Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ХУДОЖЕСТВО Земство
на главную 24 апреля 2008 года

Текст в большом городе

К визиту Лори Андерсон


Для певицы она все-таки слишком много говорит — при первом удобном случае норовила выдать за песню спич, лекцию, басню, галантный слив информации или просто разговор по громкой связи. Лучшие ее записи — это и есть хорошо ритмизованные монологи, начиная с главного хита O Superman (тот самый «первый удобный случай», что оперировал отрывком из Массне под диктовку автоответчика) и заканчивая великолепной прошлогодней агит-поп-миниатюрой Only an Expert, по энергетике не уступающей Sinnerman Нины Симон. Я уж не говорю про прекрасную пластинку The Ugly One with the Jewels and Other Stories, которая вся сплошь из себя — вкрадчивые россказни, обладающие, однако, такой же важностью, как титры в немом кино.

Когда она стала собственно петь, получалось несколько хуже. Ее речь обрастала какими-то лисьими модуляциями, вдобавок порой подключался Питер Гэбриел с его плохо переносимой ландшафтной этникой, все вместе становилось слишком похоже на типичную музыкальную продукцию середины восьмидесятых, которую редко когда хочется переслушать.

Big Science, ее первый и лучший альбом, где смешались фолк, синтипоп и каллиграфический минимализм, хотя и открывался неутешительным прогнозом, слетевшим с уст капитана самолета, в целом являл собой настоящий пантеон соблазнительных вздохов, изящного ухарства и игрового манхэттенского разнообразия — название впору перевести как «Веселая наука», вне всякой зависимости от ассоциаций. Этот ее альбом — холодная бодрая музыка — на удивление хорошо сохранился: в 2008 году звучит как новый. К вопросу о веселье — голословие Л. А. зачастую бывает вполне сладострастно (не зря же у Карвая в «Падших ангелах» сцена девичьей мастурбации озвучена как раз песней Андерсон со столь характерным для нее названием Spеаk My Language).

Лицо Лори (особенно в молодости) кажется совершенно андрогинным — по иронии судьбы то, к чему стремились в самом начале семидесятых Рид, Боуи и иже с ними, неожиданно нашло воплощение в женском обличье.

То, что вытворяла Лори Андерсон на музыкальной сцене и в выставочном зале, проходило скорее по ведомству стэнд-ап комеди, нежели театра жестокости. Лори Андерсон делала тонкую музыку, но без отягчающих обстоятельств — ее песенки не представляли угрозы для понимания, не уходя ни в заумь, ни в излишнюю суггестию, ни в общепринятую тогда круговерть шумов. Все, чем она занималась, было довольно умно, но (по счастью) не слишком радикально (в сравнении с той же Лидией Ланч, которая, кстати, тоже любила просто посудачить в микрофон, результатом чего даже стал тройной нарративный альбом, лишенный всякого музыкального сопровождения). Один из ранних перфомансов Л. А. выглядел так: она играла на скрипке, стоя на коньках, вмерзших в глыбу льда — довольно забавное, наверное, зрелище; не кровавый акционизм, прямо скажем.

Андерсон имеет мало общего с феминизированным рок-н-роллом, она пошла не по линии Патти Смит (хотя кроме пенсионного стажа в нью-йоркской артистической богеме и хорошо подвешенного языка, их роднят еще кое-какие вещи — например, обе любят пиджаки и галстуки, обе участвовали в проекте 1979 года Nova Convention, декламируя Берроуза; обеих в свое время фотографировал Мэпплторп). Но Андерсон скорее соседка гранд-дам авангарда — Полины Оливерос с ее пещерным звукоизвлечением, Мередит Монк с ее хореографией, Шарлотты Мурман с ее голой грудью и виолончелью.

Впрочем, когда в интервью тридцатилетней давности осведомились, кто она все-таки в первую очередь — поэт, музыкант, художник, писатель, может быть, скульптор — Лори ответила: «Лингвист».

В самом начале девяностых годов, когда сочинения Лори Андерсон более-менее распространились по здешней местности (в 91-м ее записи, наряду с Н. Кейвом и Т. Уэйтсом, оказывали своего рода гуманитарную помощь всякому томящемуся от собственной необразованности первокурснику), женская «прямая речь» (так, вероятно, следует переводить закрепленный за этим видом музыкально-словесного искусства термин spoken word) вообще обладала отдельной силой — у меня из головы до сих пор не выветриваются ни таинственная Laetitia De Compiegne Sonami с ее прозрачным лепетом, ни шепот Дагмар Краузе в песне Bath Of Stars, ни соответственно Лори Андерсон с ее «This is the time and this is the record of the time».

Числясь в рядах несомненных авангардистов, Лори Андерсон безусловно разделяет (может, и поневоле) некоторые их основополагающие установки. С одной стороны, авангард обращается с музыкой достаточно бесцеремонно, доводя ее в собственных далеко идущих целях то до шквальной какофонии, то до гробовой тишины. С другой стороны, в их произведениях почти всегда присутствует сугубо предметное ощущение музыки — потому что в глубине души они хотят поставить эту музыку в музей. Авангард одновременно размашист и скрупулезен. Фигуры, подобные Лори Андерсон — не столько музыканты, сколько художники (не зря же они при любом удобном случае норовят прикрыться инсталляцией, видеоартом и иным мультимедийным навесом). Цель рокера, даже и самого несговорчивого — все равно стадион, цель художника, даже и самого бескомпромиссного — все равно музей. Рок-н-ролл — искусство телесное, но беспредметное, это пустой стадион с брошенными пластиковыми стаканчиками. Авангард — это апелляция к брошенным стаканчикам. Задержаться, подхватить, выставить на всеобщее обозрение. Авангард не играет на музыкальных инструментах — он, скорее, экспонирует звук.

Странно — чем больше искусство шестидесятых выходило за разнообразные рамки (флюксус, минимализм etc), тем больше от него веяло духом каталога, а также разнообразными же грантами. История современной музыки есть в некотором смысле история ее опредмечивания (перегон музыки из инструмента в компьютер тоже может быть рассмотрен в рамках процесса ее общего остекленения). О связи авангардной музыки с миром вещей хорошо сказано в старых стихах Натальи Горбаневской: «Послушай, Барток, что ты сочинил? Как будто ржавую кастрюлю починил». Тут стоит вспомнить, что прежде чем заняться собственно музицированием, Лори Андерсон, например, изготовляла мебель со встроенными звуковоспроизводящими приборами, — в общем, недалеко ушла от починки ржавых кастрюль.

Зато ее сочинения — хоть тридцатилетней давности, хоть совсем свежие — существуют как бы вне времени, в отличие от подавляющего большинства песен окружающего мира. Лингафонный курс едва ли способен устареть (а сочинения 61-летней Лори Андерсон интонационно чаще всего напоминают именно его), так же как не может устареть ржавая кастрюля. Конечно, при условии, что эта кастрюля выставлена в музее, в чем в нашем случае не приходится сомневаться.

P. S. Писатель Пинчон однажды в буквальном смысле слова приструнил ее. Лори Андерсон намеревалась сочинить оперу по мотивам «Радуги притяжения». Попросила разрешения у автора. Пинчон ответил: вперед, но единственный инструмент, который я разрешаю тебе использовать, — это банджо. Неслыханая аскеза предполагаемой партитуры несколько охладила пыл Лори Андерсон.

И она ограничилась единственной песней под названием-экивоком Gravity's Angel.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: