Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ГРАЖДАНСТВО Водка
на главную 19 июня 2008 года

Неупиваемая чаша

Утешение в Серпухове


Икона Божией Матери «Неупиваемая Чаша», находящаяся в Высоцком мужском монастыре

Помогает от пьяного недуга «Упиваемая Чаша». Смотрят потерявшие человеческий образ на неописуемый лик обезумевшими глазами, не понимая, и кто Эта, светло взирающая с Золотой Чашей, радостная и влекущая за собой, — и затихают. А когда несут Ее тихие девушки, в белых платочках, следуя за «престольной», и поют радостными голосами: «Радуйся, Чаше Неупиваемая!» — падают под нее на грязную землю тысячи изболевшихся душою, ищущих радостного утешения.

Иван Шмелев, Неупиваемая чаша

I.
Было это в 1878 году. Пришел в серпуховский Владычний женский монастырь какой-то забулдыга, отставной солдат из крестьян.
— Желаю, — говорит, — отслужить молебен иконе Божией Матери «Неупиваемая чаша», которая у вас в Георгиевском храме хранится.
— Да мы бы с радостью, дедушка, — отвечали сестры, — только нет у нас такой иконы.
Сел тогда солдат и стал рассказывать свою историю. Рассказал он, что пристрастился на военной службе к вину, а уж как вышел в отставку, так и вовсе дал себе волю: жены нет, детей нет, пенсия кое-какая положена. Чего ж не выпить? Так постепенно и пропил сначала всю пенсию, потом все добро из дома. Стал было поденничать, чтобы на бутылку заработать, да ноги отнялись. И вот в один прекрасный день приснился ему какой-то строгий старик. «Иди, — сказал старик, — в Серпухов, во Владычний монастырь, там в Георгиевском храме есть икона Божией Матери „Неупиваемая Чаша“, отслужи перед ней молебен и будешь здоров и душою и телом». Проснулся солдат, крякнул удивленно, да никуда не поехал. Мало ли что приснится. Да и опять же, если только денег нет, так хоть можно пешком дойти, куда надо. А если и ног нет — куда пойдешь?
Прошло какое-то время, и снова приснился солдату строгий старик. Неизвестно, что он на этот раз ему сказал, только тут уж солдат не выдержал и отправился в дорогу ползком. По дороге христарадничал, ночевал по деревням, если кто в дом пустит. Вот одна старушка сердобольная пустила, напоила, накормила, ноги больные растерла, да спать на печь уложила. А утром — вот тебе и на! — в ноги сила вернулась. И пошел он дальше уже пешком, с палочкой. И дошел.
— Так что вы уж помогите, матушки, надо молебен отслужить, сами видите.
Стали сестры думать, что им делать. Тут одна из них вспомнила, что в коридоре, как из храма в ризницу идти, висит одна старая икона Богоматери, на которой, вроде бы, изображена чаша. Пошли проверить — и в самом деле, висит. Сняли ее, а на обороте так и написано: «Неупиваемая чаша». Перенесли ее в храм, отслужили молебен, и вернулся солдат к себе в деревню трезвым и здоровым.
А о чудотворной иконе после того пошла слава по всей Тульской губернии. Многие приезжали к ней помолиться, и каждому воздавалось по вере его.

II.
«Три года назад я был алкоголиком. В Бога не верил. Выпивал ежедневно по 1-1,5 бутылки водки. Возили меня к „бабкам“, кодировался у Довженко — ничего не помогало. Последний раз меня повели к „народной целительнице“. Она направила в Высоцкий монастырь к иконе „Неупиваемая Чаша“. Приехал, даже перекреститься не умел. Отстоял молебен, купил иконочку, взял святой воды. Ничего не почувствовал. „Целительница“ сказала, что мне 1 год пить нельзя. Я не пил. Сейчас понимаю, что помогла мне не „целительница“, а Матерь Божия».
«24 августа 2000 г. мы с мужем были у иконы Божией Матери „Неупиваемая Чаша“. Приехали к Божией Матери просить помощи, так как муж пил запойно. Был некрещеный. Незадолго до поездки в монастырь крестился. Но запои продолжались с еще большей силой. Здесь, в монастыре, были на службе и на молебне иконе „Неупиваемая Чаша“. И вот по приезде домой мы увидели, что произошло чудо. Муж не только не пьет водку, но даже пиво».
«6 лет назад меня посетило большое горе — запил муж. После того как я с ним посетила монастырь, (это было 4 года назад), муж исцелился, перестал пить».
«Впервые я приехал во Владычний Введенский женский монастырь в 2000 году, после этого не пил год. Потом в это время я изменял жене. У любовницы был какой-то юбилей, и мне трудно было ей отказать, чтобы не выпить. После того как я попробовал кагор, стал со временем увеличивать дозы и вернулся к прежним запоям. Хоть никто и не знал, что я пью, кроме жены. Я понимал, что способствует моему возврату к прошлой жизни: причина — прелюбодеяние. Разорвал все отношения с любовницей, перестал изменять жене и в 2002 году еще раз приехал в ваш монастырь. Был на акафисте „Неупиваемой Чаше“, и с этого времени у меня пропала тяга к алкоголю и, не знаю что хуже, куреву, потому что от курева я страдал больше 20 лет».
Таких историй во Владычнем и находящемся на другом берегу речки Нары Высоцком мужском монастыре за пятнадцать лет накопилось немало. За последние пятнадцать — потому что в 1919 году тот, старый Владычний монастырь закрыли. Самые ценные иконы, в том числе и «Неупиваемую Чашу», перенесли в Никольский храм Серпухова. Но спустя еще десять лет закрыли и его, а все хранившиеся в нем святыни бесследно исчезли. Старожилы говорят, что их сожгли. И только много лет спустя, в 1993 году, в восстановленном Высоцком монастыре появился новый список «Неупиваемой Чаши». Еще через несколько лет снова заработал и Владычний монастырь — и в нем, конечно, тоже был свой список.
До революции «Неупиваемая Чаша» была, в общем-то, почти исключительно местночтимой иконой. В наши дни паломники приезжают в Серпухов уже со всей страны. Алкоголизм и раньше был не чужд русскому народу, а уж за последние сто лет и вовсе стал главным «профессиональным» заболеванием. «Он русский, это многое объясняет». Газеты пишут о спивающихся деревнях и жутких убийствах «по пьяной лавочке», перемежая эти заметки с рекламными блоками «Вывод из запоя на дому» и «Потомственная колдунья Лилиана вылечит от алкоголизма по фотографии». Иногда, словно нехотя, газеты пишут и о «Неупиваемой Чаше»: «Мы, конечно, культурные люди, и понимаем, что это дикость, — слышится между строк ироничный голос просвещенного журналиста, — но для народа это вроде гипноза, так что пусть будет». И совсем уж слабо читается: «Мало ли, вдруг там что-то все-таки есть?»

III.
На серпуховской привокзальной площади взгляд сразу же падает на прикрученные к столбам броские указатели: «Серпуховский Владычний женский монастырь, автобус № 4», «Высоцкий мужской монастырь, автобусы № 3, 8, 20». К остановке как раз подруливает «пазик», едущий по третьему маршруту. В салон заходит интеллигентная женщина средних лет, протягивает кондукторше семнадцать рублей и просит: «Извините, вы не подскажете мне, где выйти? Мне надо в монастырь попасть».
— Царице нашей Небесной, матушке, поклониться едете? — уточняет та, отрывая билетик. — Подскажу, подскажу! Садитесь вот тут, спереди.
По дороге из женщины вытягивают подробности поездки: «Cын как в институт поступил, совсем от рук отбился, у него там друзья, пьянки-гулянки чуть не каждый день». В общем, после зимней сессии у парня остались «хвосты», дело стало пахнуть кирзовыми сапогами, а соседка посоветовала поехать в Серпухов и помолиться у чудотворной иконы, чтобы наставила Матерь Божия непутевого оболтуса на путь праведный. Пассажирки (а мужчин в автобусе почти нет) понимающе кивают и пускаются в воспоминания.
— Вы, женщина, не расстраивайтесь, все у вас хорошо будет. Вот у меня знаете, как было? Муж, как пенсию получит, так все! В запой уходит, и пока все не пропьет, не остановится. А я пошла в монастырь, сорокоуст заказала, так как рукой сняло!
— А я ходила, свечки ставила, а моему хоть бы хны, как пил, так и пьет.
— Ну, значит, вам Господь такое испытание шлет. Или молиться усерднее надо, мало ли. Там лучше знают.
— Тьфу на вас, — не выдерживает толстая женщина, бережно держащая на коленях пакет с какой-то рассадой. — Как сороки разгалделись: «Молиться, молиться!» Лечить алкашей надо, а не по монастырям ездить, деньги просаживать. Горбачев дурак был, и то понимал, что пока водку не запретишь, так и будут пить. Молитесь-молитесь, пускай попы на вашей дури наживаются, вон как разжирели, монастырь отреставрировали, все в золоте у них. Что-то у нас в Серпухове от этих икон алкашей не убавляется. На паперти посмотрите, какие рожи у них стоят. Синие все, еле на ногах держатся, а вы им еще милостыню подаете. Все бомжи туда специально ходят, чтоб побыстрее на бутылку собрать.
Автобус останавливается.
— Ваша остановка, женщина, — говорит кондукторша, — вон монастырь!

IV.
Покровский храм Высоцкого монастыря набит до отказа. Литургия давно закончилась, сейчас высокий монах с усталыми глазами служит панихиду, скороговоркой читая длинный список имен из помянника. После панихиды будет молебен «Неупиваемой Чаше», все собравшиеся как раз ждут его. Икона висит прямо напротив входа, к ней тянется длинная очередь желающих приложиться. Бабушка в черном платке помогает трехлетнему малышу поставить свечку. За стеклом киота висят тяжелые гроздья золотых колец, браслетов, цепочек и крестиков — это благодарственные подношения. Те, кто уже приложился к иконе, стоят в стороне и перешептываются о чем-то своем. Три мужичка с испитыми лицами, забывшись, заговаривают во весь голос.
— Выйдите из храма и там болтайте! — неожиданно прерывает панихиду монах и в наступившей тишине спокойно продолжает:
— Со святыми упокой!
Основная масса народа, впрочем, и так толпится на лестничной площадке, у иконной лавки. В помощи от пьянства нуждаются не все, многие просто хотят поклониться известным святыням. Только что подъехали два автобуса с паломниками, один из Йошкар-Олы, второй еще из какого-то дальнего города. Паломники покупают сувениры: иконки, ладанки, освященные сухарики, открытки с видами монастыря. Некоторые подходят к двери и украдкой фотографируют интерьер храма на мобильный телефон, не смущаясь тем, что здесь же висят два плаката: «Фото- и видеосъемка на территории монастыря запрещена» и «Выключите мобильные телефоны». Те, кому нужны молитвы, торопятся до начала молебна подать записки «о здравии». Многие покупают маленькие бумажные «Неупиваемые чаши» и несут приложить их к большой иконе.
Женщину, стоящую за прилавком, со всех сторон забрасывают вопросами: «А кому молиться, чтобы квартиру не ограбили?», «А колечки на иконе настоящие?», «А если я не помню, крещеный человек или нет, за него можно записочку подать?», «А эти свечки точно на негасимой лампаде обжигали?», «А детские молитвословы у вас есть?», «А это настоящая икона или копия? А где настоящая?» На все вопросы служительница отвечает, успевая почти непрерывно принимать записочки, считать деньги и заворачивать покупки.
Я хожу и внимательно вслушиваюсь в чужие разговоры.
— У него астма, а он никак курить бросить не может, — говорит своей соседке по очереди ярко накрашенная женщина лет сорока в повязанном поверх джинсов длинном платке и «вьетнамках» со стразами. — Алана Карра я ему уже подсовывала, не помогло, теперь вот сюда приехали. Я в душе-то в Бога верю, но в церковь редко хожу, конечно. Теперь, может, чаще буду. Надо, конечно, ходить-то.
— А Леха новый человек стал. Он же слесарь, у него руки золотые, нарасхват всегда. Только все пропивал. А теперь уже второй год не пьет, машину купил подержанную, — это довольно молодой (лет 30, не больше) парень, с характерно одутловатым лицом рассказывает согласно кивающему коренастому мужичку лет пятидесяти.
— Нет, на кодирование мы не ездили, — говорит беременная молодая женщина, сжимая в руках листовку «Помощь страдающим от пьянства». — Да шарлатанство это все. У меня отец, Царствие ему небесное, и кодировался, и зашивался, ничего не помогало. Так что на это у меня надежды никакой.

V.
После молебна иконная лавка снова наполняется людьми.
— Йошкар-Ола! — кричит руководитель паломнической группы, — не расходитесь, ждите экскурсовода на Соборной площади!
— Слышала? Сейчас на экскурсию пойдем, — молодая девушка в белом платочке и цветастом платье дергает листающую книги подругу за рукав.
— Ага, — мрачно отзывается та. — Уж лучше бы трапеза поскорей. Я думала, хоть просфорку после молебна скушаю, а тут просфорки не дают.
— Я сухарики освященные купила, хочешь?
Пожилой мужчина внимательно переписывает расписание богослужений.
Я выхожу из монастыря, фотографирую открывающийся от крепостной стены чудесный вид на Нару, присаживаюсь на скамейку и наблюдаю за суетой у монастырских ворот. Там просит милостыню сгорбленная старуха. Вокруг нее бегает маленькая девочка. Четверо бомжей, перед молебном тоже побиравшихся у входа в монастырь, на сегодня, видимо, работу уже закончили. Они отошли в сторону, к автобусной парковке и сели на травку. Один, ухмыляясь, достает из кармана пластиковую бутылку с прозрачной жидкостью. «Ну, наверное, вода. Жарко, люди захотели пить», — уговариваю я сама себя, вспомнив тетку с рассадой. Бродяга в красной шапочке залихватски отхлебывает из горла, с удовольствием крякает и передает бутылку по кругу.
Я решительно встаю, но прежде чем зашагать в сторону остановки, обращаю внимание на худую женщину с изможденным лицом, только что вышедшую из монастыря. Ее догоняет удивительно красивая девочка лет десяти с двумя толстыми косами до пояса.
— Мама, мама, я знаешь, что сейчас видела? Там вот такая вот малюсенькая икона продается и стоит знаешь сколько? Сорок тысяч рублей! Это как?
— У нее оклад золотой, наверное, доча. Или серебряный, не знаю. Ну, пойдем.
Она берет дочку за руку, оборачивается лицом к воротам, крестится и вдруг начинает плакать навзрыд. Девочка смущенно прижимается к матери. Я останавливаюсь.
— Вам помочь?
Женщина отрицательно качает головой.
— Я от счастья. У вас муж не пьет? Вы сами не знаете, какая вы счастливая. Я теперь тоже счастливая, наконец, слава Богу! Какое счастье, Господи!


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: