раз грозили ей, что ребенок живет в неподобающих жилищных условиях, плохо ест и не развивается. «Вон сколько поводов набрали, чтобы отобрать сына. В этом году ему ведь уже в школу, боюсь, с урока прям и заберут в детдом. Вот и не знаю - отпускать его учиться или нет, тут-то, в комнате, как-то безопасней держать». Это для Елены, кстати, еще один повод не устраиваться на работу - кто тогда сына сторожить будет?

Чужие здесь не ходят

На дверях каждого этажа общежития висит большой плакат, на котором написано, что аборт - это убийство. И, согласно плакатному призыву, здесь рожают, и довольно часто. Для жильцов общежития это еще и шанс получить когда-нибудь квартиру: чем больше детей, тем скорей обещает московское правительство жилье. Правда, пока отсюда редко кто уезжает: если появился в семье второй или третий ребенок, то семью награждают еще одной или даже двумя комнатами. «Надо рожать четверых, тогда точно дадут, - поучает Михаил Гуляев, вышедший подышать на крыльцо чистым (как он сам уверял недавно) капотненским воздухом. - Мы вон с Ленкой тоже надумали рожать, хоть ей и 42. Одним-то скучно жить».

Рядом с их общежитием стоит церковь. Решил зайти туда узнать, чем еще живет Капотня, кроме переработки нефти и приема цветных металлов. И на подходе к храму меня сильно удивили несколько изб, в окнах которых горели керосинки, а из печных труб шел дым. «Это армяне тут живут», - объясняет работающая в церкви Татьяна Сергеевна. - «Им за долги электричество отрубили. Вот они буржуйки в окна вывели - жить-то как-то надо». Татьяна Сергеевна жалеет армян, говорит, что они беженцы, когда-то тут сели на землю и сказали московским чиновникам, что никуда не сдвинутся с места, пока им не дадут жилье. Вот им эти избушки и дали.

Татьяна Сергеевна тоже нахваливает Капотню. Снова говорит про курорт: огороды и реку. Для нее близость нефтеперерабатывающего завода - даже счастье. «Как 40-50 лет назад тут построили нам дома, так больше ничего не строят, говорят, экология плохая. А нам и лучше - не надо нам этих небоскребов, торговых центров. Если что - сел на автобус и приехал куда угодно. Да и преступности у нас почти нет, потому что все тут у нас друг друга знают, как безобразничать-то со своими, потом стыда не оберешься. А еще Лужков обещал нам в Капотне розы посадить». При этих словах Татьяна Сергеевна перекрестилась.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: