Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ХУДОЖЕСТВО Девяностые
на главную 3 июля 2008 года

Птичку жалко

«Райские птицы» Романа Балаяна на ММКФ


Художник Дмитрий Коротченко

У писателя Сереженьки в красном углу висит портрет Ахматовой и Высоцкий в четырех видах.
У писателя Коленьки висит репродукция Шагала с летающей девушкой и написано «Коленька и я» рукой его музы Катеньки в исполнении поколенческой музы Оксаны Акиньшиной.
Коленька и Катенька умеют летать и учат Сереженьку, потому что все гении умели, а последний Булгаков. В целях булгаковской атмосферы громко мяукают коты.
Освоив науку, все трое хотят улететь в Париж, чтобы не жить за железным занавесом, вздохнуть полной грудью и опубликовать сереженькин гениальный роман с подростковым названием «Станция Кноль». Романы с таким названием всегда гениальны. Но им мешает враг всего живого, пишущего и летающего Комитет Госбезопасности Украины, так как все трое живут в городе Киеве, где жил и режиссер Балаян, когда ему было мало лет, а также Булгаков.
От экзистенциального горя Коленька часто курит трубку — не только потому, что отсидел 12 лет в политических лагерях, но и потому, что его играет артист Янковский, а он всегда с трубкой.
Катенька и Сереженька от невыносимости жизни в совке хором поют песню Булата Шалвовича Окуджавы «Пока земля еще вертится», горько тискают тряпичных куколок (шут с бубенчиками и бледненькая параджановская девушка-растрепа с крылышками), а также любятся в парках г. Киева, взлетая над землей в горизонтальной плоскости подобно актрисе Тереховой из фильма Андрея Арсеньевича Тарковского «Зеркало».
Коленька от горя опять курит трубку.
Чтобы заловить пернатых в ласковые сети, Комитет Госбезопасности Украины сажает их друга Никиту в уголовную камеру, где с ним происходит противоестественная любовь без полетов. Никита хочет порезать вены осколком граненого стакана, но ему не хватает силы воли.
Коленьку сцапывают, а Катенька и Сереженька улетают одни в Париж, но там им не пишется, не летается и не поется, несмотря на доброжелательные усилия издателя Лорана в исполнении лучшего друга творческой интеллигенции 90-х культур-атташе французского посольства Лорана Данилу с домашним прозвищем Данилка. Когда в СССР еще были КГБ, романы «Станция Кноль» и песня народной артистки Украины Ротару «Чаривный край», Данилка делал всем визы в Париж, и не надо было учиться летать.
За фильм трижды поминается, что полеты бывают во сне, а бывают, что характерно, и наяву — чтоб никто не смел забыть, что фильм с таким названием поставил лично Балаян, когда ему было мало лет. Это, между прочим, уже фенологическая примета: как Янковский встретит Балаяна — так и ну летать! И летает, и летает, пока не позовут завтракать.
В фильме есть хоккеисты, писатель-дворник, посвящение узнику совести С. Голобородько, платье из американского флага, коммунальный сосед с гирей и пьющие интеллигенты с воблой. Но чего-то не хватает. Например, никто не читает стихов Бродского — очевидно, потому, что Бродский еврей, а евреев в Киеве как-то не очень. Нет фото академика Сахарова в нимбе из колючей проволоки. Нет передачи радио «Свобода» «Афганистан болит в моей душе» — а уже как-никак 81-й.
Во всем остальном фильм совершенен. Это энциклопедия интеллигентских болей, бзиков, страхов и грез конца столетия. Утерянные для человечества романы с подростковым названьем. Без памяти влюбленная в зрелого мастера юная фейка, спящая в мужских рубашках. Кровавая лапа ГБ. Мечта в Париж. Равнение на Булгакова. Виды лесных массивов и водных гладей любимого города с высоты вертолетного полета. Куклы Параджанова, еще одного киевского армянина, пострадавшего от КГБУ. Кошки. Макаревич. Фраза: «Я рождена на этот свет для тебя». Любовь втроем, как завещали Маяковский, Тодоровский и Абрам Роом. Жизненное кредо образованной б... ди: «Я же не виновата, что встретила вас одновременно». Постоянное ощущение трахнутости противоестественным способом. Гипсовый мим с запрокинутым лицом, по которому течет слеза. Парафразы с болгарским фильмом «Барьер», в котором уже очень зрелого суперстара интеллигентского сознания И. М. Смоктуновского любила красивая, гордая и поверхностно одетая болгарка с чудным именем Ваня Цветкова, они летали ночным городом, вздымая занавески, а потом она разбивалась по своему хотению от внутренних мук и непонимания окружающих. Пошлость — это всегда красота, только ее должно быть много.
Очевидно, чуя избыток красоты в окончательном монтаже, режиссер назвал фильм «Райские птицы» — не иначе, отсылая к тысячекратно цитированной мудрости Светлова: «Лучше быть молодым щенком, чем старой райской птицей».
В случае Балаяна это горькая правда.
Когда он был молодым щенком, он как никто умел передать музыку сфер зудом шмеля, шепотом трав, колыханием ромашек и томным гулом ленивого зноя. Лучшего звуковика, а значит, и лучшего интерпретатора Чехова, природа не знала — это было видно еще с выдающегося, немногим памятного «Поцелуя», где впервые сложилась его фирменная оппозиция Янковский — Абдулов, нежная глубина против таранного жизнелюбия. Ранимая глубина, возведенная в кредо, всегда чревата обоснованным хохотом жизнелюбов и поношениями «Русской жизни».
Сквозная балаяновская идея слияния поэтичных натур с ландшафтом и их войны против двуногих конкистадоров, бесспорно, нова и лирична. Ее с разных концов пытались подцепить прогрессивные экологисты и исследователи амазонских верховий, но не хватало именно языкового погружения: стрекота цикад, роения мошек, шелеста листвы и густой флористической эссенции. Балаян тот язык знает лучше всех, но явно начинает подзабывать собственный. Всем и так было ясно, что он частица обитаемой природы, да только люди гадали: мураш ли он, ползущий по трикотажному шву, одинокий листок или виноградная косточка в теплую землю. Когда в финале «Райских птиц» офицер КГБ смачно, со смыслом и сплеча вдавливает папиросу в узловатую кору, окончательно ясно: Балаян — дерево. С корнями, кроной и прочими интеллигентскими двусмысленностями. Дуб-колдун. Клен-вещун. Анчар, как грозный часовой. «Мы цепи сомкнули, мы встали в заслон, мы за руки взяли друг друга — давай выводи свой кровавый ОМОН, плешивая гадина Пуго!» — как пелось в уличных частушках 91-го года.
Придет время, взовьется в рощах и кущах, в дебрях и чащах сигнальная трель, и растительный мир с насекомой фауной вспрянет, поднимется и отомстит за своих гэбистам, туристам, жизнелюбам, кинокритикам и прочим душителям святого. За Пушкина, за Окуджаву, за обоих Тарковских, за Коленьку-Катеньку-Сереженьку, за их перышки и ангельский голосок. Чертоги рухнут, и вечнозеленая народная артистка правобережной Украины Ротару споет на пепелище гимн: «Луна-луна, цветы-цветы».
Командовать парадом будет Балаян.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: