Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

НАСУЩНОЕ Девяностые
на главную 3 июля 2008 года

Лирика

Лирика. Художник Андрей Гордеев-Генералов

***
Еду в кисловодском такси по федеральной трассе «Кавказ» (бывшая «Ростов-Баку»). Обгоняем фуру с номерами региона 95 — Чечня.
— О, чечен поехал, — флегматично замечает таксист.
— А что к вам из Чечни везут? — спрашиваю.
Таксист, не меняя тона:
— Оружие везут, наркотики.
— Да ладно, — удивляюсь. — И все?
— Почему все? Еще фальшивые деньги иногда.
Не любят все-таки чеченцев на русском юге.

***
Очень люблю городские легенды. Некоторое время жил около храма святого Климента, папы Римского, в Замоскворечье. Само культовое учреждение занимало небольшое помещение типа предбанника, остальной храм с начала двадцатых годов был забит книгами резервного фонда Ленинской библиотеки. Наш дворник (редкое для Москвы явление — дворник-москвич, живущий в том же дворе, который подметает) рассказывал мне, что здание за восемьдесят с лишним лет обветшало настолько, что стены держатся только на книгах, и если их убрать, то храм немедленно развалится.
Книги наконец убрали. 22 июня в храме прошла первая служба, — собственно, благодарственный молебен по случаю освобождения от книг. Внутреннее убранство сохранилось в том же виде, в каком оно было в момент закрытия храма — и никакие стены, разумеется, и не думали обрушиваться.
Даже жалко, что все так вышло. Легенда-то действительно была очень красивая.

***
Среди самых сильных впечатлений той великой футбольной ночи в Москве — это пожилые (ну, как пожилые — слегка за пятьдесят, как правило) азиатские женщины — то ли таджички, то ли узбечки. Такие очень аутентичные, будто из главы «Дружба народов» советского учебника истории для четвертого класса. Цветастые халаты, платки на головах, на ногах шлепанцы какие-то. В общей толчее не участвуют, стоят на тротуарах, улыбаются, кто посмелее — те даже кричат: «Расея, Расея!» и еще что-то на своем языке.
В обычной жизни на улице их не встретишь. В обычной жизни такая женщина сидит дома и варит суп для гастарбайтеров, и никогда не выходит. Но это вообще была фантастическая ночь; что бы ни было дальше — не забывайте ее, пожалуйста.

***
Кстати, о гастарбайтерах. На днях разговорился с одним киргизом — ему, видимо, хотелось пообщаться, и он стал хвастаться, как он удачно квартиру в Москве снял. Говорит — метро «Красные ворота», полторы тысячи рублей в месяц, три комнаты.
Я, конечно, удивился и спрашиваю недоверчиво:
— И что, вот прямо один там живете?
Он смеется:
— Почему один? Двадцать четыре человека, по восемь человек в комнате.
Я думал, такое только в популярной телепередаче «Наша Раша» бывает, а оно вон как на самом деле. Все-таки мы совсем не знаем страны, в которой живем.

***
Между прочим, недавно по Первому каналу показывали пародию на «Нашу Рашу». В оригинальном шоу, если кто не знает, два среднеазиатских гастарбайтера препотешно препираются с прорабом, который нанял их квартиру ремонтировать. В пародии гастарбайтеры были из Техаса, вместо прораба был Бог, а вместо квартиры — Белый дом. Бог говорил техасским гастарбайтерам, что не нужно лезть со своей демократией в другие страны, а они ему в ответ какие-то смешные глупости говорили. Очень острая пародия, в общем. Как там в старом анекдоте было: «У нас тоже можно выйти на Красную площадь и кричать „Долой Рейгана!“»

***
В фотоателье обнаружил услугу — замена костюма, то есть натурально — за пятьдесят дополнительных рублей девушка с помощью «Фотошопа» может заменить твой свитер или футболку на пиджак с галстуком. Не успеваю мысленно посмеяться над идиотизмом затеи, как дядька, стоящий передо мной в очереди, достает полтинник и просит заменить ему костюм. Несколько манипуляций мышью — костюм готов, причем галстук дядька выбирает из десятка возможных самый дурацкий — коричневый в крапинку.
— Вам на загранпаспорт? — спрашивает девушка.
Мужик вместо ответа достает охотничий билет.

***
Тридцать пять градусов жары, окраина города Михайловска Ставропольского края, брожу один по совершенно пустому кладбищу — где-то здесь похоронен мой дед, и я ищу его могилу.
Откуда-то очень тихо звучит буквально замогильный женский голос: «За нашу и вашу свободу... Все забыли о Китае, а ведь там сидят в тюрьмах тысячи китайцев... Лера Новодворская мне рассказывала...»
Наверное, радио. Скорее всего — «Эхо». Точно не Альбац (у Евгении Марковны голос пободрее) — может, Натэлла Болтянская? Допустим, она — но откуда голос? На кладбище — ни души, и либо стоит предположить, что под каким-то из надгробий спрятан радиоприемник, либо стоит испугаться и немедленно отсюда бежать, потому что загробный либерализм — это все-таки страшно.
Склоняюсь ко второму варианту и испуганно оглядываюсь по сторонам. Не могу даже понять, откуда звук — очень тихо и очень близко. Голос тем временем произносит словосочетание «Хроника текущих событий», и я наконец понимаю — диктофон. Почему-то сам включился в кармане и заговорил голосом диссидентки Горбаневской, интервью с которой было в десятом номере «Русской жизни».
Выключаю, успокаиваюсь, продолжаю искать могилу деда. Так и не нашел в итоге.

***
Разговариваю со ставропольской приятельницей, в какой-то момент произношу слово «гопник».
— Что такое гопник? — спрашивает. Я теряюсь:
— Ну, это такой парень, который ходит в спортивном костюме и в кепке, лузгает семечки, пьет пиво на лавочке, не читает книжек, говорит «полюбасику» и «досвидос». Понимаешь?
— Не-а.

***
Очаровательное последствие новых порядков для авиакомпаний (когда при задержке рейса на час перевозчик обязан дать пассажирам воды, при задержке на два часа — накормить, при задержке еще на сколько-то часов — поселить в гостиницу) — улетаю в Минеральные Воды, по залу ожидания носится дежурная — ищет опаздывающих пассажиров, — строго в назначенный час нас сажают в самолет — и после этого самолет с пассажирами два часа стоит на полосе, не взлетая.
Формально задержки рейса нет — пассажиры-то в самолете, то есть полет как бы уже начался. Поэтому на совершенно законном основании нет ни воды, ни еды, ни гостиницы. Сатирик Задорнов назвал бы поведение авиакомпании смекалкой; я не сатирик Задорнов, выражался гораздо более экспрессивно, но потом (времени-то много, а делать нечего) думаю: ну а как иначе, ведь если бы каждый раз в такой ситуации авиакомпания следовала бы правилам, то есть тратилась бы на воду, еду и гостиницу — это же очень скоро обернулось бы банкротством, так что правильная у людей смекалка. Вероятно, остальные пассажиры рассуждают так же, как я — по крайней мере, никто не возмущается, все сидят на своих местах, ждут вылета.
Готовое наглядное пособие по загадочной русской душе: власти, принимающие невыполнимые инструкции, коммерсанты, проявляющие при невыполнении этих инструкций пресловутую смекалку, и пассажиры, готовые добровольно найти оправдание любому негодяйству коммерсантов. Так и живем, как говорится.

***
Когда берешь интервью у очень пожилого человека, потом присылаешь к нему фотографа, потом еще звонишь с какими-то вопросами, а через две недели после вашей встречи пожилой человек умирает — трудно отделаться от чувства вины.
Академик Федор Углов умер на 104-м году жизни спустя две недели после интервью нашему журналу (см. предыдущий номер).
Так вот, через сутки после смерти Углова — самого знаменитого борца с пьянством — в супермаркетах Москвы появились таблички — мол, с такого-то по такое-то распоряжением мэра Москвы продажа спиртного запрещена. Понятно, что это было связано с выпускными балами, но пускай эти десять часов сухого закона будут памятником академику Углову — он, в конце концов, заслужил.

Олег Кашин


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: