Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ОБРАЗЫ Москва
на главную 10 сентября 2008 года

Отступать некуда

Медуза Горгона: вид сверху


Художник Юлия Валеева

Как всякий провинциал, я Москву не люблю. Мало того, я ее не хочу.

Однажды улетал из Москвы в Варшаву. Мне очень понравилось, что вылет был в 20.30 и прилет в 20.30. Учитывая то, что время не двигалось, я был на небе, и красивые девушки все время доливали мне вино, можно было сделать вывод, что мы уже в раю.

К тому же — Москва под тобой. Смотрю на нее сверху вниз, снисходительно. Немало завоевателей хотело бы так на нее смотреть, да мало кому удалось. Только в последние времена завоеватели поняли, что в Москву просто надо переселиться и овладевать ею изнутри. Как болезнь.

Когда я смотрел из иллюминатора — столица была похожа на огромную глубоководную медузу, она вся сияла и переливалась. Казалось, что если упасть на нее — падение будет мягким, упругим; а потом тебя снова вынесет вверх. И в восхищенных глазах будут переливаться брызги московских огней: как бывало в детстве, когда изо всех сил ладошками сжимал глаза, и там фейерверки возникали, под веками.

Еще от этого разноцветного, перемигивающегося московского сияния было ощущение чрезмерности: имелись некоторые основания напугаться той неизбежной минуты, когда у всей страны вылетят пробки оттого, что Москва сжирает столько тепла и света.

И все будут бродить в темноте, чертыхаясь, спотыкаясь и сталкиваясь лбами — пока Москва пузырится и пенится, как бутылка шампанского.

***
Вскоре Москва истаяла в темноте, и через недолгий промежуток времени мы увидели под собой Варшаву.

Варшава была темна, как будто ожидала бомбежки. Если я скажу, что в славном городе Варшаве горело в сто тысяч раз меньше огней, чем в Москве, — это не будет преувеличением. Напротив, это будет преуменьшением.

Пред спокойным лицом Варшавы Москва казалась откровенно развратной.

Кроме того, спектр цветов в польской столице был многократно скудней: в то время как Москва сияла розовым, оранжевым, бордовым, красным, фиолетовым, серебристым, белым и всеми их немыслимыми сочетаниями, — Варшава в нескольких местах была краплена слабо-желтым, и всё.

Я и до этого понимал, что такое Москва, а тут я все увидел своим глазами, с неба. Мне стало неприятно.

***
Варшавские таксисты, как, впрочем, таксисты большинства стран мира норовят отвезти подороже, — но какие у них лица при этом, матка боска! У них лица советских инженеров, рабочей интеллигенции. Они чистые, эти таксисты, они ничем не пахнут.

И как выглядят московские таксисты?

Таксист — это спрессованная реальность. Если хотите изучить пороки эпохи — берите таксиста и исследуйте.

Московский таксист — это сто пятьдесят килограмм злого мяса, тотальный минимум идеализма, знание о том, что жизнь полна всевозможной мерзости, и никакой другой она быть не может. Фраза: «Человек человеку — волк» бегущей строкой струится на суровом лбу таксиста.

А московские частники?

Мне однажды нужно было срочно проехать триста метров, я очень торопился. Махнул рукой, тормознул иномарочку красивую, как трельяж, и показал водителю: мне вон к тому дому.

— Сколько? — спросил частник.

— 100 рублей, — сказал я.

— 100 рублей — это на автобусе, — ответил он, и попросил закрыть дверь, оскорбленный до невозможности.

А я вот живу в городке на триста тысяч человек, там проезд из одного конца города в другой — 60 рублей. И не рублем больше.

Видимо, когда приезжаешь в Москву, нужно сдавать экзамен на москвича, чтоб никого не обидеть. За МКАДом надо оставлять свои провинциальные представления о реальности.

А московские пешеходы?

Вот, к примеру, если остановить парижанина и узнать на немыслимом английском у него дорогу куда-либо, то он забудет все свои дела и станет вместе с вами разглядывать карту, пока не разберется. Я десятки раз проверял. Но если остановить москвича... Короче, в лучшем случае, он не остановится. Несколько раз мне отвечали: «Да не знаю я!» — с таким остервенением, что я мысленно представлял себя героем Тарантино, выхватывал парабеллум и палил в спину ответившему половину обоймы, а потом еще подбегал, переворачивал труп и с криком: «Не знаешь, сука? Родной город не знаешь?» — делал контрольный в голову.

А как иначе.

***
Или вот приезжаешь в столицу нашей Родины, выходишь с поезда, чистый и умытый, и сразу попадаешь на площадь Трех Вокзалов.

Сначала видишь сотни ларьков с самой отвратительной порнографией. Я не ханжа, и даже, скорее, наоборот, но вы сходите, полюбуйтесь, чем там торгуют. Неподалеку стоят сотни гастарбайтеров, перемешанных с бомжами; хотя я не знаю, какая между ними разница.

Еще — наркоманы, токсикоманы, беспризорники и разнообразные инвалиды.

Тут же, если вечер, молодые русские проститутки. И если присмотреться, за ними приглядывают сутенеры — всегда выходцы с Кавказа.

Милиция ходит вокруг всей этой красоты вялыми кругами, словно обкумаренная.

Я посетил десяток мировых столиц, везде свои проблемы, но чтобы увидеть такое прямо на вокзале, посреди города — подобного нет.

Мне хочется привести туда местного милицейского начальника и тут же, немедленно, как-нибудь его наказать. Палками там, шомполами, я не знаю... Есть же какие-то проверенные способы, неоднократно опробованные.

Наша столица словно ждет огромного булыжника, который упадет посередине, и брызги во все стороны полетят. И, несмотря на все ее заманчивое сияние, есть подозрение, что брызги эти будут не вкусны, и не сладки — все равно что веслом ударить по чему-нибудь нехорошему.

От этого города физическое ощущение греховности, нечистоплотности, пакости. Иногда задумаешься об этом, и к горлу подступает, вот-вот вырвет. В Москве ежедневно совершаются тысячи и тысячи самых подлых, самых гадких на всю Россию дел, немыслимых уже для человеческого рассудка. Адский котел этот город.

И я никак не умею представить того рядового, того офицера, того генерала, который, обернувшись, хриплым голосом прокричит: «Отступать некуда — позади Москва!»

Хотя в современной России фраза эта может иметь уже другое значение: мол, мы в полном окружении — впереди враги саблезубые, позади — Москва и москвичи. Только и остается, что принять гибель. Некуда податься больше русскому человеку.

***
Зато сколь замечателен московский мэр, волевой человек, смотрит честными глазами.

Недавно он подал в суд на писателя Лимонова — тот однажды обмолвился о подконтрольности московских судов Лужкову. В итоге Лужков отсудил у писателя полмиллиона рублей.

Средневековая ситуация, вопиющая в своем бесстыдстве, она так и просится в какую-то раблезианскую фантасмагорию.

Однако все это очень по-московски. Только такой градоначальник и может быть у Москвы, болезненно самолюбивый, блюдущий свою честь, свое достоинство.

Лужков, впрочем, подал мне хорошую идею. Лимонов последнее время часто говорит, что столицу надо перенести из Москвы куда-нибудь в центр России, за Урал. Но эта мысль мне первому в голову пришла, я писал об этом несколько лет назад. Надо у Лимонова еще полмиллиона отсудить, чтоб не заимствовал идеи.

Только я считаю, что столицу надо переносить каждые четыре года. Сегодня она в Соликамске, завтра в Сургуте, послезавтра в Ачинске, на 16-й год очередь Бийска пришла.

Дороги наконец-то проложат по всей стране, дома покрасят, клумбы разобьют. И в Сибири будут пальмы цвести. Четыре года — идеальный срок для того, чтобы порядок был наведен, а пакость со всей Евразии еще не сползлась в новую столицу.

Так и будут все эти выродки человеческого рода, сутенеры, наркоторговцы, разносчики триппера, городские сумасшедшие, карманники, барыги и прочие, и прочие, и прочие, подобно помойным муравьям брести от города к городу, а столица все будет и будет от них ускользать, уходить из под рук, и они будут гибнуть в пути, на яростных сибирских просторах, вместе со всеми своими заразами.

Столица России должна быть неуловимой, призрачной, таинственной, как русская душа.

А если душа заквашена в одной бочке и не проветривается — а только позволяет в себя лазить грязными руками за очередным огурцом, — тогда она начинает пахнуть, и на ощупь — становится осклизлой.
Вот как Москва. Брезгливо от нее.

Истинную Москву украли. Настоящего москвича замуровали в стене. Пора объявлять их в розыск. Пора звать на помощь.

Помогите хоть кто-нибудь. Есть тут кто-нибудь живой, ау.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: