Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ГРАЖДАНСТВО Россия — Европа
на главную 14 марта 2008 года

Женский день

Большая голодовка на Северном Урале


Руководители Вишерлага на строительстве бумкомбината. На крыше зала бумажных машин. 14 октября 1930

I.
Районный Дом культуры - самое красивое в городе здание, 1956 года рождения: цветастое сталинское барокко напоминает станцию метро «Киевская». Некоторая благородная обветшалость ему только к лицу. 6 марта в ДК готовилась генеральная репетиция общегородского концерта, посвященного Международному женскому дню.

Культурная жизнь в городе бьет ключом. Концерт назывался «Все для любимых», билеты для мужчин стоили 50 рублей, для женщин - 30, выступал «Вишерский диксилендт», как написано на афише. В Красновишерске сохранилась прекрасная традиция рукописных афиш (тушь, гуашь) и уважение к художественной самодеятельности. На 9 марта обещали концерт «Розы, мимозы, любви прогнозы» с караоке и участием астролога.

В глубине сцены, на полу, лежит светловолосая женщина средних лет, укрытая байковыми одеялами. Это инженер Ирина Зюрина, у нее гипертонический криз; недавно уехала «Скорая». Она держит голодовку с 31 января. Больше лежать негде - в зале узкие проходы, а на креслах нельзя убрать подлокотники. На сцене монтируют микрофоны и цветомузыкальную установку. Над Зюриной склоняется элегантный мужчина. Он тонок, красив и печален, и фамилия ему - Левитан. Он тихо уговаривает Ирину Александровну освободить сцену. Безрезультатно.

Молодость берет свое. Высокий юный блондин терзает микрофон: «Подожди, дожди, дожди, я оставил любовь позади». Он пытается быть лиричным и порывистым, играть бедром и встряхивать локонами, но выходит плохо, натянуто: спина чувствует женщину. Стеснение, общая неловкость. Остальные артисты, махнув рукой, отказываются от выступлений. По залу бродят, кутаясь в куртки, другие голодающие - всего 52 человека, остатки второго призыва протестной акции. Месяц назад их было 202.

Вскоре в зале появляется молодая стремительная женщина в меховой шапке с хвостом и короткой спортивной курточке. Она взлетает на сцену и кричит Зюриной, чтобы та немедленно поднималась. Не дождавшись ответа, стремительная пинает ее ногой. Потом пинает пустую пластиковую бутылку. Бутылка летит в оркестровую яму.

Это начальник отдела культуры при Красновишерской районной администрации Елена Машкина.

Люди бегут к сцене.

- Отойди от нее! Мы щас милицию! - кричат голодающие.

- Я сама милицию! И ты мне не тыкай! - кричит Машкина. - Вы кто все тут? Развели гостиницу! По какому праву? Срываете! Мы месяц без прибыли, все сорвали! Я тридцать пять человек своих в культуре из-за вас должна уволить?

- Елена Владимировна! Вы не правы!

- В администрацию идите, живите там! Работать идите, вам предлагают! Двести пятьдесят вакансий! Вам деньги выплатили, что еще! Вы что, голодаете? Да ни хера вы не голодаете!

- Что ты врешь-то…

- Херней, говорю, занимаетесь! - кричит культурная богиня.

И пинает новую бутылку (откуда они берутся?). Появляется улыбчивая милиция. На сцену с задней стены смотрят золотые буквы: «Искусство принадлежит народу»; слева и справа грациозно изогнулись в танце пятнадцать союзных сестер.

II.
Электрик Саша Черепанов показывает на заснеженную кочку в неогороженном сквере: вот и Шаламов. К Варламу Тихоновичу не подойдешь никак: плотный снег - буквально по пояс, - да и сам монумент, с большой помпезностью открытый в июле прошлого года, придавлен метровой снежной шапкой. Надо же, думаю, на Ленине, что напротив ДК, - маленьком, серебристом и почему-то горбатом - снег не держится, а Шаламова и здесь занесло. В Красновишерске, кажется, снег не убирают в принципе - так, слегка расчищают около подъездов. От этих снежных бархан, стискивающих улицы, город визуально выигрывает, выглядит декоративно пушистым и белоснежным, как на открытке, и к нему хочется пририсовать что-то рождественское - «все яблоки, все золотые шары». Настроение, впрочем, скорее похоронное.

Комбинат - легендарный Вишерский целлюлозно-бумажный комбинат, в шаламовские времена Вишхимз, описанный в антиромане «Вишера», давший жизнь городу Красновишерску, - скончался, и скончался бесславно, с позором и скандалом, оставив 28 миллионов долга по заработной плате, отчаяние и бессильную злость.

Едва ли не каждый красновишерец упоминал про «завод на костях» (карма!) - и вместе с тем с гордостью: «Только на нашей бумаге печатали Ленина». В позднесоветские времена - процветающее предприятие с мощнейшей социалкой, куда трудно было устроиться, одно из самых сильных на Северном Урале, путь славный, имя громкое. Там много работали и много зарабатывали, внедряли самые передовые технологии, приглашали лучших специалистов, получали жилье и путевки, складывались целые династии бумажников. Дальше все по приватизационному канону: частая смена собственников (каждый, говорят, уходил не в обиде), скупка акций у рабочих, в середине девяностых - четыре года без зарплаты вообще (давали талоны - на хлеб, на рубашки, на стиральный порошок); один из директоров, Корионов, оставил свыше 200 миллионов рублей долгов, - зато какой невероятный салют был к юбилею, в него, говорят рабочие, ухнули полторы тысячи тринадцатых зарплат. Долги ложились на администрацию района. Пришла беда - отворяй ворота: все очевидней становилась неконкурентоспособность продукции. Вокруг, в соседнем Соликамске, например, выросли новые бумкомбинаты - с японским оборудованием, с эффективными технологиями - другой космос! - в Красновишерске же ветхие, 30-х годов, крупповские машины, производили по преимуществу офсет. Аудит приговорил: либо инвестиции 300 миллионов евро и долгая окупаемость, либо полное перепрофилирование производства. ЦБК решили ликвидировать и создать на его месте завод по производству деревянных конструкций для сборных домов. Нашелся инвестор. В мае этого года обещают первую продукцию.

В 2006 году на ЦБК работали полторы тысячи человек, в основном это специалисты старшего и среднего возраста - те, кому поздно начинать новую профессиональную жизнь, они же - патриоты комбината, помнящие расцвет и не терявшие надежды на его возрождение. Зарплаты были ничтожные, от 3 до 10 тысяч рублей (последнее считается очень хорошим заработком), - но и их перестали платить в мае 2006 года. Мотив: трагически подорожал мазут. Зарплату не платили летом и осенью. Не оплачивали больничные и пособия. Мотив: купили новый котел для бумаги - 82 миллиона рублей, необходима модернизация. Владельцем к тому времени стал относительно молодой человек Владимир Белкин, владелец нескольких компаний, любитель дорогих мотоциклов и настоящий эффективный менеджер. К декабрю 2007 года эффективного менеджера отдали под суд по обвинению в невыплате зарплат - по мнению прокуратуры, пострадавшими от его беззаконных действий стали 800 работников завода. Общая сумма задолженности по зарплате перевалила за 28 миллионов.

Тогда же, в ноябре, объявили о банкротстве предприятия и о том, что на неопределенный срок откладываются многомесячные долги. И тогда рабочие решились на невозможное - перекрыли трассу на Соликамск. Можно сказать - «дорогу жизни» (в Красновишерске нет железной дороги, до ближайшей, в том же Соликамске, - 100 километров). Вышли около 500 человек, стояли 10 часов, пропускали только «Скорую». Пропустили и машину городского главы Митракова, который вышел и жестко объявил: «Еду в Пермь. Деньги будут завтра».

Денег ни завтра, ни послезавтра не было.

А 13 декабря рабочие заняли зал в районном Доме культуры и объявили голодовку. Тогда в ней приняли участие 104 человека. Шум, гам, пресса, визиты краевых министров, обмороки, болезни, госпитализации, правозащитники, совещания, клятвы, займы.

Белкин начал постепенно расплачиваться с людьми. Но частями - и не со всеми.

Вторая голодовка началась 31 января. И длится по сей день.

III.
Смотрю платежные ведомости. Суммы, из-за которых претерпевают весь ад, в среднем 20-30 тысяч. Самая большая - около 50 тысяч, самая маленькая - около 3-х. Это не зарплата - это общая сумма зарплат за несколько месяцев и выходных пособий, 55 процентов от того, что комбинат должен работникам. Гроши.

У Нины Лесюк вся семья работала на комбинате - и все соответственно попали в жесточайшее безденежье. Счет за трехкомнатную квартиру - 3800 рублей. Нина, ответственная женщина, честно пыталась решить проблему: ходила в администрацию, в заводоуправление, просила официально разрешить отсрочку или перечислить коммунальщикам хоть что-то из ее зарплаты, - бесполезно. Когда задолженность достигла 40 тысяч рублей, к ней домой пришли судебные исполнители и описали имущество.

Вспоминая, начинает плакать:

- Такой позор пережить, такое унижение! Пришли, все рассмотрели, мебель оценили…

К счастью, подоспел первый зарплатный транш - и весь без остатка ушел на погашение долга. Сейчас новые долги - январь, февраль, и те несколько тысяч, что заплатят (может быть, заплатят) Нине, снова уйдут на квартиру, снова без остатка. Нине Алексеевне 52 года, она не знает, что будет дальше.

И дело не только в том, что в 15-тысячном Красновишерске вакансии уборщиц нарасхват («Тыща двести в месяц». - «Вдвое ниже МРОТ? Не может быть!» - «У нас - может»). Участники голодовки постепенно становятся персонами нон-грата для городских работодателей. Чем упорнее накал противостояния - тем меньше шансов на будущее трудоустройство. Мужу Ирины Аверкиевой, руководителю инициативной группы, пригрозили неприятностями на службе. Пока не уволили - но все в ожидании.

- Сделайте же хоть что-нибудь! - почти кричит на меня Зоя Ивановна Собянина, врач городской «Скорой помощи». - Я каждый день приезжаю на вызовы, это ужасно, ужасно, что делают с людьми! Сколько людей были госпитализированы! Сердечные приступы, гипертонические кризы даже у молодых мужчин, гипогликемия, у некоторых диабет, вон Боря - он чернобылец, хватил радиации, и сейчас с ним такое. Найдите кого-нибудь в Москве, пусть дадут команду Черкунову (губернатор Пермского края), он мгновенно решит вопрос!

- Эти вопросы не решаются мгновенно, - растерянно говорю я.

- Нужно сегодня, - в отчаянии говорит Зоя Ивановна. - Сейчас, немедленно!

Для сердца нужно верить - и они верят в Москву, верят в Путина, верят в интернет и печатное слово. Курим на крыльце: «Слышь, а про нас „Голос Америки“ говорил». - «Да кто про нас только не говорил? Толку-то. Как сидели, так и сидим…» Собеседник озадаченно трет переносицу. Если и «Голос Америки» вещает вхолостую - куда ж нам плыть?

Под сценой лежит прозрачная, невесомая Нина Щелгачева. Ей должны 8 тысяч - это очень, очень большие деньги. С трудом приподнимаясь, она застенчиво спрашивает:

- Вы из Москвы? Вот бы хоть разок посмотреть на Москву. Ведь я нигде-нигде не была. Так хочется посмотреть…

IV.
Глава администрации Красновишерского района Леонид Васильевич Митраков - безукоризненный мужчина в безукоризненном кабинете - не считает голодовку голодовкой и называет ее «событием». Первое событие - декабрь, второе - февраль. Спору нет, голодовка последней недели - не «в чистом виде» и не «в жесткой форме», как в первые десять дней. Это в феврале, не зная, как выжить протестующих из ДК, администраторы скрепляли двери милицейскими наручниками, закрывали наглухо женский туалет («пусть бабы поунижаются»), а милиционеры обыскивали сумки приходящих мужей и жен на предмет какой-никакой еды. Сейчас убрали постоянный врачебный пост, правда, «Скорая» все равно приезжает по нескольку раз в день.

Леонид Васильевич убеждает меня, что за «событием» стоят темные политические силы, заинтересованные в дестабилизации обстановки в районе. Он толсто намекает на бывшего главу района и называет одну оппозиционную партию и имя известного в регионе политтехнолога.

- Ну, это мои субъективные предположения, - тонко улыбается Леонид Васильевич. - А почему бы и нет? Мы подумали - кому это может быть выгодно, раскачать президентские выборы?

- Но в требованиях голодающих, - говорю я, - нет ни единой политической ноты! Они подчеркнуто аполитичны. Они не требуют смены власти, не вступают в партии, к ним не приезжают политики (если не считать таковыми краевых министров). Они требуют одного - «Отдайте наши деньги».

- Им и так выплачивают с опережением. Вопрос исчерпан, все! Имущество продано, 8 миллионов поступят на счет в течение месяца. Они говорят: мы вам не верим! Мы провели четыре собрания с новым инвестором. Договорились - 3000 в декабре, потом по 5000. В декабре выплатили по 3500! А они? «Нам это неинтересно». Мы предлагали им бесплатное обучение на новом комбинате! Хорошую зарплату!

(Хорошую зарплату уже получили. Как сообщил один из новообращенных - 2500 рублей. Вот что им предлагают).

Митраков очень возмущен судом над Белкиным. Одно заседание уже было, второе откладывается: ответчик болеет.

- В практике Пермского края еще не было ни одного такого суда! - гневно сообщает Леонид Васильевич. - Я говорил с судьей, куда нас может это завести, и получил ответ очень некорректный: вы не вмешивайтесь, мы сами по себе, а вы сами по себе, представляете?

Я киваю, разделяя возмущение некорректностью мирового судьи. Ужасный век, ужасные сердца! Глядишь, можно докатиться и до такого беспредела, как независимый суд.

- За восемь лет шесть тысяч человек в районе потеряли рабочие места - и никаких голодовок! А сейчас четыреста человек под вопросом - и трагедия такая, будто нигде в обществе не было таких процессов!

Значит - не трагедия, думаю я. Не трагедия - когда приставы приходят описывать мебель, не трагедия, когда нечем накормить детей, не трагедия, когда сорокалетние люди живут на пенсию своих родителей. Не трагедия - отнять у нищих.

- Мы и так пошли на поводу у первых голодающих, выплатив им все деньги. Но сколько сейчас в России предприятий под банкротством, вы представляете? И если мы дадим слабину, то что начнется по всей стране?

Это позиция: камень на камень, кирпич на кирпич. Под окном Леонида Васильевича темнеют большие государственные ели.

V.
Утром 7 марта Митраков и глава районной администрации Николай Новиков пришли в Дом культуры с очередным предложением. Они предложили каждому подписать новое соглашение. В течение марта будет выплачена вся сумма полностью - примерно 80 процентов от продажи и недостающие 20 процентов (жест доброй воли, чистая благотворительность!) доплатит администрация из внебюджетных фондов. Правда, с оговорками: речь идет только о суммах, заработанных до 1 декабря. И - главное, как всегда, вбито мелким петитом: при условии, что ВСЕ участники акции протеста покинут ДК.

Это классическая технология раздора, создание искусственного группового конфликта интересов. 24 человека не могут уйти. Они работали в декабре, некоторые - еще и в январе. Им фактически предлагают отказаться от зарплат.

Следовательно, администрация получает право не выполнять предложенное соглашение. Ловко.

- Вас сталкивают лбами.

- Да, они пытаются. Но мы постараемся этого избежать.

- Мы очень устали, - говорит Нина Лесюк.

Уходящие и остающиеся смотрят друг на друга с пониманием.

VI.
10 марта. Звоню в Красновишерск. Инженер Татьяна Рыбалка сообщила, что праздничный концерт, посвященный Международному женскому дню, состоялся. Он прошел без эксцессов, в теплой дружественной обстановке. Горожане аплодировали артистам, голодающие скромно сидели на задних рядах.

Никто из властей больше не выходил к ним, никто не уговаривал покинуть помещение. Ирина Зюрина по-прежнему лежала, правда, уже не на сцене, а в проходе, ее хотели депортировать из зала с милицией, но врачи категорически запретили трогать больную.

Что будет дальше? Наверное, их помучают еще. Наверное, в самом деле когда-нибудь расплатятся. Не полностью, но хоть как-то. Возможно, бумажники дрогнут и пойдут обучаться деревообработке. Возникнут новые вакансии уборщиц и охранников. Кто сможет уехать - уедет. А кто не сможет?

…К памятнику Шаламову нельзя подойти. Но я знаю, что на нем написано.

«Документы нашего прошлого уничтожены, караульные вышки спилены. Бараки сровнены с землей.

Были ли мы?

Отвечаю: были«.

А про нынешних трудармейцев это шаламовское «были» сказать некому.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: