Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ВОИНСТВО Попса
на главную 8 мая 2008 года

Зеркало — Крым

Две неизвестные битвы


Убитые немецкие солдаты. Севастополь. 1944

Применительно к Великой Отечественной начало мая у нас ассоциируется только и исключительно с Победой 1945 года. Однако с этими днями связаны еще и события в Крыму в 1942-го и 1944 годах. События 1942 советская историография постаралась забыть вообще, события 1944-го затерялись на фоне Победы.

Крым занимает исключительно удобное стратегическое положение, господствуя над Черным морем и его побережьем от Румынии до Грузии. Крупные боевые корабли из Севастополя в течение максимум одних суток могут добраться до любой точки Черного моря. Самолеты с крымских аэродромов могут доставать до румынских нефтепромыслов (главный источник горючего для европейских стран Оси во Второй мировой), до почти всех объектов на Украине и до значительной части Северного Кавказа. Полуостров легко оборонять благодаря узости Перекопского и Чонгарского перешейков, ведущих в Крым с юга Украины. И при этом он является на редкость благодатным местом, замечательным призом для любого завоевателя.

Кроме того, факт владения Крымом сильно действовал на Турцию. Не то чтобы эта страна в начале 40-х годов ХХ века была слишком сильна в военном отношении, но слишком удобное географическое положение она занимала, во-первых, владея проливами, во-вторых, обеспечивая через свою территорию доступ на Кавказ и Ближний Восток (если бы выступила на стороне Германии) или на Балканы (если бы решила воевать на стороне антигитлеровской коалиции). А из Крыма как раз очень легко воздействовать на саму Турцию.

Правда, в начале войны немцы, рассчитывавшие на блицкриг, не очень интересовались южным флангом своего фронта. Здесь даже не была создана танковая группа (1-я ТГр Клейста продвигалась по северу Украины в направлении Киева) — а ведь именно эти группы и были основным инструментом осуществления блицкрига. Однако уже к августу 1941 года немцы поняли, что получается не совсем блицкриг, может быть даже и совсем не блицкриг, поэтому в Берлине вспомнили о стратегическом значении Крыма. Для его захвата была выделена 11-я армия под командованием самого Манштейна. Эта армия количественно была нисколько не сильнее оборонявшей Крым советской 51-й Отдельной армии. А после того как, ради спасения Крыма, мы сдали Одессу и перебросили в Севастополь оборонявшие ее части (из них была сформирована Приморская армия), советские войска, защищавшие Крым, стали значительно сильнее штурмовавших его немецких. Однако советское командование умудрилось размазать свои войска по всему полуострову, обороняя его от мифических морских и воздушных десантов противника. Черноморский флот обладал абсолютным превосходством над румынскими ВМС (1 линкор, 5 крейсеров, 16 лидеров и эсминцев, 82 торпедных катера, 44 подлодки против 7 эсминцев и миноносцев, трех торпедных катеров и одной подлодки). Никаких десантных средств у румын не было, а боевые качества этой нации (точнее, отсутствие таковых) прекрасно известны. Поэтому ни о каких десантах и речи быть не могло. Но наши полководцы их ждали, поэтому Манштейн в конце сентября без особых проблем вошел в Крым по суше через слабо защищенный Перекоп, к началу ноября захватив весь полуостров, кроме Севастополя. Там сосредоточились все уцелевшие советские войска. А против них-почти вся 11-я армия. Остальную часть полуострова немцам оборонять было почти нечем, а ведь советский флот, в отличие от румынского, имел возможность высаживать десанты. Что и сделал в самом конце декабря, проведя Керченско-Феодосийскую операцию. Никаких специальных десантных кораблей у Черноморского флота не было (собственно, в то время их еще не имел ни один флот в мире), высадка происходила прямо на причалы Керчи и Феодосии с крейсеров и эсминцев. Операция проводилась ночью и в отвратительную погоду, тем не менее она оказалась поначалу вполне успешной. Единственная немецкая дивизия, находившаяся в восточной части Крыма, была отброшена на запад (ее командир за это отступление был расстрелян). Как признавал Манштейн, если бы советское командование проявило хоть какую-то инициативу, ему легко удалось бы захватить север полуострова, окружив 11-ю армию у Севастополя. В этом случае Севастополь стал бы наковальней, а десант — молотом. Увы, никакой инициативы проявлено не было, более того, уже 18 января немцы отбили Феодосию.

Тем не менее советские войска удержали Керченский полуостров, узкую полоску земли на востоке Крыма, чрезвычайно удобную для обороны (именно в силу своей узости), при этом являющуюся мостом на Кавказ. Наличие мощной советской группировки в своем тылу не давало немцам возможности штурмовать Севастополь.

В конце февраля, с опозданием на два месяца, советское командование начало проявлять инициативу на востоке Крыма, только было уже поздно — немцы укрепились. Наступление велось в характерном для начального периода войны стиле пробивания лбом стены — с огромными потерями и почти без всякого продвижения. Лишь на тех участках фронта, которые занимали румыны, наши войска добивались успехов, но немцы неизменно успевали спасти своих недееспособных союзников. Фронт принял довольно сложную конфигурацию — на северном участке, который обороняли румыны, советские войска продвинулись дальше, чем на южном, в направлении Феодосии, которую немцы удержали. Поэтому линия фронта в северной части далеко выгибалась на запад, именно в этом выступе находилась значительная часть советских войск.

К началу мая советский Крымский фронт включал 3 армии (44-ю, 47-ю, 51-ю), насчитывавшие суммарно 17 стрелковых и 2 кавалерийские дивизии, 3 стрелковые и 4 танковые бригады, около 300 тыс. человек при 350 танках. Против них немцы имели 7 пехотных и одну танковую дивизию, одну кавалерийскую бригаду, 150 тыс. человек, менее 200 танков. Учитывая узость перешейка, плотность советских войск была беспрецедентно высокой за весь период войны, пробить их было просто невозможно, тем более вдвое меньшими силами. Но немцам это удалось.

Наши войска готовились наступать, они даже не рассматривали возможность обороны и создания укрепленных позиций. Этим и воспользовался Манштейн. Он нанес удар на южном участке, вдающемся вглубь советской обороны, вдоль побережья Черного моря. Это случилось 8 мая 1942-го, за три года до Победы. Немцы назвали свою операцию «Охота на дроф» (увы, название вполне отражало развитие событий).

В этот день мы наконец-то дождались того самого морского десанта, которого так боялись с начала войны. Высадили его немцы не со специальных судов, которых у них, как и у всех остальных, просто не было, не с крейсеров (которых тоже не было) и эсминцев (которые были румынскими, поэтому стояли в Констанце), а с резиновых лодок. И этот десант сильно поспособствовал их общему успеху, а Черноморский флот практически бездействовал. Кроме того, немецкая авиация полностью господствовала в воздухе, хотя по численности не превосходила советскую.

Несмотря на огромную плотность советских войск, их оборона была прорвана в первый же день, после чего рухнула. Войска, находившиеся на северном участке фронта, оказались в окружении, остальные начали хаотично отступать, очень скоро их единственной целью стала эвакуация через Керченский пролив на Таманский полуостров. Управление войсками в основном было утрачено в первый же день немецкого наступления. К 20 мая все было кончено, хотя Сталин прямо запретил сдавать Керчь. По официальным данным, безвозвратные потери советских войск на Керченском полуострове за 12 дней составили 162 282 человек (65 % личного состава) — больше, чем в ходе Сталинградской наступательной операции (продолжавшейся 76 дней и завершившейся триумфальной победой). Разумеется, была потеряна вся техника. Конечно, в 1941-м в Белоруссии, под Киевом и под Вязьмой мы теряли существенно больше, но там и размах, и время операций, и силы противника были тоже гораздо больше. Учитывая все указанные факторы (продолжительность операции, ширина фронта, концентрация войск, соотношение сил сторон), Керченская катастрофа стала, может быть, самым унизительным поражением Советской армии за всю Великую Отечественную.

Некоторой моральной компенсацией за нее стала оборона Севастополя. После Керчи безнадежность его положения стала очевидной. Не могло спасти город даже формальное господство нашего флота на море, которое нивелировалось превосходством немцев в воздухе и практически полной недееспособностью советского флотского командования. Надводные корабли и даже подлодки использовались, по сути, в единственном качестве — транспортов. Советские моряки демонстрировали исключительный героизм и на море, и на суше, но спасти положения не могли. Севастополь стал, пожалуй, единственным местом на Восточном фронте, где немцы нас, а не мы их, задавили массой людей и техники. Защитники Севастополя так мужественно держались до последнего, что это оценил даже Манштейн. Все его мемуары под странным названием «Утерянные победы» (вот ведь всех победил Манштейн, да потерялись куда-то победы, обидно-то как) проникнуты холодным презрением к противнику. Но про последний бой у Херсонеса, состоявшийся после падения Севастополя, он написал так: «Даже для сохранения чести оружия этот бой был излишен, ибо русский солдат поистине сражался достаточно храбро!» Достаточно храбро! Ну, спасибо.

В целом оборона Крыма обошлась Советской армии в 443,3 тыс. человек безвозвратных потерь.

Советские войска вернулись в Крым в первые дни ноября 1943 года, одновременно начав штурм Перекопа и проведя Керченско-Эльтигенскую десантную операцию. Успехов они не достигли. Не пробились в Крым войска Южного фронта с территории Украины, десантники же сумели занять лишь маленький кусочек земли на восточной оконечности Керченского полуострова. На полуострове вновь наступило затишье — до апреля 1944-го.

К этому времени стратегическое значение Крыма почти обнулилось. Он остался в полной изоляции, довольно далеко за линией фронта наступающей Советской армии. Военно-морская база в Севастополе была немцам не нужна: своего флота у них не было, а советский бездействовал. С аэродромов Крыма Люфтваффе, теоретически, могли активно бомбить советские войска на юге Украины, однако для этого у немцев уже катастрофически не хватало самолетов. С другой стороны, нам для ударов по румынским нефтепромыслам крымские аэродромы уже не были сильно нужны. До этих промыслов советская авиация теперь доставала с Украины, а союзная — из Африки. Кроме того, продвижение советских войск на запад делало актуальным вопрос уже не об уничтожении, а о захвате этих нефтепромыслов. Вопрос ориентации Турции тоже был снят с повестки дня, поддерживать обреченного Гитлера она явно не собиралась. Гитлер, однако, продолжал волноваться и за Турцию, и за Румынию. Поэтому оборонявшей Крым 17-й армии, насчитывающей 7 румынских и 5 немецких дивизий (в целом — 235 тыс. человек), был отдан приказ стоять насмерть. Более того, ее даже стали пополнять, обрекая людей на верную гибель.

Советское командование могло спокойно оставить Крым в тылу, бросив все силы на захват Румынии. После этого 17-я армия капитулировала бы автоматически. Но подобный прагматизм был не в наших правилах. Кроме того, видимо, чрезвычайно сильны были соображения престижа. Очень уж это престижный объект — Крым.

Штурм Крыма войсками 4-го Украинского фронта начался 8 апреля 1944 года. Немцы ожесточенно оборонялись на хорошо оборудованных позициях (отчасти на тех, которые мы же и оборудовали, но не удержали осенью 41-го), но 11 апреля их оборона была прорвана. Ситуация 2,5-летней давности повторилась почти в зеркальном отражении. Если перекопские позиции прорваны и наступающие войска выходят на оперативный простор, оборонять Крым становится практически невозможно. Как и советские войска в октябре 41-го, немцы начали быстрый отход к Севастополю. Уже к 15 апреля передовые советские части вышли к внешним обводам севастопольского укрепрайона. Но, как и немцы в 1941 году, взять город с ходу не сумели.

11 апреля, когда советские войска ворвались в Крым, немцы начали эвакуацию из Севастополя в Констанцу своих войск, гражданского персонала и пленных. Несмотря на формально абсолютное господство на море, Черноморский флот не предпринимал практически ничего для того чтобы помешать им. После того как 6 октября 1943 года немецкие Ju87 за 20 минут потопили у крымских берегов лидер «Харьков» и эсминцы «Беспощадный» и «Способный», ЧФ, и до того не отличавшийся активностью, окончательно впал в анабиоз (его потери в целом составили 1 крейсер, 3 лидера, 11 эсминцев, 28 подлодок). Весной 1944-го наша авиация уже имела огромное количественное превосходство над немецкой, но это не прибавляло смелости флотскому командованию. Тем более что, несмотря на советское превосходство, немецкие самолеты продолжали чувствовать себя в небе довольно свободно. Подлодки, торпедные катера и авиация ЧФ, конечно, пытались атаковать немецкие конвои, но эффективность этих атак была крайне низкой, потери противника не превышали 3-4 % с оборота.

К счастью для нас, Гитлера в очередной раз переклинило: он приказал оборонять «последнюю крепость готов» (таковой ему показался Севастополь) до конца. 24 апреля эвакуация была прекращена, более того, часть войск была отправлена обратно в Севастополь (отправлять на родину продолжали только румын, полностью деморализованных и утративших даже видимость боеспособности). Накануне советские войска как раз начали штурм города. Успеха он не принес и был отложен до 5 мая. Этот штурм стал последним.

В значительной степени сражение за Севастополь так и осталось зеркальным отображением событий, но теперь уже не осени 1941-го, а лета 1942-го. Немцы оборонялись с исключительным упорством. Как и тогда, обороняющаяся сторона, уже потеряв Севастополь, продолжала держаться за мыс Херсонес.

8 мая, через два года после начала «Охоты на дроф» и за год до конца войны в Европе, даже Гитлер понял, что Крым потерян и надо спасать того, кого еще можно спасти. К этому времени, однако, немецкое управление в Крыму начало быстро разваливаться, исчезла координация между видами вооруженных сил.

Одновременно советской стороной была наконец-то решена проблема борьбы за господство в воздухе над Крымом. Решили ее не ВВС, а сухопутные войска: артиллерия стала доставать до последнего немецкого аэродрома на Херсонесе. Этот аэродром работал до 8 мая, немецкие самолеты продолжали летать с него на поддержку своих войск. И лишь когда на летном поле начали рваться советские снаряды, продолжение его эксплуатации стало невозможным, уцелевшие самолеты были отправлены в Румынию.

И в борьбе за господство на море самым эффективным средством стала полевая артиллерия сухопутных войск. Утром 9 мая с северного берега севастопольской бухты она расстреляла очередной немецкий конвой, пришедший из Румынии (из-за общей утраты управления немецких моряков никто не предупредил, что входить в бухту уже нельзя). На дно за несколько минут отправилось от 6 до 10 немецких кораблей и катеров, что было вполне сопоставимо с успехами Черноморского флота и морской авиации за весь предыдущий месяц. Впрочем, утром 10 мая по-настоящему серьезного успеха наконец-то добились морские летчики, потопив у Херсонеса новейшие немецкие теплоходы «Тотила» и «Тея». На них погибло не менее 2 тыс. человек (по некоторым данным — до 8 тыс.). Общие потери немцев и румын на море за период последней битвы за Крым составили от 24 до 30 единиц. Учитывая, что противник за месяц провел на линии Констанца-Севастополь более 100 конвоев, это, разумеется, очень мало. С другой стороны, численность крупных судов противника на Черном море была ограниченной, поэтому в целом он потерял почти половину от их количества.

Утром 12 мая сражение, превратившееся к этому времени в избиение немецких войск, завершилось. Противник смог эвакуировать из Крыма примерно 150 тыс. человек (включая не менее 15 тыс. представителей гражданского персонала и пленных), потери его составили не менее 100 тыс., в т. ч. не менее 60 тыс. — пленными. Если не считать сражений весны 45-го, когда в плену оказалось все, что осталось к тому времени от Вермахта, битва за Крым заняла четвертое место по количеству немецких пленных (после Сталинградской, Белорусской и Ясско-Кишиневской операций). Ни одна из пяти немецких дивизий 17-й армии восстановлена не была, настолько высокими оказались потери. Как это ни парадоксально, значительную часть спасенных из Крыма составили небоеспособные румыны, которые всего через три месяца повернули оружие против немцев.

Советские войска с 8 апреля по 12 мая 1944 года потеряли убитыми 17 754 человека. Еще 6 985 человек мы потеряли в ходе Керченско-Эльтигенской операции. Таким образом, благодатный Крым обошелся нам в 468 тыс. погибших и пленных (не считая потерь партизан), то есть в двадцатую часть всех военных потерь в Великой Отечественной.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: