Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

НАСУЩНОЕ Девяностые
на главную 3 июля 2008 года

Драмы

Драмы. Часть 1. Художник Игорь Меглицкий

Футбол. Ночная Москва тяжко дышала за окном — как будто роженица. И как взорвалось, и чем разродилось! И какие были фейерверки! Волновались, кажется, все, в том числе и те, кто немедленно по окончании трансляции занялся брюзжанием в адрес распустившейся патриотической черни, нарушившей мирный трудовой сон горожан. «Ликующее быдло», говорят, вело себя миролюбиво. Хуже всех пришлось собакам, они прятались под кроватями.
Сразу после победного для нас матча Россия — Голландия петербургский писатель Александр Житинский написал в своем интернет-дневнике: «... когда-то, во времена моей молодости, эту игру низом в быстрый, ставящий в тупик защитников распас, называли „спартаковские кружева“. Так играл „Спартак“ в лучшие годы. И так играла сборная России. Это был „советский футбол“, принесший нам много побед. Хиддинк сумел нам его вернуть. Как — это загадка. Импровизация, вдохновение, смекалка — это то, что мы умеем. А технически, как оказалось, мы уже на высоте». Потом будет поражение от испанцев, очень достойно, к слову сказать, пережитое болельщиками: без ущерба для чужого имущества. Но к поражениям нам не привыкать. А вот признание этой «высоты» за своими требует отдельной отваги и известного гражданского мужества. Переживать национальный успех гораздо сложнее, нежели национальную катастрофу: во-первых — непривычно, во-вторых — боязно, сразу запишут в быдло, в-третьих — психологически непросто почувствовать себя в едином строю с этими, уличными и площадными, бухими девками, вываливающими триколорные бюсты из автомобилей, с пивными жлобами, с отмороженными подростками. Грубо говоря, с тем народом, который не «мы» и с которым наконец-то пора познакомиться. Хотя бы затем, чтобы вместе создавать культуру русского триумфа, — мы ведь хотим, чтобы этот опыт нам впредь пригодился.

Экзамен. Сенсационные результаты последнего экспериментального года ЕГЭ: около четверти выпускников получили двойки по математике, примерно столько же провалов по литературе; в неожиданно оптимистической позиции — русский язык (всего 9 %). Скандал, конфуз, сорок тысяч апелляций; под руководством приятно оживившихся общественников от образования выпускники готовят заявление в Конституционный суд о незаконности проведения ЕГЭ и заявление в прокуратуру о недопустимости «пыток», каковыми, по их убеждению, стал экзамен. Изрядно смутившийся Минобр выпускает распоряжение о возможности пересдать ЕГЭ уже в нынешнем году, депутаты, как подорванные, говорят о роли человеческого фактора, личности учителя, изначальной ущербности тестов и пагубе низкопоклонства перед Западом, откуда пришла к нам тестовая зараза; попутно мочат болонскую систему и требуют возвращения классической, традиционной экзаменационной. Главного злодея пока не назвали — у победы много авторов, у поражения — сплошь анонимы.
Вместе с тем экзамены стали торжеством высоких технологий — подлинными героями проявили себя смартфоны и коммуникаторы, а также «социальные сети» — сайты, где далекие товарищи ловили sos и выдавали решения. «Мобильники, конечно, складывали на стол, но почти у всех было по два мобильника», — рассказывает выпускница.
Всякий считывает свои выводы. Мы видим как минимум два хороших момента. Первый: разговоры о дегуманитаризации средней школы и технократической диктатуре оказались сильно преувеличенными. Знание русского языка — основополагающего предмета — не оказалось катастрофически низким, несмотря на увеличение количества учеников, для которых русский не является родным. И второй: победное шествие Единого Государственного уже не будет таким победным, безусловным и окончательным. На разработку новых контрольно-измерительных материалов будут выделены не только большие (небольших не бывает) средства, но и время. Скорее всего, игра продолжится и, прозаседавшись по самое не могу, освоив новые бюджетные мильоны с мильярдами, государственные мужи придут к соломонову решению: утвердить две формы экзаменов — ЕГЭ и «классику», на выбор. И всем наконец-то будет хорошо.

«Яблоко». На последнем съезде «Яблока» Григорий Алексеевич Явлинский покинул пост председателя партии. Теперь будут говорить — «сохранил лицо». И еще будут говорить про «молодую сволочь», «шакалов Табаки» (физиономические особенности одного из новых лидеров прямо-таки обязывают), сожравших благородного Акелу.
При любом отношении к «Яблоку» — грустно. Было по-своему цельное, трогательно-последовательное и в неудачах образование — в большей степени феномен политической эстетики, нежели идеологии. Были — щемящая непреклонность аутсайдеров, пожилая спесь уходящей натуры, обаятельное медленное умирание, но теперь, когда легендарная трехзначная конструкция, соблазнительная для анаграммы, потеряла последнюю букву, стало почти очевидным: селекционируется какой-то совсем новый фрукт. Обновленцы обещают всяческий строительный оживляж — «свежую кровь», открытость, сотрудничество с недемократическими оппозициями, но отчего-то думаешь: «Крапиве и чертополоху украсить его предстоит...»
До свиданья, Григорий Алексеевич. Помним, любим, скорбим.

Забастовка. Итоги апрельской забастовки работников РЖД, в которой принимали участие более 400 подмосковных железнодорожников: минимальная зарплата работников РЖД повышена до 4 394 рублей, 5 человек уволены, 180 лишены премий. Жесткий, на грани репрессивного, ответ — новый тренд административного реагирования.
До сих пор забастовки на крупных предприятиях если и не заканчивались успехом, то, по крайней мере, обязывали к каким-то, пусть незначительным, социальным жестам.
К примеру, еще год назад выступления независимого профсоюза «Профсвобода» в «Сургутнефтегазе» стали фактическим поводом к пересмотру коллективного договора (был значительно утяжелен социальный пакет и увеличена базовая часть зарплаты, что, впрочем, не помешало администрации настаивать на незаконности профсоюза). Кажется, впервые за последние годы администрация пытается говорить с позиции силы — и подает пример другим руководителям. Похоже, всему забастовочному движению показали желтую карточку: сегодня обошлись выговорами, завтра — пойдут под суд.
Показательно, что забастовка москвичей не получила сколько-нибудь ощутимой поддержки, хотя бы моральной, у большинства российских железнодорожников, несмотря на то, что речь шла о важнейших правах работников — например, о восстановлении доплат за выслугу лет или настоятельной необходимости модернизации оборудования. Те 30-40 тысяч рублей, которые получают московские железнодорожники, выглядят из провинции запредельно большими деньгами, — и, естественно, вызывают раздражение у коллег («Опять они там с жиру бесятся»). По всему судя, столичное происхождение любого трудового протеста — фактор неотвратимого отторжения по всей отрасли, и эта пропасть растет день ото дня.

Жилье. В московское жилищное законодательство внесены изменения: теперь претендовать на получение социального жилья могут не только малоимущие, как было раньше, но и все семьи, где на человека приходится менее 10 кв. м жилья (такая семья должна быть не менее десяти лет прописана в столице и в течение последних пяти лет не совершать сделок, ухудшающих ее жилищные условия). Казалось бы, очередь сильно увеличится, однако дополнительные объемы социального жилья при этом не запланированы.
Ничего удивительного в этом нет: широта московской административной души прямо пропорциональна ее же необязательности. Жилищные программы для малоимущих остаются на бумаге; например, программа «Молодой семье — доступное жилье» обеспечивается на 12-15 процентов от обещанного, очереди переползают из года в год. Скорее всего, это не забота о работающих, а медленное выпихивание «малоимущих» — в последние годы эта категория москвичей все больше уподобляется (в глазах властей) люмпенизированным и маргинальным слоям, и отдавать им, экономически бесполезным, золотые квадраты Замкадья — жаба душит, как не понять.
Депутат Мосгордумы Степан Орлов даже предложил ввести специальную категорию — «Граждане, нуждающиеся в содействии города Москвы в приобретении жилых помещений в рамках городских жилищных программ». Впрочем, симуляция заботы не хуже полного безразличия. По отчетам и реляциям москвичи обжираются дармовыми квадратами, в реальности же — уже и многие представители среднего класса просто оставили надежды на улучшение жилищных условий. Ипотека способна обескровить не одно семейство, смотришь на семью — совокупный доход 3-4 тысячи долларов — а ютятся впятером в двухкомнатной хрущовке. Через десять-двадцать лет они получат просторную трешку в Мособласти (ныне социальное жилье дают только там — уже и Бутово недоступно) — стоит ли свеч такая игра?
Давно уже, ступая на московский квадратный метр, слышишь не треск паркета, а шелест купюр.

Драмы. Часть 2. Художник Игорь Меглицкий

Стройка. Беспрецедентное решение — под давлением общественности вице-губернатор Санкт-Петербурга наложил запрет на строительство жилого комплекса в сквере Подводников в районе Полюстрово. Особенная прелесть ситуации в том, что в данном случае строители действовали по закону — согласно Генеральному плану развития Санкт-Петербурга, эта территория предназначалась под средне- и многоэтажную застройку; кроме того, основная часть квартир предназначалась для работников ФСБ. Уж против такого лома разве есть прием? — а вот, однако же!
Жители окрестностей митинговали и пикетировали, устраивали ночные дежурства, становились в живую цепь и даже «зашиповали деревья» — вбили в них гвозди, чтобы сделать их недоступными бензопиле. И губернские власти дрогнули — подписали запрет.
Вывод, как ни странно, совсем не оптимистический: гражданская правота срабатывает лишь в противостоянии с легитимным противником. Законопослушность может быть расценена как прямой путь к поражению, а вот наглого, облого, беспаспортного захватчика прижучить по-прежнему невозможно, за ним стоят механизмы большой иррациональной мощности, другие силы, совсем другая власть.

Пролетариат. Бывший вице-премьер и министр экономики, ныне — заместитель гендиректора «Русского алюминия» Александр Лифшиц поделился своими тревогами на радио «Эхо Москвы». Нынче у него воспалился пролетариат. Во-первых, Лифшиц выразил чрезвычайное неудовольствие ростом благосостояния рабочих: «Вот человеку добавили 100 рублей, — 33 рубля он заработал, — он стал лучше, больше работать. А остальная часть, две трети, по сути, это не зарплата, а компенсация от инфляции. Он ее не заработал, понимаете?» Во-вторых, призвал власти проявить бдительность в отношении профсоюзов — туда приходят грамотные молодые люди (якобинцы! карборнарии!). И, в-третьих, поведал, что в рабочей среде минимум каждый пятый — бывший зек. «Зачастую они живут компактно, то есть это нормальный гражданин, но он прошел эту школу, прошел лагерь. И его племянник-милиционер в этом городе, где он работает, а друг детства — прокурор. И что вы с ними сделаете, если они начнут?» Антипопулист Лифшиц озвучил два пожелания: не развращать рабочих «незаработанным» (то есть не индексировать зарплату в условиях инфляции) и, с другой стороны, ужесточать законодательство о забастовках. И несколько раз предложил властям «присмотреться» к смутьянствующим профсоюзам.
Зря знатный экономист публично предался своей страсти к арифметике. Страсть ведь заразительна. Лифшиц подсчитал, что в среде рабочих каждый пятый бывший зэк, а другой кто-нибудь в ответ возьмется считать, сколько потенциальных, будущих зэков в среде топ-менеджеров или собственников. Многие ли из них ни разу в жизни не давали отката или взятки? Уж лучше не считать. Неприятное выйдет уравнение, невыгодное для Лифшица. И вообще: стоит ли так беспокоиться из-за больших денег рабочих? Их заработки на круг по-прежнему невелики, и если в добывающих отраслях зарплата уже приближается к зарплате заурядного московского клерка, то общая средняя в промышленности должна подняться до 600 долларов только в следующем году. Протестный потенциал пролетариата тоже не назовешь высоким. Забастовки случаются нечасто, и по большей части к ним вынуждает полный беспредел со стороны администрации или собственников предприятий, нарушение всех мыслимых кодексов — от Трудового до Уголовного. Лифшиц все это знает прекрасно и без нас, гораздо интереснее понять, какие общественные моды и погоды сделали возможным возвращение к риторике социал-расистского людоедства. Если незамысловатая капиталистическая надоба — подрезать соцпакет, попридушить независимый профсоюз, подрисовать закон — будет оформляться публичными социально-антропологическими характеристиками — демоны классовой борьбы ждать себя не заставят.

Мясо. Главный санврач России Г. Онищенко запретил использовать хлор и другие дезинфектанты при охлаждении мяса — во время длительного хранения эти вещества образовывают вредные химические соединения. Домохозяйки не на шутку озадачены: то ли ждать серьезного удорожания мяса (и прежде всего куриного), то ли вообще перестать покупать расфасованные и упакованные мясопродукты, которые «нельзя понюхать». Скорее всего — второе: цены взлетают и без Онищенко, зато вторая свежесть все чаще пахнет как третья и четвертая, после изничтожения зловредного хлора никого не удивит и свежесть номер пять. Теперь только нос покупателя, его обонятельные компетенции спасают от потравы.

Церковь. Архиерейский собор Русской Православной Церкви утвердил «православную декларацию прав человека» — «Основы учения Русской Церкви о достоинстве, свободе и правах человека». Основная идея декларации — отказ от «безрелигиозного понимания прав человека», приведение основных прав и возможностей в соответствие с нормами христианской морали, недопустимость «нравственной автономии» личности. Светская концепция прав человека, по мнению митрополита Кирилла, работает против нравственных ценностей. Одним из разработчиков стал экстравагантный философ Александр Дугин, последние годы проходящий по разряду «православной политологии», — персона, вызывающая у многих пряный светский интерес.
«Слабость института прав человека — в том, что он, защищая свободу выбора, все менее и менее учитывает нравственное измерение жизни и свободу от греха», — говорится в «Основах». Права человека не могут быть «выше духовных ценностей», не могут ущемлять достоинство других людей, не могут принуждать христиан к нарушению заповедей Божиих, не могут противоречить любви к Отечеству и ближним. Церковь признает право на жизнь — но с момента зачатия; при этом, что любопытно, не считает необходимой отмену смертной казни, оставляя за собой лишь обязанности «печалования» об осужденных. Свобода слова не должна служить распространению зла, свобода творчества не может оскорблять интересы других мировоззренческих групп, а реализация гражданских и политических прав, обязана способствовать не вражде, а «соработничеству власти и общества»; реализация социально-экономических прав не может служить расслоению общества. Фактически же Церковь объявила о себе как о субъекте правозащитного движения и призвала христиан «осуществлять нравственно ориентированное социальное действие».
Вряд ли этот документ серьезно повлияет на поведение и этические воззрения большинства граждан, относящих себя к православным, — но само его появление (и дискуссии, которые, несомненно, последуют в ближайшее время) можно считать достаточно значимыми событиями. Не сказав ничего принципиально нового, православная церковь вошла в понятийное поле секулярной культуры и довольно внятно обозначила непримиримость «общечеловеческого» и «христианского», «гуманистического» и «нравственного», — причем на языке либеральной, так сказать, догматики. Эта попытка символического освоения враждебного смыслового поля — не столько модернизация, сколько откровенная интервенция (пусть и обреченная, скорее всего, на неуспех). Период лицемерного мира этического всепонимания завершился — и православствующим интеллигентам, давно и тщетно старающимся привить классическую розу веры к дичку «наднационального» и «общечеловеческого», предложено сделать серьезный выбор.
Представители иных конфессий (мусульмане, евангелисты, еврейские организации) выразили одобрение новым «Основам...», что, в общем-то, неудивительно — пагубу индивидуализма в одиночестве не одолеть. «Иные, лучшие мне дороги права; иная, лучшая потребна мне свобода», — продекламировала Церковь; сверху грянул хор — и у кого-то в руках погасла свечка.

Евгения Долгинова


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: