Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ГРАЖДАНСТВО Земство
на главную 24 апреля 2008 года

Сельский мир

Деревенское самоуправление: искусственное и естественное


Григорий Мясоедов. Чтение Положения 19 февраля 1861 года. 1873

Местное самоуправление должно расти снизу вверх. Должно. В Европе долго росло и само выросло - никто не мешал. У нас, по понятным причинам, реформа. Искусственное возвращение к естественному. А так как в подобных случаях (по словам мудрой Долли из «Анны Карениной») сама собой и кашка детям к обеду не сделается - принят федеральный закон № 131 «Об общих принципах организации местного самоуправления». Немалые деньги потрачены на «обучение, разъяснение и информирование населения». Привлечен административный ресурс, меняются границы муниципальных и сельских поселений, перераспределяются властные полномочия и бюджеты. И больше всего изменений - в самом низу, ибо самоуправление - это местная низовая негосударственная власть со всеми причитающимися ей финансовыми и материальными ресурсами. Какие же ресурсы должны полагаться негосударственной власти? О, тут все очень сложно. Верите ли, даже самоуправленцы путаются. Например, Игорь Акулинин, глава Успенского сельского поселения, член президиума Совета по развитию местного самоуправления при Президенте РФ(!), один из просвещеннейших и известнейших сельских лидеров, говорит прекрасные слова: «Сейчас многие полномочия, переданные городским и сельским поселениям, не подкреплены финансово, а без этого нельзя требовать их эффективного выполнения. Надеюсь, сумею там, в Кремле, отстоять интересы самого низового и наиболее массового звена властной вертикали - городских и сельских поселений. Они ведь ближе всего стоят к народу». Игорь Евгеньевич, да как же так?

Откуда ж властная вертикаль? У вас власть негосударственная, вы самоуправлением занимаетесь, нет?

Ну, если уж в сельском поселении не понимают самоуправления, значит, его не понимают в России нигде. Потому что вот что я думала - если ОНО растет снизу вверх, естественность надо искать в самом низу. А что там у нас? Деревня. Село. Поле, лес, дорога. Колодец. Столб с электрической лампочкой. Строй деревенских домов. За пролеском - кладбище. Автобусная остановка. Коза на веревке. Скамейка. Площадь, магазин, домик правления. А кто в домике сидит?

В домике сидит избранный деревенскими жителями глава муниципального образования «Сельское поселение (скажем) Благодатное». Или - Гришино. Или - то же Успенское.

Значит, вот с этого могучего человека, засевшего в домике, который в разные времена назывался и сельской управой, и сельсоветом, и зданием администрации села, и начинается, так сказать, возрождение земства, а именно - «прерванной традиции общественного самоуправления».

Не начинается. Или, так скажем, далеко не везде. В правлении чаще всего сидит растерянный маленький чиновник, в недавнем прошлом - глава администрации, а нынче земец поневоле, назубок знающий дорогу в район за деньгами, дружбой, связями, сочувствием, теплом и светом. Что теперь будет-то? Что отдадут? Библиотеку с библиотекарями? Земельный налог? Подушный налог с двадцати деревенских старух? А скажут - строй, грей, освещай сам - все права тебе дадены? А начальственный «район», между тем, никуда не делся, все так же начальственен. Потому что «для многих субъектов РФ схема административного деления на муниципальные районы и подчиненные им сельские и городские поселения (»двухуровневая модель«реформы) оказалась более привычной и удобной для формирования межбюджетных отношений и осуществления контроля за местным самоуправлением». А это приводит к тому, что «практически разграничить полномочия между муниципальными районами и входящими в его состав поселениями действительно очень трудно из-за того, что объектом приложения управленческих сил и в том, и в другом случае является один и тот же житель поселения (района)». Ну и с имуществом, разумеется, все складывается очень по-разному: «Один из самых острых вопросов - право владения, пользования и распоряжения имуществом. Перераспределение собственности осуществляется чаще всего не в пользу низовых муниципальных образований. При разграничении имущества муниципальных районов и поселений первые передают, прежде всего, имущество, требующее затрат, то же, что приносит доход (например, рынки), оставляют за собой. По свидетельству многих глав поселений, „в некоторых муниципальных районах идет массовая подготовка объектов муниципальной собственности к приватизации“, а это означает, что, возможно, через год поселениям передавать будет просто нечего».

Это я цитирую одну из аналитических записок, комментирующих ход реформы - создаются они в изобилии во множестве фондов, комитетов и общественных организаций, продвижению реформы способствующих.

Так что же, даже и в деревне никаких примеров реального общественного самоуправления нет? Общественного - есть. Потому что местное самоуправление - это (пока или навсегда) власть; а общественное самоуправление - это люди, народ. Крестьяне. Это гражданское участие населения в своей и своей деревни судьбе. Сельские активисты. Новые комитеты деревенской бедноты. И чтобы уж наверняка обнаружить это прекрасное общественное самоуправление, нужно взять совсем уж Богом забытую деревню, далекую от Москвы, голую, оставленную. Никакую корысть питать не дающую возможности. И лучше всего, чтоб была она без всякого домика правления. А такое бывает довольно часто, потому как в состав одного сельского поселения могут войти и десять, и пятнадцать деревень. Вот они-то и оказываются чаще всего без управленческого домика, а со старостой во главе. Работает староста без зарплаты, без чина, за уважение. А еще того лучше - подыскать деревню с действующим ТОСом (территориальным органом самоуправления). А что такое ТОС, и каким может быть староста, я вам сейчас расскажу.

Сельские активисты
В деревне Нефедовка проходит ролевая игра. Представьте себе деревню небогатую, живущую по большей части подворьем, расположенную в нечерноземной области. Типичная, маленькая, депрессивная. Не до игр. Тем не менее перед нами школьный класс, а за партами сидят немолодые женщины - все активное население Нефедовки. Мужчин в деревне мало, и они слишком дорожат своим свободным временем, чтобы тратить его столь нерасчетливо. Возле доски - тренер, Сергей Мазурин, один из энтузиастов, вдохновленных программой «Местное управление и гражданское участие в сельской России» (проект реализован российским представительством Британского благотворительного фонда Charities Aid Foundation (КАФ-Россия) на грант Всемирного банка).

- Нарисуйте мне карту Нефедовки, - говорит Сергей тоном заговорщика, специальным, петрушечным голосом, - но не такую, как вот эта карта на стене. А сказочную! Как будто вы с детьми играете и придумываете план фантастической страны. Нарисуйте, где, по вашему мнению, в деревне центр силы, где убежище, где тайный выход из деревни. Еще нарисуйте место сосредоточия деревенского зла и место сосредоточия добра. Отметьте самый богатый дом и самый бедный дом. И на каком расстоянии от околицы вы чувствуете потерю покровительства деревни, где вас охватывает чувство одиночества, заброшенности. Или вы чувствуете себя заброшенным в самой деревне? И где, по-вашему, решается судьба вашей Нефедовки - где о ней думают? Если вы считаете, что думают в районе, ставьте точку вдалеке от деревни, а если уверены, что о вас думают в Москве, - в самом углу листка ставьте.

- Сережа, - спрашиваю я, изнемогая от любопытства (игра уже кончилась, листочки собраны, тренер отдыхает), - и что же получилось? Покажите мне, пожалуйста, что вышло-то?

- Не покажу, нельзя, - важно говорит Мазурин. - Зато заранее могу рассказать, что на этих самодельных картах нарисовано. Ведь это у нас не первая деревня, не первая игра. Центр зла и самый богатый дом чаще всего совпадут - это будет дом продавщицы местной лавки, приторговывающей парфюмерным спиртным, или дом самогонщицы, или сам магазин.

Центр силы вообще не будет указан. Нет в деревни силы! Убежище - свой дом. А точка «мозгового центра» будет поставлена в самом-самом дальнем углу. Или вообще нигде - это значит, что о деревне Нефедовка никто не думает. А как все изменится после завершения нашей работы, вы бы видели!

- А что будет после завершения?

- И силу обнаружат, и мозговой центр поместят внутрь деревни. Поселок познает сакральную мощь гражданского общества.

Сережа-златоуст.

Мазурин и его соратники, тренеры-активисты, помогают жителям неперспективных, небольших деревень создавать ТОСы - территориальные органы самоуправления. Все начинается с деревенского схода, на который жители собираются чаще всего охотно - всякого приезжего человека принимают за начальство, ждут от него помощи. А Мазурин начинает сход таким образом: «Вам никто не поможет! Попробуйте сделать что-нибудь сами - хотя бы маленькое пока дело. А мы вас научим и маленький грант дадим». Случались неприятные ситуации.

- Тогда я говорю, - рассказывает Сергей, - можете считать, что к вам в деревню приехал цирк. Только послушайте!

Слушателей остается немного, но, по опыту, это самые отчаявшиеся и самые, в будущем, активные жители села - женщины, растящие детей-школьников.

- О, это и есть сосредоточие силы, - говорит Мазурин. - Долгие годы деревенские матери сами выталкивали детей из деревни, и поэтому «собой» (своим окружением, собственно, деревней) занимались невнимательно. Главное - что бы Они уехали, а мы уж как-нибудь доживем. Силы на выталкивание детей тратились бесконечные, но это была энергия выброса, разрушения. Они шли на разрушение своей жизни во имя благополучия детей. Женщины, выполнившие эту сверхзадачу, говорили мне: «Что вы от нас хотите, у нас сил нет…» Ну естественно, они же были потрачены! А сейчас, когда денег на отправку детей даже в райцентр у матерей чаще всего нет, они начинают всматриваться в деревню, в себя. Ради детей, конечно. Вот она, неучтенная энергия, которая может быть направлена внутрь деревни! А еще один источник силы - зависть. Самая успешная технология, используемая местными органами самоуправления для улучшения деревенской жизни, - знаете, какая? Конкурс на лучшее подворье. Дамы иной раз чудеса творят, чтобы перед деревенским миром показать себя с лучшей стороны. Дорожки к ферме цветами обсаживают. И у наших же любимых ТОСов есть примеры успешного использования этой технологии. Вот в Архангельской области, в вотчине великого Тюрина, один из ТОСов предложил на конкурс проектов такую идею: благоустроить два дома для ветеранов войны. Поначалу проект не вдохновил тренеров. Какое тут развитие деревни? И - зря. Эффект проекта был невероятным. За 250 долларов, выделенных по гранту, они обшили вагонкой два дома, покрасили их, наличники резные приладили. В общем, сделали деревне красиво. И все (все!) соседи, которые из своих окошек могли видеть красоту, обшили вагонкой и свои дома. И поставили резные наличники. Откуда только деньги взялись - да ведь главное не деньги, а сила желания. Каждый старался сделать понаряднее, получше, чем у соседа. Появилась в селе улица невиданной красы, которую теперь называют «музейной». Теперь туристов готовятся принимать! С этого началась работа ТОСа. А потом они чего только у себя в деревне не сделали! Общественные покосы обновили, систему отопления переделали.

- Сергей, а все успешные ТОСы работают на разнообразные маленькие гранты, которые приходят в деревни с такими же командами, как ваша?

- Нет, они начинают зарабатывать сами - поверьте, довольно быстро. Но у нас, разумеется, не такие успехи, как у великого Тюрина!

Да кто ж такой этот Тюрин? Конечно, можно было бы и дальше цитировать восторженного Сережу, но о Глебе Тюрине неплохо бы рассказать особо. Тюрин спасает деревни. Архангелогорец, он опробовал свою «социальную технологию по развитию депрессивных деревень» именно в Поморье, посодействовал организации и расцвету более сорока ТОСов, абсолютно изменил жизнь сельского мира области. Создал ИОГИ (Институт общественных гражданских инициатив); основой бюджета ИОГИ были гранты фонда «Евразия», Еврокомиссии, фонда Сороса, Charity Aids Foundation. Должна сказать, общественное самоуправление в России вообще выросло на западных грантах - за что им большое спасибо. А Тюрин прославился - по большей части, на Западе. Всемирный саммит местных сообществ в Лионе - нет, не имеет смысла перечислять, где выступал Тюрин, где удивлялись его «стратегии». Везде… Судьба у него преинтересная - историк, семь лет учительствовал в сельской школе, потом (что несколько неожиданно) оказался в Американской школе бизнеса. Изучал банковское дело в Германии и несколько лет работал старшим валютным дилером Промстройбанка. В 1997 году занялся развитием сельского общественного самоуправления.

Объехал всю область, находил самые тяжелые деревни, проводил в каждой сельские сходы. Внутри каждой разуверившейся сельской общины находил группу людей, желающих изменить ситуацию в деревне. Учил организовывать общественные советы, ТОСы. Предлагал начать с маленького дела. Уверял, что всякий успешный ТОС создает маленькую зону благополучия, а несколько успешных проектов наращивают критическую массу хорошего, правильного. А между тем для сельского мира ничто не имеет большей цены, чем коллективное самоуважение. И вот в деревне Еркино Пинежского района «тосовские» дамы (а Тюрин тоже считает, что деревню спасут женщины) уговорили деревенских мужиков поставить мост через канаву в центре села. Жизнь стала бесконечно более правильной. Затем организовали летний лагерь для ребятишек из районной художественной школы. Появились первые деньги. Осветили улицы. А потом отреставрировали один из старейших в деревне домов, назвали «Марфин дом» и учредили там музей деревенского быта и центр ремесел. Стали приезжать туристы, покупать самотканые коврики. Каждый - четыреста рублей. В деревне Фоминское активисты расчистили родники. Построили оградку и беседку, назвали родники «Источником любви и поцелуев». Отнесли во все близрасположенные ЗАГСы рекламу. Новобрачные любят фотографироваться на фоне красоты. И что же - поехали свадьбы в деревню. Каждый свадебный поезд платит деревенскому ТОСу пятьсот рублей. Остроумное, прибыльное дело. Тосовцы строят рядом с родниками площадку для барбекю.

В деревне Леушинской активистки отремонтировали здание старой котельной и устроили шейпинг-зал. Молодежь оживилась. В селе Берег группа безработных женщин основала производственный кооператив, вырастила капусту и потратила выручку на спортплощадку для детей; в селе Ошевенск ТОСы перестроили старый, заброшенный (в былом - купеческий) дом и открыли маленькую гостиницу «с историческими интерьерами». Причем все сделали правильно - никаких деревянных лавок и тряпичных половиков, а портьеры из рытого бархата и граммофон.

Но главная победа, конечно, - Дом Надежды, дом престарелых, который построил и открыл ТОС в деревне Заозерье. Деревня эта настолько далекая, что стоит уж на самой границе с тундрой. Попасть в те места можно только зимой, и одинокие старики в окрестных деревнях совершенно пропадали. Их в очередь перевозили в областной дом призрения. Пропадала от тотальной безработицы и сама деревня. Перевезли из соседнего села здание заброшенного детского сада, старались, как возможно, удешевить стройку. Открыли дом престарелых на двадцать мест. Какую же пользу это богоугодное дело принесло деревне? Огромную! Появилась работа, «в село вернулись деньги», и, помимо всего прочего, ТОСу удалось получить бюджетный заказ на выращивание овощей и картофеля для Дома Надежды.
В каких отношениях ТОСы находятся с местной муниципальной властью? В самых разнообразных - от симпатии и приязни до недоверия и стеснения. Однако в большинстве случаев активный ТОС настолько помогает местной власти, что та просто не может позволить себе отказаться от сотрудничества.

Более того, ТОСы теперь заводить модно, и в немалом количестве областей и районов они созданы по инициативе местной муниципальной власти. Придворные ТОСы ценны составом - в группе сельских активистов всегда найдется место предпринимателю, успешному фермеру, респектабельному дачнику. ТОСы в таких случаях похожи на скромный благотворительный комитет, приходской совет богатого храма - это «друзья» деревни. Почетные друзья.

Но и свет, зажженный энтузиастом Тюриным с соратниками, тоже не угасает - всегда можно выхватить из лакированной ленты муниципальных новостей какую-нибудь кособокую, неотделанную, прелестную весть - то откроется деревенский Музей Космонавтиков в Торопе - а коллекция сувениров и видеотека («Все о космосе!»), прежде чем стать приманкой для туристов, принадлежали активистке местного ТОСа Вере Корзун. То несколько алтайских деревень договорятся принимать у себя городских отдыхающих, селить их в собственные дома и кормить экологически здоровой сметаной; то в деревне Кехта жители установят мемориальную доску на дом сельского учителя литературы, любимого многими поколениями местных школьников - а «деньги на доску выручили от проведения дискотек в клубе».

Боже упаси подходить к такого рода проектам, вооружившись ясным светом логики - столько в них любовного, нежного, негородского. Естественного.

Староста
Сельский староста - важная фигура в деле возрождения общественного самоуправления. Староста, конечно, не деревенский активист (другой тип), он - энтузиаст. Отец деревни. Гораздо ближе народному сердцу, чем глава сельского поселения, несравнимо понятнее, бесконечно важнее. Хороший староста - спасение деревни.

Жителям Борисовки, безусловно, повезло. Все востребованы в деревне - никто не заброшен. Ровно в семь часов вечера проводится ежедневная планерка, обязательная для всех обитателей Борисовки. Жители - все 18 человек - собираются на берегу Оки и рассказывают, как провели день. Иногда староста зажигает костер, и тепло дружественности тогда осеняет докладчиков. Бездельников староста Андрей Александров не любит - пожилые селяне вяжут веники на продажу и для представительских нужд (все в общую копилку!), остальные патрулируют кладбище.

Патрулирование (в наряд заступают сельчанки со свистком и мобильным телефоном) проводится по выходным дням и праздникам. Во всем чувствуется внимание старосты к месту упокоения - только лишь подъезжаешь к деревне с мемориальной стороны, и тотчас вырастает перед тобой рукописный (но большой и красивый) плакат: «Кладбище - это священное место, где покоятся тела умерших до будущего воскресения, и поэтому необходимо соблюдать его в чистоте и порядке. Все захоронения производить с разрешения старосты села».

Так как Борисовка - деревня подмосковная, скромным отрядом в восемнадцать человек Андрей Андреевич довольствуется лишь зимой - летом население деревни возрастает многажды.

Александров был выбран старостой пять лет назад - на деревенском сходе было решено, что жить без некоторого руководства больше невозможно: нет магазина, сгорела церковь, посреди деревни - свалка. Жители деревни болеют. Многие - одиноки. Все - пенсионеры. Пусть энергичный человек управится с деревней.

Прошли пять лет - и что же?

Все деревенские дома свежеокрашены. Приветливо выглядывает футбольное поле. Новый супермаркет дороговат, но изобилен. Никаких свалок на территории поселения и в помине нет.

И вся эта благодать устроена старостой на бедные деньги. Все дружбой, связями, на идеологических технологиях. Борисовка объявлена территорией добра!

Андрей Андреевич уверен, что низовое самоуправление будет быстрее развиваться, если постоянно привлекать к деревне доброжелательное внимание. Он приглашает в деревню гостей! У него есть баня и биллиардная комната. В гостях у Александрова побывали: районные мусорщики (в качестве ответной услуги налажен регулярный вывоз мусора); офицеры из соседнего летного гарнизона (пожертвованы аэродромные плиты для фундамента строящейся церквушки); сотрудники ближайшей ГРЭС (деревне пожалованы футбольные ворота), сотрудники же местного ДРСУ (мусорные контейнеры). И каждому гостю мудрый хозяин говорит: «Помочь маленькой русской деревне - святое дело. Согласен?» Что на это может ответить пьяный русский офицер? Согласен, конечно.

Собственно денежная, доходная часть бюджета деревенского старосты такова - ежегодная дань, взимаемая с дачников. Но - на добровольной основе, и всего по сто рублей за лето. Тридцать вагончиков, установленных старостой на берегу реки (аренда - шестьсот рублей в год), для гостей деревни, желающих заниматься подледным ловом и летней рыбалкой. Также налогом облагается всякая скважина, просверленная на своем участке дачником-москвичом: за пользование деревенскими недрами нужно платить. Негусто. Не то в планах. Андрей Андреевич намеревается на спонсорские деньги («Поставить православный храм в маленькой русской деревне - святое дело») построить особенной красоты маленькую церковь с подвесными галереями - для привлечения чужеземных туристов. «Тогда, - говорит староста Александров, - будет приток иностранного капитала!»

В чем бесконечная уместность, естественность старосты Александрова? Он ветхий человек, наследник почтенной традиции.

Он, подобно татарину, взимает со своих гостей дань. Подобно барину, берет оброк. Как рэкетир, требует отступного. Но что за долги он выбивает? Долги перед маленькой русской деревней! Какая высота, сколько гражданской добродетели в его мздоимстве. В конце концов, главная традиция отечественного самоуправления - в несколько насильственной взаимопомощи. В постоянной жертвенной позиции сельского мира. И эта традиция не прервалась.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: