Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ВОИНСТВО Понаехавшие
на главную 11 апреля 2008 года

Варвары в армии

Иностранцы и инородцы в качестве защитников России


Сначала в армии Римской империи служили только римские граждане, причем их туда призывали. И армия была практически непобедима, обеспечивая расширение империи и оборону ее границ. А потом Римскую армию полностью заменила наемная армия. Почти сразу после этого империя рухнула.

История совершила большой круг и начала повторяться.

Первым стал Иностранный легион Франции, созданный в 1831 году. Тогда это казалось довольно удачным ходом — набрать иностранных головорезов, чтобы они умирали вместо своих. До определенного момента это, действительно, было эффективно. К середине ХХ века выяснилось, что Иностранный легион стал наиболее дееспособным компонентом французских ВС. Если не вообще единственным дееспособным их компонентом. Потому что коренные французы перестали хотеть воевать. Что ярко проявилось во время Второй мировой. Сразу после нее ситуация сложилась вообще интересно. Более чем наполовину Иностранный легион стал состоять из немецких эсэсовцев. Им как-то все простили, лишь бы было кому воевать за остатки колониальной империи. Недавние эсэсовцы воевали за бывшего врага вполне старательно, но слишком много их полегло под Дьенбьенфу.

После этого в Иностранном легионе стали преобладать восточные европейцы. А основным полем боя стала Африка, бывшие французские колонии. Это было единственное место, где интернациональные головорезы могли славно погулять при ограниченном риске быть убитыми.

Однако в годы холодной войны и французская, и все европейские армии комплектовались путем призыва собственных граждан. Европейцы всерьез ждали советского вторжения. Вообще, сомнительно, что армии НАТО были столь же крепкими, как армия Римской империи на начальном этапе своего развития, но проверить это невозможно.

После того как тема советского вторжения утратила актуальность, европейцы (за редкими исключениями) с облегчением освободились от призыва. Англосаксы сделали это гораздо раньше, поскольку для них, заморских и заокеанских, угрозы прямого вторжения на их территорию не было никогда.

При этом надо понимать, что в любом процессе есть своя логика. Отказ от обязательной службы рано или поздно приведет к отказу от службы вообще. Особенно в случае, если внешних угроз нет (а для Запада сейчас, действительно, таковые не просматриваются), а основой национальной идеологии становятся пацифизм, гедонизм и постмодернизм.

Некоторые европейские армии уже сворачиваются до чисто символических размеров. Тем не менее, полного отказа от них пока не происходит по причинам политического и психологического характера (непривычно как-то без армии). То есть армия не нужна, служить в ней почти никто не хочет даже за деньги, а распустить ее пока не получается. Поэтому спасением снова становятся варвары. В смысле — иностранцы. Иностранный легион перестает быть чисто французским феноменом.

В британской армии быстро растет доля граждан стран Содружества. Имеются в виду отнюдь не гуркхи, благодаря которым Непал как раз ни в какое Содружество не вошел, и с которым Британия поступила по принципу «если враг не сдается — его покупают». Имеются в виду многочисленные представители бывших британских колоний в Азии и Африке, которые вместо самих англичан, не желающих больше служить вообще, пришли воевать за повышение своего уровня жизни и получение вожделенного британского гражданства.

Аналогичные процессы происходят и в Испании, для которой источником легионеров становится Латинская Америка. Общность языка и близость менталитетов сильно облегчают проблему вербовки латиносов, которые также идут воевать за лучшую жизнь (свою собственную, естественно). Ни за что другое они воевать не собираются, поскольку испанская армия ни с кем не воюет.

Больше всего в иностранцах, конечно, нуждаются ВС США. Ирак и Афганистан требуют увеличения численности личного состава сухопутных войск и морской пехоты, несущих основную тяжесть войны (и, соответственно, наибольшие потери), а численность-то, наоборот, уменьшается, поскольку граждане США не проявляют горячего желания увеличивать список этих потерь. Исключение составляют люмпены, которым все равно, и уголовники, которые идут в армию целенаправленно, чтобы потом опыт уличных боев, приобретенный в Азии, принести обратно в города Америки. Почему-то такой контингент не очень вдохновляет американское командование. И здесь спасением становятся иностранцы. Причем, в отличие от Франции, Великобритании и Испании, без всяких регионально-исторических предпочтений. Американцы гребут всех — латиносов, азиатов, африканцев, восточных европейцев. Разумеется, сюда идут наиболее отчаянные, слишком велик риск погибнуть. Но и приз — американское гражданство — тоже в высшей степени соблазнителен, за него можно рискнуть.

Естественно, иностранцы идут служить в западные армии не для того, чтобы умирать, а для того, чтобы жить, причем хорошо. И бытовые условия, и «тяготы и лишения службы» в этих армиях для них гораздо приятнее, чем повседневная мирная жизнь в собственных странах. При этом в большинстве случаев, ни в каких войнах им участвовать не приходится. Уж, в крайнем случае, можно рискнуть: долго в зоне боевых действий западники не держат не только своих, но и чужих. В итоге хорошая жизнь в армии открывает путь в еще лучшую мирную жизнь с новым гражданством. Потеря этой жизни не подразумевается, в худшем случае, она считается побочным риском, сравнимым с образом жизни у себя на родине (тем более, что многие граждане стран третьего мира, вербующиеся в западные ВС, имели криминальное прошлое). Подобная мотивация личного состава делает армию, мягко говоря, неустойчивой в случае по-настоящему серьезной войны. Кроме того, уровень образования иностранцев как правило очень невысок, что также снижает качество укомплектованных ими ВС.

Счастье сегодняшнего Запада в том, что внешней военной угрозы для него нет, поэтому варваризация армий ему ничем не грозит, кроме неудачи в какой-нибудь операции за тысячи километров от собственных границ.

В Советской армии иностранцы, разумеется, не служили, при этом она была многонациональной. В отличие от Российской империи, где значительная часть инородцев (неправославных неславян) в армию не призывалась, в СА призывали всех. И, конечно, равнозначными бойцы разных национальностей не были. Везде и всегда были исключения, но, в целом, высоко ценились славяне, прибалты, представители большинства народов РСФСР (волжских, уральских, сибирских), а из кавказцев — осетины и армяне. С остальными кавказцами, а также тувинцами и представителями Центральной Азии были, скажем так, некоторые проблемы. И проблемы эти с годами не уменьшались, а росли вместе с ростом доли представителей проблемных национальностей в СА. Потому что именно у них рождаемость оставалась высокой, в то время как у славян, прибалтов и большинства народов России она очень быстро снижалась (это происходило в «благословенное» брежневское время, а не в «чудовищные 90-е»). В результате проблемные постепенно стали составлять не только стройбат, железнодорожные и мотострелковые войска, но все шире начали проникать в те рода войск, где было много сложной техники. От этого боеспособность, мягко говоря, не росла. Зато внутренние отношения в войсках быстро ухудшались, поскольку к обычной дедовщине добавилась проблема землячеств, создаваемых, как раз, проблемными. То есть варваризация шла изнутри, причем ударными темпами. Тут СССР и распался.

Это событие автоматически освободило Российскую армию от большинства проблемных военнослужащих. Таковыми, в известном смысле, остались тувинцы. Но более серьезной проблемой был и остается Северный Кавказ, особенно его восточная часть, то есть в первую очередь Дагестан (Чечню здесь рассматривать не будем, оттуда в армию пока не призывают).

Если представители всей остальной России косят от армии всеми возможными способами, то для кавказских юношей служба продолжает считаться важнейшим элементом мужской инициации. Поскольку рождаемость в республиках Северного Кавказа гораздо выше, чем в стране, эти два фактора обеспечивают очень быстрый рост доли кавказцев в рядах Российской армии. Дагестан и здесь идет в авангарде. И по численности населения, и по рождаемости он опережает своих соседей. И что особенно важно, в Дагестане сегодня почти не осталось русских. Их сейчас там менее 5% населения (меньше — только в Чечне), живут они исключительно в Махачкале и других крупных городах. Соответственно, юноши, представляющие многочисленные местные национальности, приходят в армию не вполне адаптированными к жизни в российском обществе.

Это не означает, что дагестанцы обязательно оказываются плохими солдатами. Наоборот, из них часто выходят отличные бойцы, поскольку они относятся к службе серьезнее, чем сослуживцы других национальностей. Но это лишь в том случае, если дагестанцев в подразделении оказывается один, максимум — двое. Если больше, то возникает землячество, после чего подразделение очень быстро утрачивает управляемость и, соответственно, боеспособность. Поскольку доля дагестанцев в войсках растет, их рассеивание становится все менее возможным. Естественным образом растет их доля и среди контрактников. Недавно возник крупный скандал в связи с тем, что контрактников-дагестанцев начали в массовом порядке увольнять из 42-й мотострелковой дивизии, дислоцированной в Чечне. Впрочем, можно вспомнить, что четыре года назад два контрактника-дагестанца (старшина Мухтар Сулейменов и сержант Абдула Курбанов), служившие в погранвойсках (фактически, у себя дома), ценой своих жизней уничтожили одного из самых знаменитых главарей чеченских боевиков Руслана Гелаева.

Создание «частей постоянной готовности», комплектуемых исключительно контрактниками, породило идею принимать в них иностранцев. Точнее — представителей стран СНГ. И это уже прямое копирование западного опыта, причем по тем же причинам — из-за нежелания граждан самой России служить.

Пока количество иностранцев в Российской армии невелико, но постепенно оно растет. Разумеется, командование предпочло бы видеть в армии русских, украинцев, белорусов, представителей коренных народов России, оказавшихся гражданами стран СНГ. Однако в реальности большинство контрактников-иностранцев составляют те самые проблемные, от которых мы избавились после распада СССР — граждане стран Центральной Азии. И здесь все получается так же, как на Западе, только на более низком уровне.
Узбеки, таджики, киргизы «тяготы и лишения военной службы» принимают совсем не так, как русские, татары, башкиры и т. д. Для них это отнюдь не такие уж и тяготы на фоне беспросветной нищеты на родине или абсолютного бесправия на российских стройках и рынках. А ничтожная с нашей точки зрения зарплата российского контрактника для них — почти баснословные деньги. А итогом может стать получение российского гражданства, которое добыть другим путем эти люди шансов не имеют.

В мирное время все это терпеть можно. Но у нас сейчас как-то совсем забылось, что армия, вообще-то, существует не для того, чтобы солдаты жили в удобных казармах. Армия существует для того, чтобы защитить страну в случае войны, про которую у нас думать совсем не принято. Удобные казармы, разумеется, вещь полезная, они способствуют росту боеспособности. Но главным фактором в случае войны будет мотивация личного состава.

И здесь, как и в случае с иностранцами в западных армиях, совершенно непонятно, почему узбеки и таджики будут умирать за Россию. Какой-то процент, конечно, будет, но, наверное, не очень большой. Они ведь пришли в армию не за тем, чтобы умереть, а чтобы благодаря службе начать хорошо жить. Представим себе, например, обострение ситуации на Северном Кавказе (не обязательно в Чечне, сейчас она мало отличается в плане напряженности внутренней ситуации от соседних республик). Иностранцы будут от души воевать? Тем более — против единоверцев? В лучшем случае, они будут имитировать усердие. Более вероятно — начнут дезертировать. В худшем случае — станут переходить на сторону противника.

Еще интереснее получится, если мучения НАТО в Афганистане закончатся провалом, что вполне вероятно. После этого в течение нескольких лет ситуация вернется к той, что была в конце 90-х, когда исламские боевики с юга все активнее рвались в Центральную Азию. В этом случае Россия не сможет остаться в стороне. Хотя бы из тех соображений, что лучше сегодня положить 100 человек под Андижаном и 200 под Бишкеком, чем завтра 10 тысяч под Челябинском и 20 тысяч под Омском. Интересно, какова будет степень надежности иностранцев в рядах ВС РФ? Не проще ли будет тогда их откомандировать в армии их родных стран?

И уж совсем смешно представить, чтобы узбеки и таджики клали свои жизни на высоких берегах Амура в случае войны с Китаем. Можно только догадываться, с какой скоростью подавляющее их большинство рванется в направлении, перпендикулярном линии фронта. Конечно, исключения будут, но не нужно на них всерьез рассчитывать.

Впрочем, главный вопрос в том, захотят ли умирать за Россию ее собственные граждане. И отнюдь не только дагестанцы. Совершенно неочевидно, что этого захотят даже русские. А ведь в отличие от американцев, англичан, французов, испанцев перед русскими и другими гражданами РФ этот вопрос может встать всерьез.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: