Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ГРАЖДАНСТВО Секс
на главную 5 июня 2008 года

Серьезные отношения

История одного знакомства


I.
«На тумбочке справа от плиты стояла 1-литровая банка с водой, в которой находилась распустившаяся алая роза, с наружной стороны лепестки белые» (из протокола осмотра места происшествия). И даже не увяла за три дня и не осыпалась! Ее купил житель Калуги Олег Г. 3 декабря прошлого года.
2 декабря он дал объявление на канал РЕН-ТВ, в местную «бегущую строку». Текст был незатейлив: «Девчонки, давайте познакомимся!», прилагался номер телефона. Ему ответила девушка из поселка Воротынск, Наталья П., и три дня они обменивались эсэмэсками. Он представился ей 25-летним, свободным, одиноко живущим и - что прозвучало совсем уж пленительно - «настроенным на серьезные отношения».
Они встретились в центре города, у магазина «Калуга», напротив театра (в Калуге очень красивый театр). Сейчас, наверное, уже можно предположить, что это был самый романтический вечер в жизни 20-летней Натальи П., ничего подобного с ней отродясь не происходило, она и не знала, что так бывает - легко и нежно. Полноценное свидание, красивый мальчик, джентльмен. Он купил ей розу и пригласил к себе домой.
Они прогулялись, зашли в магазин, он купил водки, сигарет, курицу гриль. Намечался ослепительный вечер.
- Еще на нее произвело впечатление, что он носил очки, - сказал мне следователь Руслан Туктаров. - Ей это очень понравилось.

II.
Первое, что потрясает в этой истории: совсем дети - и такая богатая биография. Ей 20, ему - на самом деле - 21. Громадные ножницы между инфантильным возрастом и густым социальным опытом. В провинции, конечно, взрослеют раньше, но у них, кажется, и вовсе не было отрочества и юности, сразу так и родились зрелыми, готовыми, совершеннолетними. Оба отмечены в мелких кражах: у Натальи две судимости, у Олега - одна, - когда успели? Опять же, по нашим временам судимость - не черная метка, тюрьма и сума каждому дышат в затылок. Но Олег твердо встал, как говорится, на путь исправления: семьянин, жена и теперь уже полуторагодовалый ребенок. Он работал токарем-карусельщиком на Калужском тракторном заводе и занимался распространением косметики «Орифлейм». На орифлеймовские заработки Олег собирался купить квартиру, - и как знать, при всей их смехотворности, -может быть, и купил бы, он был упорный юноша, домовитый, все в дом, может, еще и учиться пошел бы. Уроженец Перми, в Калуге он снимал квартиру, жена - из отдаленного сельского района; в тот вечер она была на родине, но они часто созванивались, и перед сном он сказал жене, что все хорошо, завтра он заплатит за квартиру, а сейчас ложится спать; предстоял большой трудовой день.
Возможно, его дом тоже произвел впечатление на Наталью. Наверняка показался ей зажиточным - в семье, где она выросла, нечасто спали на простынях и не знали удобств канализации. И, конечно, ухаживание: он разогрел курицу, сварил макароны, - все было как-то очень по высшему классу, нет, с ней никто и никогда так не обращался. Он не курил, но сидел с ней на застекленной лоджии, она курила то «Пэлмэл», то «Честерфильд», то «ЛМ» - качественные сигареты. Разговаривали за жизнь. Это было элегантное рандеву: прогулка, роза, ужин, беседа, кино, секс.
Они мешали пиво с водкой, но выпили, в сущности, не так уж много, тем более для таких закаленных людей (потом при осмотре квартиры найдут распечатанную дозу метамфетамина, но Наталья, по твердому заверению всех ее знавших, никогда не употребляла наркотики, а вот за Олегом водилось). Конечно, она не могла не заметить, что во второй комнате стоит детская кроватка, что в квартире - женские вещи. Наверное, он как-то отговорился по этому поводу, что-то соврал, - во всяком случае, обручальное кольцо его обнаружат в кармане джинсов. Потом она будет с необъяснимым упрямством отрицать наличие «сексуальных отношений», - но экспертиза подтвердит, что они были, причем доверительные, без предохранения; на полу найдут нераспечатанный презерватив «Эрос».
А после этого всего, да, после такого, он дал ей розовый махровый халат своей жены и, надевая трусы, сказал, что все это неправда.
Что у него есть жена и ребенок - и никакого продолжения, Наташа, у нас с тобой не будет, спасибо, завтра рано вставать.
Вот прямо так и сказал.
По всей видимости, именно там, в ванной («найдены три волоса длинных, красного цвета») с ней и происходила какая-то страшная, напряженная работа. Что-то собиралось, распадалось, намечалось, пересматривалось.
Выйдя из ванной, она направилась на кухню, - туда, где стояла роза алая, наружные лепестки белые, 1 шт., - и взяла нож, которым они два часа назад резали колбасу.
Олег ничего не понял, он спал.

III.
Из обвинительного заключения: «П-на… нанесла ножом не менее 15 ударов в область туловища спящего Г-на О. Г. и убила его».
Из 15 ножевых как минимум 9 были смертельно опасными.
Он был еще жив, когда она вызывала такси, шарила по шкафам, сгребая в одну кучу дивидишник, орифлеймовские дезодоранты, шампуни и парфюмы, мобильники, косметичку и шмотки его жены, когда пыталась поднять телевизор - нет, тяжело! - и свалила его на пол. Он был жив, дышал, хрипел. Когда она ушла, у него еще хватило сил сползти с дивана; умер он на ковре.
На диване, в громадной бурой луже, - такой громадной, что, кажется, она должна была пропитать диван насквозь до пола, - остался аккуратный белый бычок.
- Окурочек, - говорит прокурор-криминалист Владимир Рухов, пролистывая на компьютере фотографии. - Она еще успела покурить.
Фотографий много. Крови, кажется, не было только на потолке.
Убила не затем, чтобы украсть, а украла, потому что убила, - что ж теперь, не пропадать же добру.
Спрашиваю Туктарова:
- Она влюбилась? Так бывает - влюбилась, прожила за один вечер целую судьбу, прокрутила в голове счастливую жизнь, испытала потрясение, любовный аффект…
- Любовь? Я думаю, она просто засмеялась бы, услышав такие слова.
И соседка Наташи, Ирина, знающая ее с десяти лет, говорит:
- Нет, она не могла влюбиться. Нет, это исключено.

IV.
Обличать российскую действительность столь же легко и приятно, как и хвалить; «очернительство» и «украшательство» нынче не конкуренты, а честные партнеры. Телевизионная реальность, в которой дружно всходят озимые, молодая семья с пожизненно счастливыми лицами въезжает в пенопластовый дом, и радостно дымит четвертая домна, совсем не противоречит той реальности, где отцы насилуют младенцев, и умирают старики в великом аптечном стоянии. На всякое «да» найдется «но», а на «но» - «вместе с тем» и «однако же», - и так до бесконечности. Социальные парадоксы стали единицей отсчета.
Наташа чудовище, но она же и жертва того люмпенского ада, который достался ей по рождению. Ей не может быть оправдания, но в ее действиях невыносимо хочется найти хоть какой-то смысл, кроме животного и воровского, - но получается плохо. Диагноз «легкое слабоумие неясного генеза», поставленный судебной экспертизой, ничего не проясняет, да и что ж тут, Боже мой, неясного. Подруга ее Оксана, уборщица, не без вызова говорит: «А мне она нравилась! Симпатичная девчонка, и всегда готова была помочь», - и я понимаю, что это правда, - к ближнему кругу она поворачивалась человеческим своим лицом, другим же досталось, так сказать, маргинальное. Она всего лишь воспроизвела нормы и паттерны своей среды, и когда воротынские жители говорят: «Да нормальная она была девчонка, нормальная!» - это симптоматично: она и в самом деле находилась в рамках определенной социальной нормы. Насколько, конечно, может быть нормой тот ад, в котором она выросла и научилась чувствовать себя хорошо и комфортно.
Вот Натальина мать - сейчас лежит в больнице с инфарктом, но это следствие не безутешного материнского горя (с декабря и по нынешний день она ни разу не навестила дочь, не передала ни одной посылки), а очередного двухнедельного запоя. Она нестарая женщина, ей около сорока. Год назад от легочного заболевания, но фактически, как сказала мне соседка П-ных, «тоже вот от этого от самого», скончался Наташин отец, честно прошедший жизненный цикл российского деграданта: пил, украл, сел, вышел, пробовал работать, запил, подрался, украл, сел, вышел, пробовал, пил. Детство Наташи прошло частью дома - в совершенно нищей квартире-притоне, частью - в интернате для детей с отставанием в развитии, куда периодически ее забирали органы опеки. Училась, насколько могла, старательно, хорошо рисовала, по выходным стремилась домой. На время долгих родительских запоев она привычно исчезала из дома, болталась по друзьям и знакомым, родителей по-своему любила, в разговоре - защищала, не позволяла говорить дурно о матери, наверное, просто жалела. Ее принимали - она была доброй, участливой, никогда не отказывала в помощи - вскопать огород, помочь с ремонтом или в уборке, но работать не хотела, потому что работающие и неработающие, на ее взгляд, не очень отличаются друг от друга, и когда соседка Ирина Иванина устроила ее на птицефабрику «Лев Толстой» - с большой для Воротынска зарплатой в 15 тысяч, - Наташи хватило лишь на двое суток, она не только не привыкла к регулярному труду, но и, прежде всего, не видела в нем смысла.
Сидела она по глупости. Первый срок был условный, за мелкую кражу, и второй - тоже за кражу, болтала со сторожихой, та ушла, и Наталья похитила у нее 2000 рублей; тут уже условное стало лишением свободы на год и десять месяцев..
- Но на что-то же она жила. У нее был мобильник, какая-то одежда, косметика…
- Она встречалась с мужчинами за деньги, - объясняют мне ничтоже сумняшеся.
Нет, шлюхой ее не считали. Просто иногда - ну, иногда - она «брала деньги», и ей давали. Нет, не постоянно, не много и не часто. Так - на еду, на косметику. Возможно, она встала бы на дорогу профессионализации, но и для этого нужна хотя бы воля, хотя бы намерение.
- Она говорила, что хочет уехать? Получить профессию? Семейного счастья хотела, тихой пристани? Ребеночка? Стабильности? Достатка? Хотя бы мечтала об этом?
- Нет, - отвечают мне хором. - Нет, нет и нет.
Не хотела, не стремилась, не пыталась. Просто не думала. «Она жила одним днем», - говорит соседка, не осуждая и не оправдывая, спокойно так говорит.

V.
По всему обвинительному заключению, красной нитью, как написали бы в сочинении, проходит тема вилки. Вилка из нержавеющей стали, стоимостью 20 рублей, войдет в стоимость похищенного из дома имущества на общую сумму 26 тысяч рублей и будет перечислена в списке вещей, подлежащих возвращению пострадавшей (жена Олега Г.). Вилку, которой Наташа ела курицу, вместе с ножом, которым Наташа убила человека, и двумя стопками, из которых Наташа и Олег пили водку «Ермак», а также розовый халат жены Олега, свою куртку и брюки-капри, - все это она похоронит под трубой теплотрассы на окраине города, в поселке Тайфун, и через четыре дня покажет на следственном эксперименте это кладбище улик. Одежду к тому времени уже подберут, а вилка, нож и стопки останутся.
«Заметая следы», Наташа со страшной силой плодила новые улики и новых свидетелей. Жена Олега получила сброшенный звонок - высветилась надпись «Любимый». Перезвонила, трубку долго не брали, она встревожилась, наконец, ответили. Девушка спросила: «А вы кто ему? Жена? А он мне сказал, что у него никого нет». Она слышала звуки таксистской рации. Она звонила еще не один раз и просила передать трубку Олегу, но девушка сказала: «Я туда больше не пойду». По признанию Н. К., жены убитого, она приняла все это за дурную шутку, за розыгрыш. Олег, решила она, сидит в какой-то компании, и какая-то из девушек его друзей - у самого же Олега не могло быть никаких девушек! - так бездарно разыгрывает ее. На другой день она начала поиски. Наташу нашли легко и быстро. Она знала, что на вилке и стопках остаются отпечатки пальцев, но не знала, что они остались по всей квартире, что диспетчер такси ведет журнал вызовов и что на станции можно узнать, куда звонили с домашнего телефона, а со вторым таксистом она даже обменялась номерами мобильников.
Стоимость вещей, похищенных Натальей из дома Олега, суд признает «значительным материальным ущербом» для его вдовы Н. В этом списке DVD-плеер стоимостью 3890 рублей (она продаст его за 900), несколько флаконов косметики «Орифлейм», два мобильника и упаковка мыла белого Duru соседствовали с курткой и брюками жены Олега, караоке-дисками и порнофильмами. Забрала она и деньги - 60 рублей (ну сколько нашлось). Еще ей вменяли пропажу детских сапожек - но здесь Наташа стояла насмерть и даже, наверное, оскорбилась намеком - сапожки она не брала. Вдова заявит о пропаже 7000 рублей, остававшихся у Олега для платы за квартиру, но денег этих, по всей видимости, действительно не было, они ушли на загул. Наташа расплатилась с одним из таксистов порнофильмом.
Фильм назывался «Супертрахальщики».

VI.
Таксист рассказывал, что девушка плакала.
Но на другой день она придет к подругам веселая, ровная, с щедрыми орифлеймовскими дарами - и скажет одной, что она «зарезала мужика», и та не поверит ей, потому что невозможно так говорить о смерти, и вплоть до ареста будет уверена, что все это шутка, хохма такая, подумать только - зарезала мужика.
Она стоит на фотографии в полный рост, в вещах вдовы - брюки серые вельветовые 600 рублей, куртка женская с мехом 5000 рублей, - и смотрит в объектив удивленно и даже немного застенчиво. Довольно хорошенькая анфас, она очень неприятна в профиль - словно две разных девушки, две личности, и, сойдись они вместе, - им не о чем было бы говорить. Первая - милая среднерусская простушка, вторая - с тупым, оплывшим, почти дегенеративным лицом, - персонаж известного труда Чезаре Ломброзо «Женщина преступница и проститутка». Я только не знаю, из какой главы - то ли «Врожденные преступницы», то ли «Преступницы по страсти». Ломброзо, впрочем, писал, что часто бывает затруднительно определить категорию, бывает, что к ним принадлежат одновременно, но еще у него, на всякий случай, есть категория «Преступницы по эгоистической страсти». Может быть, может быть.
Когда за ней пришли, она выскочила в окно, побежала по двору с криком: «Помогите, помогите, убивают!», забилась в сарай и отчаянно, пронзительно визжала.

VII.
Осталась юная вдова с ребенком - деревенская девочка, в отпуске по уходу, у нее в Калуге нет жилья, нет ничего, кроме могилы. Следователь говорит, что она - наверное - простила Олега, потому что на дисплее ее мобильника - по-прежнему его фотография. Двести тысяч рублей морального ущерба, назначенные судом, Наталья и не собирается ей выплачивать - нынче на зоне можно не работать, и работать она не будет, не намерена. Вилку из нержавеющей стали, среди прочего имущества, вернули вдове.
Через десять лет Наталья П. выйдет на свободу, а может быть, и раньше, по условно-досрочному.
Ей будет самое большее тридцать - зрелая молодость, женский расцвет, вся жизнь впереди, надейся и жди.
Совсем не исключаю, что немедленно по возвращении она включит телевизор и начнет читать бегущую строку, где утомленные ранней семейственностью мальчишки будут искать одноразовых девчонок. И, может быть, один из них, в очках, снова подарит ей розу - алую, но с белыми лепестками.

Благодарим за помощь в подготовке материала Владимира Николаевича Рухова, прокурора-криминалиста Калужской городской прокуратуры.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: