Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

МЕЩАНСТВО Девяностые
на главную 3 июля 2008 года

Дом для дядюшки Тыквы

О днях рождения риэлторов


Девяностые годы — время формирования, в общих чертах, наших новых потребительских привычек. Особенно завораживающими казались две из вновь открывшихся возможностей — ездить за границу и свободно покупать и продавать квартиры.
Деньгам, таким образом, вернули право быть платежным средством в широком смысле слова — а не бумажками, на которые, в случае удачи, можно получить колбасы или утреннюю «Иоланту» в Большом. Тотальная бесплатная приватизация квартир, в отличие от ваучерной, оказалась хоть и прямым, если не сказать хуже, но весьма эффективным механизмом насаждения рынка. Отсутствие интереса со стороны населения к судьбе ваучера, по большому счету, объясняется одним — нам предлагалось приватизировать абстрактный кусок абстрактной Родины. Квартира, в которой каждый угол имеет свой смысл, свое назначение, свое прошлое, настоящее и будущее, — совсем другое дело. И я до сих пор с большим чувством смотрю на крохотный, по сравнению с нынешними Свидетельствами о праве собственности, розовый клочок Свидетельства о собственности на жилище, подписанный, по тогдашним правилам, Ю. М. Лужковым. «Жилище» — в этом есть что-то невероятно казенное, но и очень трогательное.
Казалось бы, еще вчера для того, чтобы замыслить свой побег — ну, например, из «однушки» переехать в двухкомнатную, нужно было быть человеком невероятной выдержки. Выстаивать очереди в Банном переулке, где, если кто забыл, располагалось Бюро по обмену жилой площади; покупать соответствующий бюллетень и еженедельное приложение к «Вечерке»; проходить унизительные процедуры выписки и прописки — не отмененные, кстати говоря, по сей день. В общем, муки адовы.
Новое время предлагало облегченную программу. Заработал (украл, принял в дар) — купи. То было время очередного массового отъезда на историческую родину и в другие понимающие капстраны, и имущество, нажитое непосильным трудом, активно распродавалось. Цены, в нынешнем понимании, были совсем бросовыми. 34 сотки в ДСК «НИР Отдых» тетя Софа отдала за 20 тысяч долларов — с домом, с мебелью, с абажуром, с плакатом Совэкспортфильма к киноленте «Влюблен по собственному желанию». Со всем. Однокомнатную на Тверской, 17, тетя Беба продала какому-то кооперативщику вообще за 15. Тогда ни у кого не было сомнений в валюте платежа — доллар твердой хваткой правил страной. Самые разумные предпочли сохранить российские активы — и теперь, конечно, празднуют победу над поторопившимися соседями. Но, как справедливо заметил один англичанин, «есть две вещи, которые всегда происходят не вовремя — это покупка недвижимости и ее продажа».
Предметом инвестиций квартиры и земля станут позже. Этим изящным словом сейчас принято называть обычную спекуляцию. Купил дешевле — продал дороже — эта нехитрая операция в последние годы дает прибыль, сопоставимую с той, которой можно ожидать от удачного бизнеса, разница лишь в том, что в бизнес надо все-таки вкладывать мозги и силы. В 90-е годы происходило удовлетворение первоначального спроса, раз. А два — были значительно более прибыльные сферы. Например, приватизация рублево-успенских лесов и полей, пришедшаяся как раз на воровские ельцинские времена. Сейчас даже удивительно видеть, как много было роздано тогда — и госдачи, и земли Гослесфонда, и колхозные поля. Кажется, что вся государственная машина работала только на распределение недвижимости среди страждущих. А ведь распределяли тогда далеко не только безобидные дачки в соснах да при жасмине. Сейчас, рассматривая по долгу службы разные значительные документы тех лет — землеотводы, согласования, генпланы, — я постоянно задаю себе вопрос: ну а ты-то, дружок, чем был занят в это время, отчего твоя фамилия не стоит в графе «получатель»? И даю ответ настолько печальный, настолько исполненный запоздалых сожалений, что уж лучше, ей-Богу, пересилить себя и думать о чем-нибудь другом.
В тех же 90-х список востребованных профессий пополнился юристами, экономистами, финансистами. И — конечно же — риэлторами. Меня часто спрашивают, откуда эти люди, кто они. Они — из бедности и безысходности, откуда же еще. Учителя, воспитатели, жены военных из подмосковных закрытых городков: риэлтор — профессия до сих пор преимущественно женская. Нет, есть, конечно, и те, кто не знает, как произносится фамилия архитектора Нирнзее и чем РАНИС отличается от РАПСа, Калашный от Калошина, но они быстро сходят с дистанции. Могу смело утверждать: для очень многих людей, выброшенных из старой жизни и не сумевших своевременно вскочить в новую, посредничество в сделках с недвижимостью стало спасением от голода в буквальном смысле слова. Либерализация этой сферы создала гигантское число рабочих мест, и с каждым годом их становится все больше, а отбор — все тщательнее. Особенно в «грандах» рынка, «десятка» которых оформилась тогда же и остается много лет почти неизменной.
90-е дарят нам термины «элитное жилье», «солидные соседи», «VIP-подъезд» и «суперевроремонт». В Москве возводятся несколько десятков «клубных» домов, в которых предусмотрена богатая инфраструктура только для жильцов — тренажерный зал, бассейн, химчистка, ресторан, сигарная комната, винный бутик. Довольно скоро выяснится, что содержание всех этих немаловажных учреждений прижимистым владельцам квартир не под силу, — и их придется открыть для людей «с улицы». То же самое произойдет и с инфраструктурными излишествами крупных коттеджных поселков: чтобы поддерживать чистоту воды в бассейне, надо терпеть варягов. В большинстве «элитных» загородных поселков и новых московских «престижных» домов существует фейс-контроль при продаже: «солидные соседи» не желают жить рядом с несолидными — лицами кавказской национальности и... звездами эстрады. И продавец, нахваливая свой товар, гарантирует будущему домовладельцу нужный ему покой. Служенье бизнес-музе не терпит эстрадной суеты.
К сожалению, при сделках с недвижимостью возможность настоящего фейс-контроля есть только у продавца. Только он владеет всей полнотой информации, покупатель довольствуется дарованными ему крохами. Он должен верить на слово. На этом в 90-е делались большие деньги. Среди бесчисленных «пирамид» были и квартирные. Из яркого мне вспоминается «Северное товарищество», куда мои родители отнесли все имевшиеся сбережения — они канули туда же, куда сгинули сбережения вкладчиков «Чары», «Тибета», «Независимого нефтяного концерна» и прочих финансовых институций того славного времени. Свежеиспеченные потребители еще только озирались вокруг, нащупывая сильные и слабые места новых возможностей, и, конечно, не понимали, что чудо вот просто так произойти не может.
А как может, стало ясно в 1998-м, когда вместе со всем остальным рухнул столичный — да и не только столичный — квартирный рынок. Это, конечно, была история про черепки, тыкву и мышей, но наяву, зримая и очень опасная. Очень. Потому что наряду с безусловными преимуществами новой жизни: захотел — купил, расхотел — продал, — нам продемонстрировали ее недостатки. Стоит отметить, что загородный рынок в тот год не упал ни на доллар: русская земля устояла перед дефолтом. Но потребительское поведение должно было измениться — в сторону большей осторожности, более тщательного просчета рисков, в разумную сторону. И оно изменилось. На пару лет. А потом пришла ипотека, прибыль до 150 годовых, разбивка большого участка на маленькие с последующей застройкой... Но это уже история про двухтысячные.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: