Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

ЛИЦА Грехи
на главную 22 октября 2008 года

Человек с сиреневым зонтиком

Последний глава правительства СССР


Иван Степанович Силаев. Фото Макси Авдеев

I.

Это был странный банкет. В ресторане бывшей гостиницы «Орленок» (теперь у нее какое-то невыговариваемое иностранное название), где законсервирован дух провинциального казино середины девяностых, среди разноцветных игровых автоматов за одним столом сидели четверо бывших премьер-министров России. Виктор Степанович Черномырдин, специально приехавший из Киева, как обычно, рассказывал какие-то анекдоты. Евгений Максимович Примаков тихо посмеивался. Виктор Алексеевич Зубков, который, в принципе, познакомился со всей компанией не очень давно, зато имел внешность отставного премьера задолго до того как возглавил правительство, — весь банкет просто молчал. А четвертый, не дожидаясь конца посиделок, вышел на улицу, раскрыл зонт и перешел через дорогу. Черные ботинки, черный костюм, черный плащ и ярко-сиреневый зонтик, оставшийся от умершей два года назад жены.

Остановился у открытого двумя часами ранее (собственно, это и был повод, по которому устраивали банкет в «Орленке») памятника еще одному бывшему премьеру — Алексею Косыгину, постоял с минуту, и пошел к дому (самое элитное советское жилье — четырех-этажные дома членов политбюро на Ленинских горах; мраморные лестницы, зимний сад в вестибюле и огороженный парк с видом на Москву), в котором когда-то жил сам Косыгин, а теперь живет он, Иван Степанович Силаев. Первый премьер постсоветской России и, между прочим, последний премьер Советского Союза. Сейчас ему 78 лет.

II.

В фотохронике августа 1991 года его лицо — на каждой второй фотографии. Ельцин, Руцкой, Хасбулатов и он — вожди демократической России, противостоящей путчистам. Тогда это почему-то не бросалось в глаза, а сейчас — смотрю на него (на пиджаке еще — звезда Героя социалистического труда, которую он тогда не носил, стеснялся) и вижу не белодомовского демократа, а воплощенную Советскую власть. Боже, что у него с ними, с демократами, общего?

Задаю этот вопрос, Силаев отвечает, что, конечно, демократом он никаким не был, был технократом, не мыслившим себя вне Советской власти: «Но иначе я не мог. Вы же не знаете, наверное, что один из путчистов, член ГКЧП, обещал повесить меня на березе? Вот прямо так и говорил, глядя мне в глаза: мы вас повесим на березе!»
К этой угрозе за время нашего разговора он вернется еще раз десять — видимо, она произвела на него в свое время нешуточное впечатление, но все же у страха глаза велики, потому что на самом деле тот путчист, о котором рассказывает Силаев, был, вероятно, самым безобидным среди и без того безобидных гэкачепистов. Его, колхозного босса Василия Стародубцева, строго говоря, вообще непонятно каким ветром занесло в ГКЧП, и ясно, что никого бы он ни на какой березе не повесил. Но Силаев так не считает.
— Они не могли мне простить земельной реформы. Когда в РСФСР появились первые сто фермеров, я собрал их у себя в Белом доме — не столько проблемы обсуждать, сколько просто посмотреть на них, мне было очень интересно. Позвал и Стародубцева, чтобы и он полюбовался на наши успехи. А он сразу почувствовал угрозу колхозной системе — новые люди, новые отношения, новый бизнес. Как понес — враги народа, идеологическая диверсия, пятое, десятое. Потом поворачивается ко мне, глаза злые. «А таких, как вы, Иван Степанович, мы будем вешать на березах!»

Силаев делает паузу, чтобы я мог ужаснуться, потом продолжает:

— Если всерьез, его сразу же нужно было в тюрьму сажать, потому что сами посудите — когда человек предлагает вешать премьер-министра на березе — это неприлично даже.

Кажется, если бы случая со Стародубцевым в его биографии не было, он бы все равно придумал что-то подобное. Внося на рассмотрение съезда народных депутатов закон о земле, он сравнивал себя с другим премьером, проводившим земельную реформу — разумеется, со Столыпиным, — и, кажется, всерьез ждал той же участи, которая постигла в свое время и Петра Аркадьевича.

— Вы же знаете, на него было то ли одиннадцать, то ли четырнадцать покушений, и он даже в завещании просил похоронить его там, где его убьют. Не «там, где я умру», а «там, где меня убьют», понимаете? Вот какая это важная тема.

III.

Создание в России фермерского движения (за год его премьерства в России возникло три тысячи фермерских хозяйств) он считает своей главной заслугой в жизни — в устах человека, в разное время руководившего крупнейшими оборонно-промышленными министерствами СССР, включая министерство авиационной промышленности, это выглядит кокетством, но он, похоже, искренен.

— Я же сам из крестьян, что такое земля — знаю. Мой отец попал под каток коллективизации, хоть и не был кулаком. Это, кстати, очень интересная история. Председателем комбеда в нашей деревне Бахтызино Вознесенского района Горьковской области был товарищ моего отца. Они дружили. А этот председатель был влюблен в мою матушку, которая была очень недурна собой. И вот однажды на какой-то гулянке он подошел к моему отцу и сказал: «Степан, отдай мне Марью». Отец его, конечно, избил.

Этого председатель Силаеву-старшему не простил, и через неделю семья Силаевых с новорожденным Иваном и его четырехлетней сестрой уже осваивалась на новом месте — Степана Силаева отправили на перевоспитание на шахту в Донбасс. На этом крестьянская жизнь Ивана закончилась, а когда он подрос — это были сталинские времена с их культом авиации, — то, как и полагалось нормальному советскому подростку, собрался поступать в летное училище, но не прошел по здоровью (проблемы с глазом) и поступил в Казанский авиационный институт — чтобы если не летать, то хотя бы строить самолеты.

В 1954 году пришел инженером-механиком на Горьковский авиазавод имени Орджоникидзе. Семнадцать лет спустя стал директором этого предприятия. Еще через три года перевели в Москву — в авиационное министерство. Уже будучи заместителем министра, познакомился с главным начальником советского ВПК, министром обороны (а в прошлом — сталинским наркомом вооружений) Дмитрием Устиновым.

— Дмитрий Федорович часто проводил смотры военной техники. Танки, самолеты — ну, вы понимаете. На очередных учениях в Ульяновской области от нашего министерства присутствовал я. Потом был разбор полетов на соответствующем совещании в обкоме, а потом, как тогда было принято, поехали за город на обкомовские дачи. Перед выездом успели, конечно, тяпнуть, и как-то так получилось, что в таком приподнятом настроении мы с Дмитрием Федоровичем оказались в одной машине.

Устинов спросил, умеет ли Силаев петь — а Силаев мало того, что поет, он еще и на баяне с самого детства играет. Ответил: «Умею».

— Тогда давай споем, — предложил министр.

— А что?

— Ну, вот есть такая хорошая песня, только пьяницы ее испоганили, — сказал Устинов и затянул: «Шумел камыш, деревья гнулись». Иван Степанович не знал слов и подхватывать не стал, а Устинов подумал, что Силаеву просто не нравится эта песня, и он не боится таким образом выражать министру свое несогласие.

В декабре 1980 года по инициативе Устинова Иван Силаев возглавил Министерство станкостроительной и инструментальной промышленности СССР.

IV.

Для Силаева это был опыт антикризисного менеджмента — политбюро было недовольно работой министерства, и от нового министра требовалось срочно навести порядок в станкостроении. Через четыре месяца министр отчитался Устинову о выполнении задания. 20 февраля 1981 года Силаева назначили министром авиационной промышленности СССР. Вернули в родную отрасль.

— На авиастроение работала вся страна. Во всех промышленных центрах были авиазаводы, а где авиазаводов не было, обязательно были какие-нибудь вспомогательные производства — приборостроение, алюминиевая промышленность, моторные заводы и так далее. У меня был свой служебный самолет, и я большую часть времени проводил в поездках.

В Свердловске тоже был агрегатный завод, и с первым секретарем обкома Борисом Ельциным Силаев, по его словам, сразу нашел общий язык — Ельцин производил впечатление современного думающего руководителя, и мужчины если не подружились, то, по крайней мере, стали хорошими приятелями. Летом 1990 года, став председателем Верховного Совета РСФСР, Борис Ельцин вспомнит о старом знакомом и предложит его кандидатуру (радикальное крыло «Демроссии» предлагало экономиста-рыночника Михаила Бочарова, но парламентское большинство его не поддержало) на должность председателя российского Совмина.

V.

Об этих временах у Силаева осталось единственное светлое воспоминание — земельная реформа. Все остальное (противостояние с союзным центром, коррупционные скандалы, включая знаменитый эпизод с вице-премьером Геннадием Фильшиным, санкционировавшим вывоз из страны каким-то британским авантюристом 140 миллиардов рублей, и т. д.) для него сейчас — не более чем фон, на котором портились отношения между ним и Борисом Ельциным, которого, как говорит Силаев, к тому времени «окончательно одолел змий».

У Белого дома в августе девяносто первого они действительно были вместе. Это Ельцин, а не кто-то другой, отправлял Силаева вместе с Александром Руцким в Форос забирать из дачного заточения Михаила Горбачева (Силаев с гордостью рассказывает о том, как «демократическому» самолету удалось приземлиться в Крыму на полчаса раньше самолета с гэкачепистами, и как министр обороны Дмитрий Язов приказал войскам ПВО сбить борт с Руцким и Силаевым, но те не послушались). Но уже через несколько дней, когда Горбачев, отправив в отставку все правительство СССР, предложил стать союзным премьером Силаеву, Иван Степанович сразу же согласился: «Работать с Борисом Николаевичем сил никаких больше не было».

Нового правительства СССР, впрочем, тоже не получилось — полноценный кабинет министров так и не был создан, полномочия союзных министров выполняли министры РСФСР из правительства Силаева, и даже само название должности звучало длинно и печально: «Председатель Комитета по оперативному управлению народным хозяйством СССР» (с сентября 1991 года — председатель Межреспубликанского экономического комитета). У Силаева было трое заместителей: Юрий Лужков, Аркадий Вольский и еще один, о котором у него остались самые теплые воспоминания, но фамилию которого Иван Степанович не помнит:

— Ну вы его прекрасно знаете, он у нас тогда в правительстве был единственным евреем.

Долго мучается, потом вспоминает — Явлинский, конечно. Григорий Явлинский.

Эта команда распалась через месяц после того, как Горбачев и Силаев ее собрали. К моменту подписания Беловежских соглашений правительство СССР (не считая силовиков, подчиненных лично президенту Горбачеву) состояло из одного Силаева, занимавшего бывший сталинский кабинет в Кремле.

VI.

О Беловежских соглашениях он вспоминает с плохо скрываемой ненавистью.

— Их посадить надо было за такое. Ну как это — собрались трое пьяных и распустили Союз. Это был переворот. Если бы не они, Союз бы существовал до сих пор. Я к тому времени уже разработал проект создания ЕвразЭС — евразийского экономического союза, и сейчас мне приятно, что эти наработки используют уже новые президенты наших стран. Когда я узнал о том, что они там в Беловежье решили, я не поверил своим ушам, я был очень возмущен.

Надо, однако, отдать ликвидаторам СССР должное — лишившись кабинета в Кремле, Силаев получил вполне адекватную компенсацию во вполне советских традициях — ранг чрезвычайного и полномочного посла и непыльную должность постоянного представителя Российской Федерации при Европейских сообществах в Брюсселе, то есть за гайдаровскими реформами наблюдал издалека и, очевидно, поэтому на вопрос о том, как он оценивает работу своих преемников, отвечает, смеясь: «Гайдар шагает впереди», — и все, собственно.

VII.

В Россию вернулся в девяносто четвертом. Создал и возглавил Союз машиностроителей России (название только звучит торжественно — сейчас Союз выселяют из офиса, потому что нечем платить за аренду), какое-то время работал почетным президентом маленькой финансово-промышленной группы, которой руководил его старший сын. Два года назад написал открытое письмо президенту Путину — просил к четырем имеющимся национальным проектам добавить пятый, машиностроительный. Сейчас говорит, что на ответ и не рассчитывал.

До сих пор общается с Патриархом. Алексий II возглавил Русскую православную церковь в том же июне 1990 года, когда Силаев стал премьером. Приехавшему из Таллина Предстоятелю было негде жить в Москве, и Силаев поселил его в минавиапромовском пансионате в Баковке, часто встречались, Патриарх жаловался на плачевное состояние храмов, и Силаев попросил его составить список из 500 культовых сооружений, нуждающихся в срочной реконструкции. Отремонтировали, конечно, не все, но за эту помощь Церкви Алексий II наградил Силаева каким-то церковным орденом — название на звезде ордена не написано, а сам Силаев не помнит, как он называется, но все равно носит его на парадном пиджаке на левой стороне, между звездой Героя соцтруда и значком лауреата Ленинской премии.

VIII.

А еще он на правах отца российской земельной реформы воюет с министром сельского хозяйства Алексеем Гордеевым — вряд ли Гордеев знает об этом, но Силаев с ним воюет, называет его профаном и считает, что все дело в том, что Гордеев — не из крестьянской семьи, а из офицерской.

— Он родился в ГДР. Ну что он понимает в этих делах? Фермерское движение умерло, а Гордеев считает, что будущее за агропромышленными холдингами. Какие холдинги, что за чепуха?

На том банкете в «Орленке» Силаев рассказал о своих взглядах на развитие сельского хозяйства экс-премьеру Зубкову, который теперь курирует агропромышленный комплекс. Зубков выслушал, сказал, что это все очень интересно, и попросил через недельку позвонить в его приемную.

Надеюсь, секретарша соединит.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: