Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ОБРАЗЫ Земство
на главную 24 апреля 2008 года

Самодуры

Когда всем до лампочки


Художник Дмитрий Коротченко

I.
Самоуправление. Слово, в русском языке опасно смыкающееся с нехорошим словом «самоуправство».

Самоуправство — это понятно что. Это когда начальник, поставленный сверху, начинает злоупотреблять полномочиями, творить беспредел, куролесить, а то и бесноваться. Оно же — когда человек, особых прав не имеющий, начинает куролесить, опираясь на силу или просто наглость. Как правило, имеет место сочетание того и другого: ядреный кулак, подкрепленный какой-нибудь филькиной грамотой.

Такое народ понимает. Не любит, но понимает, так как это «сплошь и рядом».

Что касается «самоуправления», то слово это какое-то искусственное. По идее, оно обозначает нечто противоположное самоуправству: разумную самоорганизацию народа для общей пользы. В узком смысле это — формы самоорганизации населения на земле, на нижайшем уровне: подъезд, дом, поселок. Самоорганизация эта скромная, касаемая в основном улучшения быта. Лампочку в подъезде повесить, типа. Полная безобидность: самоуправление не против законной власти, оно работает там, где этой самой законной власти как бы и нечего делать. Оно — про лампочку.

Власть у нас, однако, не считает, что есть такие области, где ей нечего делать. У нее другое мнение. Она полагает, что какие-то вещи лучше оставить без всякого управления, чем допускать «само». Потому что выйдет непорядок.

Непорядок — это не когда нет порядка. Бывает такой порядок, который и есть непорядок. Например, если он заведен не сверху, не свыше. И наоборот, если свыше устроен форменный беспорядок и даже безобразие, это называется «навести порядок». Например, когда начальство что-то ломает, разрушает — это оно наводит порядок. Заключающийся в подтверждении монополии начальства на всяческие виды организации. Власть любит видеть людишек беспомощными, растерянными, взывающими к ней, власти, чтобы она их построила, сорганизовала.

II.
Самоуправление, пусть даже мелкое — это дело взрослых, здоровых, уверенных в себе людей. С точки зрения властей, страну населяют глупые, не очень здоровые, сопливые дети. Поэтому без особого распоряжения им нельзя давать даже вкрутить лампочку. Лампочка детям не игрушка. При этом тех же детей можно класть штабелями в какой-нибудь войне или по ходу приватизации — их же не жалко, они ж все равно паршивенькие. Но если нет войны и нет места для подвига, их надо учить и лечить. Когда власть настроена благодушно, не зверски, она это делает. Кстати сказать, советские «бесплатные образование и медицина» (чем законно гордились, законно, повторяю) были, помимо всего прочего, своего рода материализацией родовой метафоры власти: эти замечательные социальные институты родились из того самого понимания народоводительства как власти розги. Школа и поликлиника были властными институтами — потому и поддерживались. Власть школьного учителя была властью госчиновника, причем первой, с которой сталкивался маленький советский человек. Власть же врача распространялась на такие значимые инстанции, как Работа, Армия и Институт (в формах разнообразных, от простого бюллетеня, дающего роздых в непрерывной череде трудов, до заключения врачебной комиссии, которое могло спасти или сломать судьбу). Если обобщить, то   мрачновато-благодушное   время, называемое нынче «застоем», воспринималось то ли как вечная «продленка», откуда никогда-никогда не отпускают домой, то ли как вечная «диспансеризация», которую никак не удается пройти. Когда стало ясно, что домой не отпустят никогда, народишко и начал хиреть-загибаться окончательно и бесповоротно. Потому что привык к мысли, что он так и проведет свою историческую судьбу то ли в интернате, то ли в больничке, но не у себя дома. «Они нас залечат, заучат, а домой не пустят никогда».

Ныне, кстати, стиль власти не сменился, только слова «учить» и «лечить» приобрели другой смысл. Учат теперь по голове, лечат тоже голову. Главным инструментом учебы теперь является ОМОН, а доктор наш — телевизор. На резиновых указках ОМОНа и останкинской игле все и держится.

Это не значит, что в России нет никакого самоуправления — в международно-гражданственном смысле этого слова. Почему же, оно есть. Надо же как-то отчитываться перед Европой (которая громко лечит) и Америкой (которая больно учит). Некие структуры «местного самоуправления» у нас поддерживаются. Правда, на следующих условиях: вы, конечно, живите, но без бюджета — потому что право распоряжаться деньгами, самым святым, не может быть передано в руки каких-то случайных людей, это прерогатива законной правильной власти — и без каких бы то ни было значимых полномочий. Соответственно, чем больше денег в регионе и чем он важнее для общей картинки, тем меньше самоуправления в нем. Например, в Москве его извели под корень, а, скажем, в Подмосковье местные структуры обладают кое-какими реальными возможностями, в Восточной Сибири, говорят, этого еще больше. Места не нужные начальничкам вообще живут без присмотра. Вот если там что-то появляется (хотя бы подобие организованной жизни), тогда да, тогда туда приходят государственные люди и наводят порядок — то есть все разоряют, ломают головы и кости, чтобы было что лечить и чему учить.

И народ эту систему принимает. Понимает, отлично понимает — но принимает. Потому что самоорганизовываться не умеет и не хочет.

III.
Как выглядит самоуправление на практике?

В уме человека с образованием и воображением рисуется то ли патриархальная община, где все дела решаются сходом седобородых старцев в косоворотках до колен, то ли вольный Техас, где рейнджеры с длинными кольтами пуляют в черные небеса, а всей власти — шериф со звездой да пастор с протестантской этикой и духом капитализма.

Это, конечно, все образы из кинофильмов, каковым верить как-то глупо. Люди более современные и осведомленные вспоминают каких-нибудь кавказцев или там китайцев, хорошо умеющих «самоорганизовываться». Люди же еще более осведомленные сравнивают диаспорально-тусовочные приемы самоорганизации с теми, которые практикует разнообразный криминал, начиная от «братвы» и кончая личными тусовками, где делят хоть какие-нибудь деньги.

Заметим для начала вот что. Все эти картинки не вызывают у простого человека — которому вроде бы и положено желать самостоятельного жизнеустройства — никакой симпатии: слишком видно, что это либо сказки, либо это самоуправляются люди, которым лучше бы и не жить, а не то что самоуправляться. Ибо так уж заведено от века, что владеет навыками самоорганизации у нас только и именно криминал. Плохие люди. А если учесть, что самой крутой группировкой в России является «законная власть», которая, как уже было сказано выше, самоуправствует, то круг замыкается. В кругу топчется так называемый «обычный человек» — не гопник, не кавказец, не член правящей партии, не приписанный ни к какой тусе, кагалу или шайке-лейке, две ноги, две руки, русский человек без роду-племени. Который вроде и хотел бы «сам большим пожить», но совершенно не видит себя ни в какой банде. Который хочет просто жить себе спокойно и все. И не хочет быть плохим, равно как и жертвой плохих.

Последнее очень важно. Всеобщая убежденность, что самоорганизовываться умеют только плохие люди, имеет и обратную сторону: считается, что попытка организации какого-либо общего дела является заведомым жульничеством, и ведутся на это только дураки. Поскольку дураком себя выставлять никому не хочется, никто и не ведется. Даже если кажется, что уж тут прямая выгода.

Вернемся опять к лампочке. Окуджава-то вон еще когда пел про подъезд со страшным черным котом — «надо б лампочку повесить, денег все не соберем». Никто на эту несчастную лампочку не даст ни копейки. А кто даст, будет долго мучиться, чесаться, и еще попросит никому не говорить, что он дал.

Да-да, именно так. Потому что у него будет чувство, что он сделал глупость.

Такое поведение обычно объясняют нехваткой солидарности. Но в том-то и дело, что солидарность русские люди проявлять боятся.

Что будет, если ты дашь денег на лампочку? Все примут тебя за дурака, ведущегося на тупые разводки (а всякая попытка воззвать к солидарности считается тупой разводкой). Такого не грех и обобрать или хотя бы высмеять. Завтра же в твою дверь постучится бомж и попросит денег на опохмел. У сына отберут самокат — пущай-ка папашка тебе новый купит, у него дурных денег много, небось, раз на лампочку дал. Соседки будут презирать в спину, а то и в рыло. И так далее.

Если все это сказать простому человеку, он закряхтит, признает справедливость упреков, да хитренько усмехнется — дескать, сам все знаю, а отстань от меня, мил человек, никуда ты меня не вытащишь, хоть режь, хоть ешь, а ни на какую лампочку денег не дам, лучше уж ногу сломаю, чем в дураках ходить. Не-е-т, меня в дураки не заманишь. Ты меня не учи, ты меня не лечи, я битый-ученый, сам с усам, ага-ага.

Несколько лучше работает самоуправление в случае разовых акций, не предполагающих сбора денег или участия в труде. Трудно собрать людей на субботник, несколько легче — на какой-нибудь бессмысленный сход, поорать, особенно если все твердо уверены, что им за это ничего не будет. Иногда под видом этого самого бессмысленного схода можно даже сделать что-то полезное — ну хотя бы устроить встречу с кандидатом в местные депутаты. Впрочем, сейчас и собрать-то никого невозможно. Люди, избирающиеся в местные органы власти, уныло констатируют: если раньше на собрания ходили хотя бы бабушки с дедушками, то сейчас не ходит никто. Никому ничего не надо и не интересно. Хоть трава не расти.

Еще иногда можно собрать какие-нибудь подписи под какой-нибудь жалобой. Но и этого сейчас уже боятся. Времена сейчас эвон какие, строгие времена. Пожалуешься — так тебя на карандашик возьмут, на заметочку. Лучше промолчать, прижухнуть. Авось пронесет. А как высунешься — тут-то и прилетит. Сверху. От властей законных. И никто не посочувствует даже, все отшатнутся. И даже не так обидно пострадать от властей, от них всегда страдание, так уж заведено. По-настоящему обидно, что тебя будут считать дураком.

IV.
Есть, однако, область, в которой самоуправление возможно. Правда, о ней мало кто вспоминает. Между тем с нее-то все и начинается.
Это если начать с себя. Самоуправляться в буквальном смысле слова: управляться с самим собой.
Обычное состояние человека — любого человека — это выполнение чужих приказов и распоряжений. Это так, даже если кажется, что он что-то делает «сам», потому что часть приказов отдается ему не в явной форме. Окрик жены, презрительная гримаса соседа, наглое требование постороннего — все это приказы. Некоторые из них человек, конечно, не исполняет, но тогда казнится, что не исполнил.
Некоторые приказы вообще безличны. Например, идет человек мимо питейного заведения, видит вывеску — и заходит. Потому что признает над собой власть «этого самого». Да-да, признает. Это называется «зависимость», не так ли? А зависимость — подчинение приказам. Вот он и исполняет приказ: накатить. И накатывает, да.
Вырваться из-под власти приказов можно только аскезой.
Не нужно бояться этого слова, оно означает всего лишь «упражнение», «практику». Например, человек, ходящий в спортзал, учащий иностранный язык по самоучителю или хотя бы регулярно моющий посуду и убирающийся в квартире, уже занимается аскезой. И получает от своих занятий не только материальную, но и духовную пользу. Он учится управлять собой.
Такая же аскеза возможна в делах общественных. Главным секретом солидарности является вот что: настоящая солидарность начинается там, где человеку становится наплевать на общественное мнение. Общественное мнение всегда пропитано низкими чувствами, оно всегда будет пытаться истолковать любой поступок как проявление глупости или корысти. Поступить иначе, например, сделать что-то в интересах общества — означает выступить против общества, оскорбить его чувства. Но и бросить ему вызов.
Это может проявиться в чем угодно. Например, человек, категорически не бросающий мусор под ноги, окурки кладущий исключительно в урну и так далее, поступает в каком-то смысле антиобщественно. Он отказывается вести себя так, как другие.
Если же он еще и уберет мусор хотя бы возле своей двери или вкрутит в подъезде ту же лампочку…
Чаще, правда, случается обратное — лампочку разбивают. Как правило, из чувства протеста против темноты.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: