Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ХУДОЖЕСТВО 1968
на главную 22 мая 2008 года

Лео, мой Лео

Латинский квартал глазами одного актера


Во всей этой истории с парижским маем 68-го года даже неловко кому-то симпатизировать — особенно теперь, когда сильно задним числом более-менее ясно, что люди с одной стороны баррикад дискредитируют идеалы, люди с другой стороны идеализируют дискредитацию, — а в общем, фарцуют все, и каждое слово (идеалы, баррикады, дискредитация) этих ходячих спойлеров давно пора из соображений элементарной вежливости обнести кавычками, и поделом. Есть еще и третий тип — те, что «над схваткой». Эти, пожалуй, самые отвратительные — снисходительно попыхивая вечной трубкой, они придирчиво посматривают по обе стороны, принимая за высшую мудрость обыкновенную лень. Меж тем по-настоящему посторонним может считать себя лишь тот, кто поневоле находится в гуще событий. В 68-м году такой персонаж был. Звали его по-разному, но играл его всю дорогу Жан-Пьер Лео.

Осмысленный и щадящий бунт 1968 года обрел в лице Лео свою самую выгодную эмблему. Его фотографии хорошо бы смотрелись на ветровом стекле в ч/б формате — едва ли на внедорожнике, но вот если Mini или Smart, то в самый раз. Безумный арлекин Жан-Пьер с его удивительным умением дать слабину одним движением бровей сумел воплотить вопиющую несерьезность намерений в сочетании с желторотой истовостью. Он, конечно, прекрасен, но какой-то лакричной красотой. Изнежен, но порывист. Гадок, но не противен. «Ненадежен, как мартовский лед», хе-хе, но не подл. Простенькая и всюду одинаковая манера игры — отсутствующий взгляд похотливого эльфа, smart-дерзость, mini-возвышенность, муштрованный дилетантизм, пылкая немочь. При этом изображает он, в общем-то, пустое место, «дисциплинарное тело», которое служит в армии, ходит на незавидную службу, женится, изменяет, заводит детей, красит цветы на продажу. Именно такое создание, чье молчаливое согласие мало чем отличается от многословного протеста, и должно было объяснить все про искомую революцию.

Массовая музыкальная культура Франции тех лет — это, в сущности, имитация, но с большим самомнением. В 64-м году Marie Claire вышел с обложкой, на которой значилась Сильви Вартан с надутыми губами, обиженный вынос гласил: «Американцы говорят, что мы все делаем, как они». В этой фешенебельной невсамделишности крылся огромный шарм — Франция копировала, огрызаясь. Так, у Дютронка была в те годы весьма убийственная (в музыкальном отношении) песня-потешка про хиппи и их новую философию. Обладатель волчьих глаз Джонни Холлидей тоже высказывался в том духе, что, мол, волос долог, ум короток etc. Персонаж Лео был, в сущности, таким же — например, в «Мужском и женском» он не знает, кто такой Боб Дилан (а это 66-й год), что не мешает ему малевать на двери туалета «Долой республику трусов!» Хотя по сюжету иных фильмов он работает в магазине грампластинок (а в «Семейном очаге» соблазняет продавщицу оттуда же), актуальный бит его не слишком занимает — достаточно прислушаться к тому, что звучит в фильмах с его участием. Шанталь Гойя, Шарль Трене, Ален Сушон — про такое точно не скажешь «слушайте музыку революции!» В новелле «Антуан и Колетт» он, правда, отправляется на авангардный концерт (кажется, это был Пьер Анри, могу ошибаться, давно смотрел) — но это ему не идет впрок. В «Мужском и женском» он с вызовом слушает классику — революционер с фугой в кармане.

Хотя формально Жан-Пьер Лео выдавал себя за Антуана Дуанеля только в соответствующем цикле Трюффо, эти данные закрепились за ним на всю жизнь. В «Китаянке» он добросовестный смутьян-маоист, однако лоботрясная песня «Мао-Мао», мимика, а также предательский пинок попутчице в процессе утренней зарядки под «Интернационал» выдают в нем все того же А. Д. Во вполне печальном «Мужском и женском» (Лео — самоубийца, подумать только) он однажды проговаривается: «Я генерал Дуанель, где моя машина?» Режиссеры будто издевались над Лео — однажды он уже эпизодически ложился в постель с двумя женщинами по прихоти Годара (в «Мужском и женском»), спустя семь лет вышеупомянутый Эсташ вторично организует ему соответствующий (и на сей раз сюжетообразующий) менаж в «Мамочке и шлюхе». Прямое попадание в тему и дату случилось на съемках «Украденных поцелуев» — фильм появился аккурат в шестьдесят восьмом и здесь Лео именно Дуанель. Фильм посвящался французской синематеке (к вратам которой томно приковывала себя Ева Грин в бесконечно игривых и поверхностных «Мечтателях». Кстати, на роль одного из мечтателей Бертолуччи взял парня, слегка похожего на Лео — вряд ли то была бессознанка со стороны мэтра). Тут Лео и выказал себя окончательным революционером, истинным сыном Маркса и кока-колы. Как известно, студенческие волнения той весны во многом были спровоцированы тем, что девочкам дозволялось ходить к мальчикам в общежития, а наоборот было нельзя. Исследователи искусства нередко жаловались, что зачаточные парижские хэппенинги той поры в основном были похабного свойства (вполне по заветам ситуационистов, кстати). Клеврет мелодрамы, Лео одним своим видом объяснил, что здесь к чему. Трюффо с Дельфин Сейриг это только усугубили.

Десять лет назад об этих материях хорошо вещал Д. В. Горелов в «Русском телеграфе»: «От левой и правой пропастей, сблизившихся до расстояния между Латинским кварталом в Париже и десантными казармами в Северной Африке, страну спасла воинствующая апатия — и рупором ее стал Франсуа Трюффо, в прошлом самый безбожный из молодых красноперых максималистов. В годы, когда решалось, быть ли Франции империей, режиму — демократией, а де Голлю — президентом, он декларировал отказ художника от голосования и не рекомендовал противопоставлять любовь и буржуазию с полицией… Робеспьер в критике, он сделался сущим Людовиком в режиссуре, — сохранив адекватность заторможенной нации консьержек и портье, которая лето красное пропела „Интернационал“, но стоило ударить морозцам, вернулась к здоровому нордическому консерватизму 70-х». Оставим на совести Д. В. столь свойственный ему гусарский геополитический апломб — сказано уж больно складно.

Нечто подобное случилось и у нас.

Не хотелось бы думать, что СССР в роковой час сбили с толку унылые притчи Т. Абуладзе или телепередачи «Взгляд», где показывали преимущественно группы «Окно», «Телевизор» и «Зодчие». Есть также популярное мнение, что государство было в той или иной степени торпедировано известным фильмом Соловьева С. А. Однако «АССА» с ее сережками в полиэтилене, гвоздиками в петлице и раскрашенной кинопленкой во сне протагониста была в конце концов лишь всепоглощающей богемной лирикой в актуальных декорациях, фарцовкой в высшем смысле, если угодно. Ничего специально деструктивного в ней не было — к тому же образ Говорухина-Крымова был настолько увесистее, остроумнее и симпатичнее африкански-бугаевского, что только совсем уж одержимый песней про перемены человек мог этого не заметить.

Я думаю, что Советский Союз развалил все-таки не Соловьев, но «Соловей» устами Феди Дунаевского. «Курьер» — тот самый фильм, с которого началось великое разложение. Все потому, что герой Дунаевского был — несознательный. Вегетативный мерзавчик, он был проще пареной репы — пел «Землян», играл в карты, возился с пальто (в фильме Жана Эсташа «Дед Мороз с голубыми глазами» герой Лео наряжается Санта-Клаусом, потому что ему нужны деньги на новое пальто). Они с Дуанелем вообще похожи — оба они служат (о’кей, наш только собирается) в армии, оба обхаживают девиц не им чета, оба понятия не имеют, кто такой Боб Дилан, в конце концов. В общем, совсем простые парни без песен собственного сочинения и прочих коммуникэйшн тьюб — это и есть революция. Когда что-то происходит на растительном уровне. По традиции на таких должна сходить благодать, но вместо этого — волею времен и обстоятельств — на них обрушилась блажь.

Под ее до сих пор не изученным влиянием маленькие хмыри из неблагополучных семей учредили свой вполне убедительный резистанс.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: