Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ДУМЫ Гражданская война
на главную 8 октября 2008 года

Два креста и баррикада

Народный мемориал на Пресне


Фото Максим Авдеев

I.

Человека с молотком зовут Владимир Семенович Анохин. Сидит прямо на тротуаре, забивает гвозди в рамку стенда с газетными вырезками и лозунгами, ремонтирует («подновляет») стенд к годовщине. Содержание стенда - тоже его, Владимира Семеновича, забота, и при желании над этим произведением наивного искусства можно даже посмеяться - помимо плакатов с именами погибших в девяносто третьем году там много всякого разного. Статьи с заголовками «ОПГ „Еврейские расисты“», «Фашистское лицо Израиля», фотографии Владимира Путина в кипе и карикатура на Юрия Лужкова в костюме пирата, а поверх всего - почему-то вырезанный из афиши последнего концерта группы «ДДТ» лозунг «Не стреляй!». Владимир Семенович честно признается: для того чтобы добыть этот лозунг, ему пришлось испортить две афиши, а потом жалуется на «дебильную молодежь», которая прошлой ночью оторвала от лозунга частицу «не», и получилось «стреляй!» Ты слушаешь бубнеж старика, тут еще какой-то знакомый Анохина проходит мимо, выгуливая собаку, видит, что Владимир Семенович дает интервью, и кричит ему: «Семеныч, кончай пиар!» Ты уже готов засмеяться, но тут к горлу снова подступает комок - здесь не смешно, здесь страшно и грустно.

Пенсионер Анохин проводит на Дружинниковской все дни, с утра до ночи. Как так вышло - сам не знает. То есть, конечно, вечером 21 сентября 1993 года он, услышав об указе номер 1400, пришел к Дому Советов на митинг, оставался на баррикадах до самого конца, до 4 октября, потом был бит милицией, потом отлеживался дома. А потом, буквально через два дня после танков, у Анохина убили единственную дочь, двадцатилетнюю медсестру. Пошла в обувную мастерскую забирать туфли, сапожника на месте не было, зато были два каких-то подонка, которые ее вначале изнасиловали, а потом чугунной сапожной лапой снесли ей череп. Опознавал по родинкам на теле, потом три недели не мог похоронить, потому что после 4 октября на кладбищах еще долго не было свободных мест. Когда похоронил, остался совсем один. Пришел к Белому дому. Говорит, что в СССР детей сапожными лапами не убивали, поэтому он за советскую власть. Ну, пускай будет такое объяснение.

II.

Их вообще, наверное, всегда будет сюда тянуть. Вот, например, Михаил Смирнов - отставной милиционер, работал в центральном аппарате МВД СССР, на пенсию ушел майором, но теперь называет себя полковником советской милиции, потому что и. о. президента Александр Руцкой своим указом присвоил всем офицерам, участвовавшим в обороне Дома Советов, внеочередные воинские звания, сразу через одно. Смирнов в то время работал в ЦК профсоюза работников агропромышленного комплекса, но, когда пришел на баррикады, представился действующим офицером. Его приняли в первый батальон добровольческого полка защиты Верховного Совета России. В полку народу было человек сто пятьдесят, то есть раза в три меньше, чем полагается по уставу, зато ни одного рядового - все майоры, подполковники да полковники. Командир полка полковник Марков выставил первый батальон в оцепление по периметру Краснопресненской набережной - там и простояли тринадцать дней. В здание Дома Советов бойцов не пускали, местом дислокации было бюро пропусков, спали там по очереди. Утром 4 октября, когда пришли танки, те, кто спал, остались под обстрелом, а те, кто дежурил, при появлении первой колонны бронетехники по приказу Маркова пошли отступать - по мосту на Новый Арбат, да и разбежались по домам, то есть Смирнов в те дни не пострадал. Упрекать отступавших, конечно, не в чем - оружия у них не было, да и вообще - что бы они сделали против танков-то, - но Смирнову неловко говорить об этом, и, видимо, чтобы как-то сгладить эту неловкость, он вспоминает ночь с третьего на четвертое:

- Ночью поступила команда восстанавливать баррикады, потому что стало известно, что Гайдар призвал сторонников Ельцина собираться у Моссовета, а Шойгу раздает им автоматы. Мы строим баррикады, а тут к нам первая группа гайдаровцев уже подошла - человек пятьдесят, без оружия. Мы с ними вступили в словесные дебаты, после чего некоторые из них выразили желание встать с нами в ряды защитников Верховного Совета, а остальные разошлись по домам.

III.

Майор (или полковник; не знаю, как правильно) Смирнов тоже через несколько недель вернулся к Белому дому. Бетонная стена стадиона «Красная Пресня» с первых дней после разгона защитников парламента стала такой стеной плача - на бетонных плитах огромными буквами было написано «Не забудем, не простим» и еще разные лозунги помельче. С первых же дней люди стали клеить на стену ксерокопии фотографий погибших родственников и знакомых. Через несколько лет стену снесут, заменят металлической решеткой - то ли для красоты, то ли чтобы на этой решетке никто ничего не писал. Все равно пишут - с одной стороны там написано «Помни!», с другой - нарисованы серп и молот.

IV.

К тому моменту, когда бетонную стену заменили решеткой, газон перед тыльной стороной стадиона уже превратился в, как принято его называть, народный мемориал. Мемориал состоит из стенда с фотографиями и газетными вырезками, двух поклонных крестов (один установили казаки, второй - кто-то из священников, окормлявших защитников Белого дома; автор второго креста, между прочим - скульптор Александр Сусликов, тот самый, который в марте 1999 года обстреляет из гранатомета здание посольства США в знак протеста против американской политики в отношении боснийских сербов) и символической баррикады из булыжников и железных решеток, построенной активистами «Трудовой России». Это все, разумеется, самострой - никаких разрешительных документов по поводу этого мемориала ни у кого нет, и если учесть даже не политический смысл этих сооружений, а просто градостроительную ситуацию в Москве, даже странно, что эти кресты и стенды стоят на Дружинниковской уже пятнадцать лет, и никто их не сносит.

- Как это не сносят? - кажется, Михаил Смирнов даже обижен. - Именно что сносят. Вы разве не знаете, что на месте стадиона предполагается построить новое здание Федерального Собрания? По проекту оно займет весь квартал, и от наших крестов уже ничего не останется.

Смирнов сейчас говорит не как участник обороны Белого дома, а как председатель правления Регионального общественного благотворительного фонда содействия увековечению памяти погибших граждан в сентябре-октябре 1993 года. Организаций, объединяющих ветеранов гражданской войны осени-93, в Москве в девяностые было много - «Вахта памяти», движение «4 октября», Комитет памяти жертв и Бог знает что еще. Идею создания фонда, который собирал бы деньги на поддержание в порядке существующего мемориала и, возможно, строительство нового, в свое время одобрили все эти организации - сейчас ни одной из них не существует (кто-то не прошел перерегистрацию, кто-то просто в какой-то момент плюнул на все), а фонд остался, и с регистрационными документами у него тоже все в порядке. Поэтому хоть за мемориалом и ухаживает Анохин, все равно Смирнов - глава единственной легитимной организации, которая может сказать, что это ее кресты.

V.

Каким образом эти кресты уцелели - все равно загадка. Раньше их сохранность можно было списать на то, что управу Пресненского района возглавлял непримиримейший оппонент Юрия Лужкова Александр Краснов, которого Александр Руцкой в сентябре 1993 года назначил мэром Москвы, но Краснов уже пять лет как лишился должности, а на мемориале это никак не сказалось. Более того - и в этом, наверное, самая главная загадка Дружинниковской улицы, - 26 декабря 2006 года Мосгордума своим постановлением номер 420 (когда мне рассказывал об этом Смирнов, я не поверил, посмотрел на сайте Мосгордумы - действительно, так и есть) включила памятник защитникам Верховного Совета Российской Федерации (именно такая формулировка - защитникам Верховного Совета) в перечень произведений мемориально-декоративного искусства городского значения, которые должны быть возведены в Москве. Объем финансирования этого проекта, согласно постановлению - 20 миллионов рублей, источником финансирования назначен фонд, возглавляемый Михаилом Смирновым. За шесть лет существования, впрочем, фонду удалось собрать только 700 тысяч рублей. Я спрашиваю Смирнова, когда, по его мнению, фонду удастся собрать деньги на сооружение памятника. Отвечает, что не знает - кроме памятника, у фонда много разных расходов - литературные чтения, фестиваль «Песни сопротивления», выпуск аудиокассет с этими песнями и еще какие-то такие же, очевидно, важные вещи.

Смирнов, однако, уверен, что рано или поздно деньги будут собраны, и когда он придет в Мосгордуму с этими 20 миллионами, депутатам придется объявить, как требует постановление, открытый конкурс на сооружение памятника на улице Рочдельской вблизи Горбатого моста.

Это действительно загадка. Вклад Юрия Лужкова в победу Бориса Ельцина в 1993 году приуменьшить трудно, и никогда, даже в 1999 году, уже будучи в оппозиции Ельцину, Лужков не ставил под сомнение свою и Ельцина правоту в октябрьских событиях 1993 года.

И при этом - он не мешает существовать самодельному мемориалу на Дружинниковской (а Мосгордума, степень привязанности которой к Лужкову всегда стремилась к бесконечности, голосует за сооружение стационарного памятника - причем даже не «всем погибшим», а именно «защитникам Верховного Совета»). Может быть, это всего лишь незначительный подарок московским коммунистам, которые против Лужкова никогда всерьез не воевали и для которых памятник на Дружинниковской очень важен. Но если бы было так, те же коммунисты шумели бы на весь мир о великодушии Лужкова, а никто не шумит, никто вообще об этом не знает. И получается, что сохранение мемориала и планы по сооружению нового - то ли тайное покаяние мэра, то ли тихое признание своей вины. За выключенные в Белом доме свет и канализацию, за открытые для снайперов чердаки, за московский ОМОН, реализовавший в те дни, вероятно, все свои садистские мечты на много лет вперед.

VI.

На стендах, которые подновляет Владимир Анохин, хулиганы не пишут матерных надписей, а риэлторы не клеят объявлений о сдаче квартир. Я спрашиваю Анохина, почему нет вандализма, Анохин отвечает, что вандализм есть.

- Вот видите, здесь фотография Михаила Леонтьева, который «Однако»? Это я наклеил, чтобы не было видно дыры, которая получилась, когда кто-то ободрал вырезку со статьей «Тайна беззакония» из газеты «Патриот». Найду что-нибудь подходящее, заклею и Леонтьева. Гадостей почти не пишут, но что-нибудь сдирают регулярно, однажды семь венков, которые здесь лежали, кто-то сжег, а весной вообще был жуткий случай. Пришли гэбэшники из охраны Белого дома и повалили вот эту витрину, с фотографиями убитых. Прямо днем, при мне. Я их спрашиваю - милые мои, вы чего? А они говорят: прости, дед, это не мы придумали, это нам сказали. Кто сказал? А они молчат, пальцем вверх показывают. Наверное, проверяли нас на прочность. Но мы починили все, вот я последнее заканчиваю.

Торопится - 4 октября здесь будет митинг коммунистов. Геннадий Зюганов пятнадцать лет назад призвал своих сторонников не выходить на улицы, сам ни разу не ночевал в осажденном Доме Советов, но сегодня он - единственный статусный политик, который участвует в мероприятиях памяти погибших в октябре 1993 года. За эти митинги люди с Дружинниковской прощают ему все - даже то, что пятнадцать лет назад называли предательством.

VII.

- Семеныч, что делать с шабашниками? - кричит Анохину кто-то из его товарищей, копошащихся у крыльца.

- Не трогай их, пусть все видят! - машет рукой Анохин, и я спрашиваю: шабашники - это наемные рабочие, помогающие ремонтировать памятник? Пенсионер показывает рукой на стайку подростков-готов, которые пьют пиво у ограды стадиона, рядом с крестом.

- Они - тоже памятник тому, что Ельцин с Россией сделал. Споили, одурманили. Пусть все видят.

Снова хочется засмеяться и снова к горлу подступает комок. На каком-нибудь митинге этот старик с такими речами смотрелся бы идиотом, а здесь - ну да, все правильно говорит.

Александр Храмчихин любит говорить, что, мол, в октябре 1993 года правые победили левых, граждане - люмпенов, русские - советских. Допустим, что так оно и было. Но даже если вы - правый, русский и гражданин, и в вас нет ни капли левого, советского и люмпенского, если вы придете вечером, на закате на улицу Дружинниковскую и даже просто пройдете по ней от метро в сторону парка, за которым стоит Белый дом, - вам станет страшно и грустно, и ни о каких победах вы уже, конечно, думать не станете.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: