Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ГРАЖДАНСТВО Родина
на главную 27 августа 2008 года

Синий паспорт

Цхинвал на русском севере


I.
Круглосуточный продмаг у шлагбаума пограничного перехода Куничина гора на границе Российской Федерации и Эстонской Республики — весьма популярная торговая точка, как, впрочем, и всякий магазин на границе, разделяющей государства с разным уровнем цен. Очередь в этом магазинчике движется быстро, покупают все одно и тоже — два блока сигарет и две бутылки водки. Покупают и идут через шлагбаум пешком. По ту сторону границы — оптовые склады, построенные специально для того, чтобы российские челноки продавали им дешевые сигареты и водку из магазина у шлагбаума.

Впрочем, это история не про челноков, а про геополитику. Куничина гора — это самая окраина города Печоры, грязного и запущенного, но в целом очень симпатичного (прежде всего — благодаря безумно красивому Псково-Печорскому Свято-Успенскому монастырю) русского городка, основанного в 1473 году. Печоры — центр Печорского района Псковской области, а Печорский район — может быть, самая спорная (наряду с Южными Курилами) территория России.

2 февраля 1920 года в Тарту министр иностранных дел Эстонии Яан Поска и представитель молодой Советской республики Адольф Иоффе подписали советско-эстонский мирный договор. Согласно договору, Россия отказывалась от каких-либо прав на территорию бывшей Эстляндской губернии, признала независимость Эстонии, распустила дивизию Эстонских красных стрелков и выдала Эстонии из своего золотого запаса 11 тонн золота. Кроме того, в состав Эстонии были включены территории на правобережье реки Наровы, в том числе Ивангород и Печорский край, ранее входивший в состав Псковской губернии. Так русский город Печоры стал эстонским городом Петсери.

Прошло двадцать лет, Эстонию вместе с Латвией и Литвой включили в состав СССР, Петсери стал райцентром в Советской Эстонии, потом была война, а сразу же после войны уже в рамках Советского Союза была проведена административно-территориальная реформа, в результате которой Печорский край был передан Псковской области РСФСР. Городу вернули русское имя, эстонское население было частью перемещено в Эстонию, частью — в Сибирь, Печоры снова стали русскими.

В сентябре 1991 года Госсовет СССР признал независимость Эстонии в границах Эстонской ССР. Через три месяца Советский Союз распался окончательно, и Россия и Эстония начали готовить к подписанию договор о государственной границе. Переговоры шли почти пятнадцать лет и закончились в мае 2005 года подписанием договора, признающего границы в их нынешнем виде. В сентябре того же года Россия отозвала свою подпись, поскольку эстонские власти отказывались ратифицировать договор до тех пор, пока Россия не признает границу, установленную Тартуским договором — то есть с Печорским районом в составе Эстонии. Договор не ратифицирован до сих пор.

II.
Что Россия не согласится передать Эстонии Печорский район — это было понятно сразу, еще в 1991 году. Но эстонские власти в те годы всерьез рассчитывали на присоединение к своей стране бывшего города Петсери и его окрестностей и, чтобы получить дополнительное, кроме Тартуского договора, основание для изменения границ, практически сразу же после вывода из Эстонии российских войск (это было в 1993 году) решились на оригинальный трюк, который спустя несколько лет Россия повторит в Абхазии и Южной Осетии. Жителям Печорского района начали раздавать эстонские паспорта.

Ситуация выглядела еще более парадоксально, если учесть, что в те же самые годы с серьезными трудностями в получении эстонского гражданства столкнулись русские жители самой Эстонии — большая их часть так и осталась в категории «неграждан». В Печорском районе все было по-другому — бывший глава администрации района Федор Коханов говорит, что даже когда в Пскове еще не было эстонского консульства, выдачей эстонских документов (здесь их называют «синими паспортами») в Печорах занимались какие-то частные лица — от местных жителей не требовалось ничего, кроме прописки в районе. Подпольные паспортисты (Коханов считает, что им платило зарплату эстонское правительство) сами ходили по домам, собирали анкеты, а потом раздавали паспорта. Впрочем, история про этих паспортистов вполне может быть городской легендой — по крайней мере, все жители Печор, имеющие синие паспорта, говорили мне, что получали их, как полагается — в консульстве (псковский филиал петербургского консульства Эстонии занимает первый этаж хрущевской пятиэтажки на улице Народной в нескольких минутах ходьбы от псковского кремля), а людей, которые ходили с анкетами по домам, никто не помнит.

Что бесспорно — первыми обнаружили проблему пограничники на Куничиной горе, которые обратили внимание, что почти ни у кого из тех, кто — пешком или на машине — пересекает границу, в российских загранпаспортах нет эстонских виз. При этом эстонские пограничники почему-то таких людей через границу пропускают.

III.
Этой весной центр общественных связей российской ФСБ распространил заявление, в котором выражал озабоченность ситуацией в Печорском районе. В заявлении было сказано, что людей с эстонским гражданством в Печорах — минимум 10 тысяч, они работают в том числе в органах власти и в милиции, и, опираясь на этих людей, Эстония может «прибегнуть к реализации своих устремлений в экономической и политической экспансии в отношении территории РФ».

— Мне кажется, они погорячились, — глава Печорского района Сергей Васильев с начала года пережил несколько федеральных проверок по эстонскому вопросу и поэтому заметно нервничает, когда его спрашивают о людях с синими паспортами. — Какого-то засилья людей с двойным гражданством в районе нет, а перед выборами в районное собрание мы проверяли каждого кандидата на предмет синего паспорта. Проверка показала, что все чистые. Да и вообще — какие бы ни были у людей паспорта, я не думаю, что речь может идти об угрозе безопасности. Что такое Россия и что такое Эстония — особенно сейчас, после Южной Осетии? Ну что за фантазии?

У самого Васильева эстонского паспорта, по его словам, нет, и он ему не нужен, потому что у него есть годовая шенгенская виза — глава района часто ездит в командировки. Законодательство Псковской области не предусматривает статуса освобожденного депутата законодательного собрания, а глав районов избирает не народ, а депутаты из своих рядов, поэтому Васильев, кроме того, что он глава района, еще и главный инженер завода «Еврокерамика» — печорского градообразующего предприятия, производящего керамическую плитку из местной красной глины. Большая часть рабочих завода — узбеки-гастарбайтеры с зарплатой три тысячи рублей в месяц.

— Катастрофически не хватает рабочих рук, — говорит глава. — Безработица — нулевая. В строительстве недостаточно людей, в дорожном секторе, в коммуналке. Понятно, что заработки не самые высокие, и я прекрасно понимаю тех, кто хочет работать в Эстонии. Мне кажется, если люди с двойным гражданством у нас и есть, то это именно те, кто ездит в Эстонию работать. Поэтому решение проблемы я вижу так: нужно создавать более благоприятные условия для жизни, чем на той стороне. Тогда сами эстонцы будут просить выдать им наши паспорта.

IV.
Строго говоря, создать более благоприятные, чем в Эстонии, условия для жизни в Печорском районе достаточно просто — во-первых, надо снести весь город (кроме, пожалуй, монастыря) и построить вместо него что-нибудь новое, во-вторых — выселить из города всех людей, отправив половину на принудительное лечение от алкоголизма (в Печорах какое-то совсем неприличное количество пьяных — я приехал в город рано утром, и на газонах и скамейках уже валялись нетрезвые жители спорной территории), а половину — еще куда-нибудь. Первый встреченный мною эстонский гражданин (он даже показал паспорт — обложка у паспорта действительно синяя) — мужчина лет шестидесяти с золотыми зубами и в тренировочных штанах, — пил пиво, сидя на крыльце дома, в котором, судя по мемориальной доске, когда-то (даты на доске нет) жил врач-терапевт Фома Кириллович Акимов. Мужчина просил называть его Николаем, он — военный пенсионер из Таллина, в Печорах живет с 1995 года, родился вообще в Казахстане, но его предки жили в этих краях — в районном архиве Николай получил справку, согласно которой его дед не просто жил в Петсери, но еще и был капитаном эстонской армии. По словам Николая, получить синий паспорт можно только при наличии доказательств прямых родственных связей с теми, кто жил в районе в период его принадлежности Эстонии. Если есть соответствующая справка, получение паспорта обойдется в сто рублей с какими-то копейками.

— Я, — говорит Николай, — могу без визы поехать отдыхать, куда хочу. Хочу — в Испанию, хочу — во Францию. Денег, правда, нет, но чувство все равно приятное.

V.
Николай — это редкий для Печор тип: о своем эстонском гражданстве он рассказывает охотно, не таясь. Чаще всего местные жители стараются наличие синего паспорта скрыть — после заявлений ФСБ, московских комиссий и прокурорских проверок по городу ходят слухи, что у обладателей синих паспортов скоро будут проблемы. Если бы люди знали, чем закончилась прокурорская проверка, они бы, наверное, не волновались, потому что проверка закончилась ничем.

Прокурор Печорского района Александр Сергеевич Хлопков в Печоры приехал из Нижнего Новгорода по распределению после юрфака. Это совсем юный прокурор (я даже спросил его, сколько ему лет, — он покраснел и ответил, что к проблеме синих паспортов это не относится), и поэтому, когда он рассказывает о колоссальном объеме работ, сделанных в рамках проверки, ему сразу и безоговорочно веришь — слишком уж положительный парень.

— Проверка по фактам, изложенным в заявлении ФСБ, — рассказывает положительный парень, — началась в мае и продолжается до сих пор. С помощью оперативных методов мы уже исследовали проблему гражданства у муниципальных служащих и сотрудников правоохранительных органов. Проверка показала, что ни у одного из них эстонского гражданства не было и нет.

Я спрашиваю, в чем заключаются эти оперативные методы. Прокурор с тем же энтузиазмом отвечает:

— Мы провели анкетирование среди всех сотрудников районной администрации, отдела внутренних дел и прокуратуры. В анкете содержались вопросы о наличии двойного гражданства. Положительных ответов не зарегистрировано.

Я спросил, не допускает ли Александр Сергеевич, что кто-то из опрошенных наврал.

— Если наврал — значит, негодяй, — улыбается прокурор, а потом снова краснеет. — Других способов проверки у нас нет. Само по себе наличие паспорта — это не преступление.

VI.
В очереди за сигаретами и водкой в магазине у Куничиной горы — человек десять, все пенсионеры. Бабушку, которая купила два блока синего «Винстона», зовут Надежда Тихоновна — настоящая такая бабушка, в сером платке и кедах. Я поймал ее у шлагбаума и спросил, есть ли у нее эстонская виза.

— Откуда же у меня виза? — удивилась Надежда Тихоновна, выдав тем самым в себе эстонскую гражданку. — Виза — она тридцать пять евро стоит, у меня таких денег нет. У меня пенсия две тысячи. Сейчас схожу в Эстонию, сдам сигареты, выручу сто рублей. Иначе бы умерла с голоду. Я же не потому хожу в Эстонию, что до денег жадная, а потому что на жизнь не хватает, одна живу.

У псковских — интересный говор. В принципе, русская речь у всех правильная, местная особенность всего одна, но зато очень заметная — если в слове подряд идут буквы «д» и «н», то здесь говорят «нн». То есть Надежда Тихоновна на самом деле сказала — «жанная», а не «жадная».

VII.
Я разговаривал со старушкой, а сам косился в сторону обменного пункта. Обменный пункт — это «жигули» первой модели со значком доллара на лобовом стекле. За рулем — мужчина кавказской внешности (очевидно, меняла), рядом с ним, у машины — русский парень лет тридцати (крыша?). Пока я разговаривал с Надеждой Тихоновной, оба внимательно смотрели на меня, время от времени о чем-то переговариваясь. И когда старушка ушла за шлагбаум, я уже точно знал, что сейчас мне предстоит общаться с этими приятными людьми.

— Молодой человек! — это парень, который у машины — мне. — На секунду.

Я подошел.

— Вы здесь что делаете?

Я объяснил. Парень достал из кармана удостоверение:

— А я — действующий сотрудник Федеральной службы безопасности. Мне кажется, вы хотите взять интервью у нашего начальника.

Не могу сказать, что я как-то особенно хотел общаться с местными чекистами, но парень меня и не спрашивал — посадил в свою машину и привез в районное управление ФСБ. Местная Лубянка выглядит очень уютно — двухэтажный особняк, стены увиты плющом.

— И без вывески, — заметил я.

— Вывеска с другой стороны, — успокоил меня мой спутник, закрывая за нами железную дверь.

Самое смешное, что начальник печорского ФСБ Олег Спирин действительно дал мне интервью.

— Пятнадцать лет мы долбили Москву — происходит ползучий захват района, — говорит Спирин. — Русские в Эстонии завидуют нашим — там же строжайшая система испытаний на гражданство. Экзамен по языку, экзамен по эстонской истории и прочий бред. Даже если сдашь все, тебе скажут: «Ви не-то-сто-ойни». А здесь давали даже азербайджанцам. Человек приехал со своих гор, не знает вообще такого слова — «Таллин», а ему в зубы эстонский паспорт — на! Был случай, когда где-то в Альпах на курорте поймали двух кавказцев. Они там какой-то дебош устроили. Эстонские паспорта. Был дипломатический скандал, Эстонию пригрозили исключить из Шенгена, с тех пор стало чуть-чуть строже. Но строгость уже не нужна — в районе 50 процентов населения с синими паспортами. Понятно, что у нас не будет, как в Осетии, но все равно — проблема-то есть. Весной Клебанов (полпред президента в Северо-Западном округе) комиссию прислал. Приехали, и как в армии: «Разобраться как следует и наказать кого попало». Построили всех, Васильев вон до сих пор трясется. А крайней сделали начальницу паспортного стола: «Зачем вы им загранпаспорта выдаете? Не выдавайте». То есть эти дядечки из полпредства какую-то чушь говорят.

Еще, по словам Спирина, местная молодежь с синими паспортами уходит служить в эстонскую армию.

— Там, конечно, хорошо — восемь месяцев служба, никакой дедовщины, условия гораздо комфортнее, чем у нас. Но это их не отмазывает от службы в российской армии, так что я даже не понимаю, зачем они там служат.

Я спросил — может быть, они просто патриоты Эстонии? Чекист замахал руками:

— Политики здесь вообще никакой нет. Я точно могу сказать — 99 процентов синих паспортов получены ради халявных виз. Это же прикольно — поехать в аквапарк в Тарту или на праздник в Таллин, просто так, без визы. Ну и сигареты, конечно. Раньше еще бензин возили, но сейчас цены сравнялись.

Как бороться с эстонской паспортизацией, Спирин не знает.

— Сейчас вызовешь человека, спросишь: есть эстонский паспорт? Он скажет: нет. Ты ему: да ведь наши люди видели тебя переходящим границу, а визы у тебя нет. Он в ответ: врут! Наговаривают! — и все, и ничего ты ему не сделаешь. Законы у нас несовершенны.

VIII.
Понятно, что эстонские танки, защищающие права эстонских граждан в России по примеру российских танков, защищающих российских граждан в Южной Осетии, — это утопия, и если Печорский район когда-нибудь действительно отвалится от России, это произойдет совсем не потому, что у половины его жителей (по версии Федора Коханова — чуть меньше, 10 тысяч из 23,8 тысяч жителей) — эстонские паспорта. А может, и не произойдет. Но сравнение Печор с Осетией интересно хотя бы как частный случай двойных стандартов — тех самых, которые мы так не любим.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: