Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ХУДОЖЕСТВО Страхи
на главную 24 сентября 2008 года

Диктатура текучего

Прозрачное и постороннее


Иван Айвазовский. Всемирный потоп. 1864

В корпусе Бенуа в Русском музее открылась выставка «Власть воды». Большая, как наша родина. Сотни произведений отечественного искусства, и все вода, вода, вода. Зритель, как только входит, сразу утыкается в большое видео двадцать первого века, проецируемое на полотно, под названием «Водопад». Так, вроде бы и ничего особенного, просто вода течет, снято прямой камерой, но красиво и многозначительно: вечный поток пенится, брызги летят во все стороны, текущая вода всегда выглядит привлекательно, но в то же время и не без смысла — тут тебе и время, как река Гераклита, и водопад времен, и бездонная река веры Блаженного Августина, и Лета, и Стикс, и все что душе угодно. Зависит от вашей собственной эрудиции. Смысловая глубина «Водопада» подчеркивается «Всемирным потопом» Айвазовского, висящим слева, и «Всемирным потопом» Бруни, висящим справа. Эти-то два произведения на библейский сюжет a priori глубоки, так что же может быть глубже всемирного потопа? Глубоки и занимательны: так приятно разглядывать детали мировой катастрофы у Айвазовского: стихия такая величественная, и много маленьких фигурок. А вот и слон на скалу лезет, и медвежонок на медведице, и две обезьянки. И грандиозно, и завлекательно, а серо-коричневый Бруни не лишен элегантности.

Далее — огромная «Волна» Айвазовского, три метра на пять, такая пенная, и прозрачная, и угрожающая, все кипит и похоже в одно и то же время на панорамы мыслящего океана из фильма «Солярис» и на сильно увеличенную съемку работы стиральной машины, что, быть может, одно и то же — ибо в великом мы прозреваем малое, а в малом — великое. Ужасающий водоворот засосал корабль, почти полностью в пучину погрузившийся, и из зеленых волн с проседью торчит только верхушка мачты с красным флажком. Привет «Броненосцу Потемкину» Сергея Эйзенштейна, любимому фильму всех авангардистов, от великого русского мариниста, любимого художника Николая II. Ведь как в прошедшем грядущее зреет, так и в грядущем прошлое тлеет, страшный призрак мертвой листвы.

Напротив же — «В бурю» Лизака, отличная голубовато-серая композиция тридцатых годов, проникнутая суровым духом советского культа полярности того времени, с пляшущими волнами и рыбаками, мощно расставившими ноги, мужественными, как герои Tom of Finland. Пандан советским рыбакам тридцатых — «Морской вид» Орловского 1809 года, тоже серо-голубой, тоже с пляшущими волнами и рыбаками-контрабандистами, широко расставившими ноги и тащащими из стихии какое-то бревно. Потом же все утихает, и вода блеснет слегка, фоном, то на кустодиевском «Портрете А. И. Анисимова» серебрящейся рябью, то на нестеровском «Портрете дочери» гладким зеркалом, отражающим фата-моргану заката. За рекой же — церковные купола, и чуть желтеющие леса, и ветка рябины с томительно краснеющими ягодами на фоне туманной воды в «Пустыннике» Нестерова 1888 года, картине, подаренной в 1909 году Русскому музею самим С. П. Дягилевым, как будто в понимании того, что «и все — равно, и все — едино. /Но если по дороге — куст/ Встает, особенно — рябина...»

Напротив — венециановский «Спящий пастушок», чудные усадебные виды Григория Сороки, золотые-золотые, с аккуратнейшим образом стриженными под горшок крестьянскими мальчиками в белоснежных, просто как для Панафинейских шествий, рубахах. Вода на пейзажах этого самоубийцы безмятежна, как пушкинские «Повести Белкина», где все хорошо, и все в конце концов поженятся, и Марья Гавриловна в «Метели», и Лиза в «Барышне-крестьянке», и даже Дуня в «Станционном смотрителе», хотя ой как это было ей непросто, видит Бог — только станционный смотритель умрет, но ему и так пора было. О, прелесть русской идиллии! Оттеняя спокойствие внутренних русских водоемов, развернулось великое полотно Ильи Ефимовича «Какой простор!» с румяными барышней и студентом, скачущими по льдинам Финского залива. Волны ярятся, пенно-коричневые, а барышня со студентом, розовые, улыбчивые, скачут и скачут в преддверье манифеста 17 октября и первой русской революции. В сочетании с русскими идиллиями выходит аллегория — замечательный экспозиционный ход устроителей выставки.

Шаг от Сороки и — бултых в воду! — все становится немного мутным, размытым, тупая рыба выплывает навстречу, губасто шамкает беззвучной пастью, затем еще одна, жирная, оранжевая. За рыбой — баба с голыми грудями, тоже жирная, в шляпе, перьях, ожерелье и с хвостом. За ней еще одна, насупилась, чернявая, в кофточке с кружевом и крылышками за плечами, за ней — еще одна, рослая, в оранжевом, как рыба, такая же жирная, с голыми руками, рот беззвучно раскрыла, затем еще и еще, много баб, в перьях, блестках, рогатых чепцах. Бабы одинаковые, все глазастые, бровастые и сисястые, вокруг них пузыри поднимаются и сияние разлито. Бабы косят на мужика в меховом кафтане и шапке, мокрого, но гордого, мужик же на них внимания не обращает, очи горе поднял, там увидел одну, скромную, в кофточке беленькой и темной юбке, нашу, русскую. Картина Репина «Садко», замечательная картина, очень похожая на то, что постмодернизмом мы зовем, который Мэтью Барни — выдающийся мастер современного искусства — художник, режиссер, создатель мультимедийных проектов, которые включают в себя перформансы, фотографии, инсталляции, скульптуры и кинофильмы (еще он муж певицы Бьорк) — выдавать любит на радость всем интеллектуалам всего мира. Ничуть не менее радикально.

Около Репина — другой Садко, Врубеля: на блюде к нему бабы не идут, а подплывают, в кокошниках, похожих на головные уборы ансамбля «Березка», но совершенно голые — этакая «Березка» после перестройки, «Berezka International». Тут же винегрет из розового, серого и синего, огромное, два на четыре метра, «Рождение Венеры» Милиоти. Рядом же субтильные Борис и Глеб Билибина плывут под алыми парусами в иконописном пейзажике, и заморские гости Рериха, варяги то бишь, подплывают к русским церковкам, и темные люди Савицкого насупились среди камышей и кувшинок, недобрые, выряженные пестро и с выдумкой, ну прямо как банда престарелых байкеров. Сказка, мифология.

Из мифологии и сказки снова переходишь к идиллии. Три маленьких пейзажика Кандинского 1900-х, свеженькие, пестренькие — приятное свидетельство того, что и адвокат может заняться живописью: «Ахтырка. Река летом», «Ахтырка. Река осенью» и еще одна Ахтырка, но — «Красная церковь». Рядом пейзажики Рылова, тоже свежи, тоже реки, все летом да осенью, и прелестная картина одного из моих любимейших русских художников, А. Попова, про которого ничего не известно, кроме того, что он А. и что он — середины XIX века. У Попова, всегда рисующего итальянский полдень в русской деревне, баба на мосту в речку смотрит, а в речке мальчик в картузе рыбу ловит. Датировано 1861-м, этакий заблудший во второй половине века бидермейер, и знает ли баба об отмене крепостного права?

После идиллии начинается с чудной обманки начала девятнадцатого столетия, изображающей просто голую бабу, без воды, раздел типа «Вода и человек». Панорама Серебренических бань в Москве Делабарта со множеством голых баб, прямо видно, как француза зашибло такое зрелище, и купальщицы Венецианова, Дейнеки и Петрова-Водкина. Делабарта в русских банях интересовала русскость, а все русские купания хотят походить на Италию. Шикарное «Купание коней» Пластова, советский парафраз ренессансной мифологии, микеланджеловских купальщиков «Битвы при Кашине», чуть-чуть только грязноватый по колориту. Всякие рыболовы и рыбачки и «На Ильмень-озере» Кончаловского, хоть и не купание, но тоже парафраз ренессансной мифологии, рафаэлевского «Чудесного улова», всем замечательный, только тоже чуть-чуть грязноватый по колориту.

Это первая половина выставки. Вторая — «современное искусство». Чего только здесь нет! И фотка «Девятого вала» с прилепленными к нему фотками профилем в противогазе, и стакан на камне, и еще стакан, на холсте, очень увеличенный, и всякие пятна, и бомжи, распивающие на берегу речки вокруг большой банки «Хейнекена», и икона над проталиной, и сталинская тетка, что-то через трубочку сосущая, и целый хоровод матросов в тельняшках в разных видах, и целая инсталляция бассейна с купальными тапочками, и бандит, ссущий на другого бандита. Эта скульптура возмущает многих посетителей, хотя, мы же знаем, что как в прошедшем грядущее зреет, так и в грядущем прошлое тлеет, страшный призрак мертвой листвы, и взывают ссущие бандиты к классичнейшим ренессансным фонтанам с изображениями писающих мальчиков, украшавших городские площади. И современность неразделима с первой частью экспозиции, даже жалко становится, что «Девочка в болоте» Кулика не висит между репинским «Садко» и Милиоти. Очень хорошая выставка, понятная и выразительная.

Мне она была особенно интересна тем, как безболезненно на ней «современное искусство» срослось с девятнадцатым веком и с искусством советского времени, как официального, так и неофициального. Без малейшего напряжения, ибо, как сказал Владимир Набоков в своем интервью Герберту Голду и Джорджу Плимптону, отвечая на вопрос о «рoshlust», или, как он посоветовал интервьюерам произносить его, «рoshlоst»:

«Одним из излюбленных мест выращивания пошлости всегда была художественная выставка; там ее производят так называемые скульпторы, использующие инструменты рабочих со свалки, создающие колченогих кретинов из нержавейки, дзен-буддистские радиоприемники, птиц из вонючего полистирола, вещи, отысканные в отхожих местах, пушечные ядра, консервные банки. Там мы любуемся образцами обоев так называемых художников-абстракционистов, восхищаемся фрейдистским сюрреализмом, грязными кляксами в форме росы, чернильными пятнами из тестов Роршаха — все это по-своему так же банально, как академические „Сентябрьские утра“ и „Флорентийские цветочницы“ полувековой давности».

Это Набоков сказал, не я. Я только хочу заметить, что очень естественным представляется отсутствие на выставке произведений до 1800 года, а две иконы — «Крещение» и «Св. Никола с житием» XVI и XVII веков, повешенные около входа, выглядят как нечто совсем постороннее.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: